Insensate revenge

Бэкхён не спал. Пытаясь хотя бы задремать в течение двух часов и в итоге так и не сомкнув глаз, юноша просто пялился в потолок, пока глаза не начинало щипать. Парень находился в некой прострации ещё с ужина, когда они с Паком только вернулись, а миссис Бён схватила их за шиворот и поволокла к столу, причитая о том, что не дело это ходить голодными с обеда. Удивительно было то, что бабушка даже не спросила парней о том, где они, собственно, весь день пробыли, а потому оба как-то расслабились, вдоволь набивая животы, но только до тех пор, пока домой не вернулся дед.

Старший Бён, ещё не зная о побеге, поначалу был вполне мягок, лишь привычно хмурился с самого утра, будучи явно не в восторге от того, что Чанёль так быстро заделался в список друзей внука. Сам же Бэкхён, понимая, что помалкивать надо до последнего, старательно заговаривал старшему зубы, болтая о чём угодно, но только не о прогулках. И вроде как всё получилось, ведь даже Пак внёс свою лепту, уводя Старика на разговоры о хозяйстве. Только вот миссис Бён, решившая поддержать разговор, вдруг поведала супругу о сегодняшней, как она выразилась, прогулке ребят, отчего те вмиг побледнели, уже зная, чем это всё чревато.

И не зря, надо заметить, они отводили взгляды, потому что сразу после ужина старший Бён взял Чанёля под ручку и повёл на улицу, причём с таким угрюмым выражением лица, что Бэкхён не на шутку перепугался, прилипнув к входной двери ухом, пусть так ничего и не услышал.

Пак вернулся уже минут через пять, войдя в дом и сообщив миссис Бён, что Старик остался в гараже. Парень был на удивление спокоен, из-за чего Бэк долго хмурился и придирчиво его оглядывал, не позволяя сдвинуться с места, пока Чанёль сам же не отодвинул настырного юношу в сторону, удаляясь на второй этаж.

Сейчас же, уже в первом часу ночи, Бэкхён так и не решился спуститься в гостиную, где спал парень, однако и думать ни о ком, кроме него не мог, кусая губы всякий раз, когда память подкидывала отрывки эпизодов с их последнего разговора там, на объездной дороге. Бёна несказанно пугала решительная настроенность Пака, пусть юноша и уверял себя до последнего, что это просто попытка его припугнуть. И Бэкхён был уверен в этом почти на все сто процентов, однако только до тех пор, пока не вспоминал холодную сталь на дне чужих зрачков, когда Чанёль посмотрел на него тогда. В ту секунду от Пака так и веяло решительностью, отчего Бэк терялся и не находил себе места, понимая, чем всё может обернуться в случае, если парень настроен серьёзно. От этих мыслей Бэкхён готов был лезть на стену, потому что ощущение опасности лишь теперь прокралось под кожу, растекаясь противным холодом по сосудам. Юноше было по-настоящему страшно, из-за чего он не успокоится, пока с Паком не поговорит.

Именно поэтому Бён всё-таки поднялся с кровати, закутался в одеяло и вышел из комнаты. Старшие уже давно спали, более того, вся улица погрузилась во мрак, которую рассеивал периодически замыкающий уличный фонарь. Бэкхён же, будучи весьма рассеянным из-за навалившихся тяжёлых мыслей, напрочь забыл взять с собой хоть бы телефон, чтобы осветить дорогу, а потому всё же запнулся о край одеяла на нижней ступеньке, чуть ненароком не разбудив спящего в гостиной Чанёля.

За окном клубились тучи, предвещая скорый ливень, а пока ещё едва слышный гром, раздающийся над верхушками виднеющихся вдали гор, лишь нагонял какую-то мистическую атмосферу, которую частенько можно встретить в фильмах ужасов, когда герой, идущий вот также по коридору поздно ночью, натыкается на какое-то потустороннее существо и кричит до потери голоса, как правило, проживая свои последние секунды жизни. Только вот Бэкхён понимал, что его жизнь — не фильм ужасов, да и монстров из загробного мира не существует, а значит и встретиться ему за поворотом в комнату никто не должен. Однако стоило Бёну войти, как за окном, где-то в глуби леса, прозвучал протяжный волчий вой, разносящийся по округе, подобно сильнейшему урагану. «Просто ветер гуляет», — передёрнув плечами, подумал юноша про себя, сильнее кутаясь в одеяло.

Чанёль спал на диване, скинув одеяло на пол и раскинув свои длинные конечности в разные стороны. Казалось, Пак был полностью безмятежен, из-за чего Бэкхён поначалу даже засомневался его будить, пока не уловил краем уха тихий то ли скулёж, то ли стон, сорвавшийся с чужих полных губ.

Бён подскочил, поджав губы, прежде чем осторожно махнуть ладонью перед лицом Пака, предполагая, что тот вовсе не спит, а его пугает, опять возобновляя эти свои шуточки по любому поводу. Однако Чанёль не среагировал, разве что вновь что-то непонятно проскулил, царапнув ногтями обивку дивана. А Бэкхён наблюдал, силясь разглядеть в ночной темноте эмоции на лице спящего.

— Бэкхён?.. — вдруг с шумом втянув носом воздух, окликнул его открывший глаза Пак, крепко хватая за локоть.

Юноша не знал, что ответить. Всего на миг ему почудилось, как чужие глаза как-то неестественно сверкнули, что, впрочем, уже дало свой эффект в виде разыгравшейся не на шутку фантазии.

— Ты что-то хотел? Заблудился? — приняв сидячее положение, хриплым после сна голосом спросил Пак, выпустив чужую руку.

А Бэкхён позорно сбежал, залетая в свою комнату уже вскоре и хватаясь за то место, где его руку сжимала широкая ладонь Чанёля. Красные полосы были видны даже в тусклом свете от телефона, а потому Бён шумно выдохнул, рухнув на кровать, и провалился в глубокую темноту, так и не разобравшись — уснул он или же потерял сознание.

***

Бэкхён чувствовал себя откровенным идиотом, потому что утром, вспомнив о событиях, произошедших ночью, парень готов был волосы на голове драть от своей глупости.

Как ни странно, дед поспешил отвезти Пака обратно на ферму с рассветом, пока младший Бён валялся в кровати, мирно посапывая в подушку. А потому юноша так и не смог поговорить с Чанёлем о вчерашнем, наиглупейшим образом упустив этот шанс ночью. Бэкхён, если честно, даже не помнил толком, когда его рассудок помутился и заставил работать фантазию в режиме 3D. Более того, Бён не понимал, что страшного нашёл в царапинах, оставленных Паком на его руке, ведь в них, по сути, нет ничего особенного. Вернее всего, Чанёль просто на рассчитал силы, а Бэкхён в свою очередь не успел среагировать, будучи удивлённым столь внезапным пробуждением Пака. Остальное юноша просто нарисовал в своей голове, из-за чего его побег наверняка выглядел донельзя глупым.

Однако сейчас, когда время назад не повернёшь, а значит и шансом повторно не воспользуешься, Бэкхёну оставалось только лишь кусать локти, вместо того, чтобы слушать учителя. Чондэ, развалившийся на парте, казалось, напрочь забыл о друге, а потому ничто от раздумий Бёна не отвлекало. Парень долго анализировал вчерашнее поведение Чанёля, взвешивая правдивость его слов, однако из-за многочисленных дыр в осведомлённости его личности, Бэкхён не мог даже предположить, что Пак может сделать.

С одной стороны, всё это очень и очень походило на простой розыгрыш в попытке окончательно отговорить Бёна от затеи с расследованием. В конце концов, если вспомнить, как долго Чанёль пытался убедить Бэкхёна в серьёзной опасности, то теперь, когда ему это удалось, он вполне мог подкрепить своё достижение актёрской игрой, которая, надо заметить, произвела неизгладимое впечатление. Но с другой стороны, разве Пак такой хороший актёр, чтобы столь правдоподобно показать свой серьёзный настрой? Очень вряд ли. Именно поэтому Бэкхён был обеспокоен их некой договорённостью, даже не представляя, что из этого выйдет. Юноше было страшно, бесполезно это отрицать, потому что не так давно он уже пережил смерть близкого человека и совсем не хочет повторения истории. И пусть Чанёль пока что совершенно чужой, незнакомый и скрытный, присутствовать на его похоронах Бён не будет даже под дулом пистолета, потому что просто-напросто не выдержит ещё одной похоронной процессии.

Раньше Бэкхён часто смотрел фильмы ужасов, кидаясь попкорном в экран, если моменты с накалённой атмосферой не оправдывали ожидания. Сейчас же, попав в этот самый фильм ужасов в реальности, Бён уже вряд ли стал бы возмущаться, по себе зная, как страх холодит кожу. И теперь юноша как никогда понимал, что значит жить, когда вокруг люди умирают ужасной смертью. И сколько бы парень не пытался отогнать мысли об этом прочь, все его раздумья в конечном итоге сводились к опасениям о скором повторе этой резни.

Вчера, прося Пака найти убийцу, Бэкхён даже не задумывался, а какого-то это — смотреть этому чудовищу в глаза, зная, что на руках того кровь уже не одного человека. И вот сейчас, допуская возможную встречу Чанёля с самым настоящим монстром, Бён чувствовал острое недомогание и приступы тошноты, настойчиво подкатывающие к горлу.

В туалет выйти не составило проблем, а вот дойти до него — весьма непросто. Накопившееся за последние дни мутило рассудок, вызывая головокружение и затруднения в координации пространства, из-за чего Бэкхён навалился плечом на стену уже за следующим поворотом, с шумным выдохом прикрывая глаза в попытке прийти в себя. Стресс сказался на парне основательно, так как сейчас он даже не слышал чужих приближающихся шагов, кроме звона в своих ушах. О присутствии ещё кого-то рядом Бён понял только после того, как этот «кто-то» тронул его за плечо, заставляя вздрогнуть всем телом и в ужасе распахнуть глаза.

— Бэкхён, тебе плохо? — Миндже был всё так же непроницаем, даже ноток беспокойства в его взгляде не мелькнуло, отчего Бён поёжился и повёл плечами, освобождая из-под давления мужской ладони. Ли не сжимал пальцы, однако Бэку казалось, что он своим прикосновением буквально ломает ему кости. — Помочь тебе дойти до медпункта?

— Я помогу! — Чунмён появился как никогда кстати, ведь Бён ой как не хотел плестись до кабинета медсестры в компании этого жуткого информатика. Сейчас же, рядом с другом, парню было куда спокойнее, да и учитель уже не пугал так, как в гробовой тишине коридора. — Не беспокойтесь, мистер Ли, я присмотрю за ним, — заверил Миндже Ким, подхватывая Бэкхёна под локоть.

— В таком случае, я пойду, — коротко улыбнулся мужчина и, поправив пепельную чёлку, скрылся за дверями учительской.

Бён выдохнул сразу же, как спина Ли скрылась в кабинете, и словно почувствовал, как с плеч упал ныне непосильный груз, не позволяющий ему свободно дышать в присутствии учителя. Миндже вызывал какое-то непонятное ощущение тревоги, а потому парень предпочёл бы пересекаться с ним как можно реже.

— Что с тобой? Тошнит? Голова кружится? Или болит? — начал засыпать вопросами Чунмён, поудобнее перехватив ослабшего друга. Бэкхён же, взглянув в его глаза, без труда прочитал в них братскую заботы и нескрываемое волнение, ясно показывающее, что обладатель этого взгляда живой, а не мёртвый, как могильный холод в зрачках Ли.

— Просто помоги дойти до туалета, — отстранившись от стены, прохрипел Бён, вяло передвигая ногами.

Ким поначалу ещё возмущался, говоря, что Бэкхёну нужно в медпункт, а лучше вообще домой на восстановление, однако Бён быстро пресёк все его причитания, глухо рыкнув на ухо, чтобы поторопился, иначе некогда кристально чистый пол школьного коридора приобретёт не очень-то симпатичную лужу бёновского завтрака. И не зря предупредил, надо заметить, потому что парень припал к унитазу сразу же, как Чунмён завёл его в мужской туалет.

— Ну и? Не хочешь рассказать, после каких приключений тебя так полощет? — когда звуки в кабинке стихли, а сам Бэкхён тяжёло опустился на колени, сложил руки на груди Ким, строго посмотрев на друга. — Опять на пару с Чондэ распивали? Сколько раз вам говорить, что ничего хорошего из этого не выйдет. Вы либо на неприятности в таком виде нарвётесь, либо выблюете все свои внутренности. Смотреть противно!

— Не пили мы, Мён, — вытерев рот рукавом толстовки и брезгливо поморщившись, ответил наконец Бэк, сильно жмуря глаза. — Меня на уроке скрутило.

— Что-то не то съел? — с подозрением предположил Чунмён, однако снова получил отказ. — Бэк, ты наркоту что ли попробовал?!

— Я, по-твоему, совсем ёбнутый? — зло прошипел Бэкхён, поднимаясь с колен. Надо сказать, что чувствовал он себя куда лучше, чем парой минут ранее, лишь лёгкое головокружение и слабость не позволяли охарактеризовать его состояние как отличное. — Я просто парюсь из-за херни одной.

— Чонин?

— И из-за него тоже, — плеснув на лицо ледяной водой из-под крана, глухо отозвался Бён, постепенно приходя в себя. Мерзкие картинки перестали мелькать перед глазами, благодаря чему Бэкхён расслабленно выдохнув, понимая, что наконец отпустило. — Нервничаю, наверное.

— Это ж как ты нервничаешь, что тебя рвёт? — нахмурился Чунмён, сканируя Бэка взглядом снизу вверх. — У тебя вообще как...всё хорошо?

— А разве может быть хорошо, когда я друга недавно похоронил?

— Бэк, не начинай. Никто не знал, что следующим будет Чонин, поэтому...

Договорить Киму парень не дал, лишь бросил что-то невнятное и ушёл из уборной, проглатывая «Один знал» и закапывая это где-то глубоко в себе. Бэкхён не знал, что с ним происходит, а главное почему, ведь все вокруг в относительном спокойствии. Более того, Бэк и не заметил, как загорелся желанием скрыть ото всех причастность Пака ко всему происходящему, а лучшее вообще не упоминать его в разговорах, находясь в городе. После вчерашнего парень поймал себя на мысли, что многого боится. И как раз-таки страх за Чанёля на удивление быстро пробрался в топ лидирующих. Бёна просто трясло от мысли, что однажды ему сообщат о том, что Пака, как и Чонина, нашли во дворе в луже собственной крови.

***

Последующие два урока Бэкхён перенёс без форс-мажоров, вроде очередного приступа тошноты, что не могло не радовать, если бы ни раздражение, поселившееся в груди Бёна вместе со страхом за чужую жизнь. Бэка это бесило, поскольку Чанёль для него совершенно чужой человек, в то время как душа воет волком так, словно они с Паком, как минимум, пять лет рука об руку идут по жизни. Вернее всего, Бён просто очень совестный, а потому и в волнении кусает ногти, гипнотизируя взглядом красные полосы, выглядывающие из-под закатанного рукава толстовки. Эти царапины напоминали о Чанёле каждую чёртову секунду, из-за чего Бэк со злости уже порывался расчесать их до крови, если бы не Чунмён, опять же, очень вовремя встрявший со своей заботушкой. И пусть она порой раздражала похлестче мыслей о Паке, Бэкхён просто не представлял, чтобы с ним было, не будь рядом такого надёжного друга как Мён.

— Бэк, ты до сих пор в себя прийти не можешь? Чего как дикарь? — щёлкнув пальцами перед лицом парня, проворчал Ким и кивнул на поднос с едой. — Ешь, а то ещё в обморок брякнешься, — буквально всучив Бёну ложку, приказал староста и огляделся, надеясь, что на товарища не смотрит половина столовой.

— Да, Бэк... Меня даже во время похмелья так не колотит, — хмыкнул сидящий за этим же столиком Чондэ. Ким несказанно удивился, когда таки соизволил проснуться тогда на уроке и не обнаружил рядом Бэка. Благо, уже в следующую секунду он вернулся в класс, а потому волноваться было не о чем. — Совсем хреново? — с сочувствием глянув на друга, уже без смешка спросил Ким, отложив в сторону палочки.

Чондэ, честно признаться, сначала даже не поверил Чунмёну, когда тот рассказал, как водил почти бессознательного Бэкхёна в туалет, дабы того наконец вывернуло и отпустило. Однако стоило парню воочию увидеть состоянии Бёна, как все сомнения тут же отпали, потому что таким бледным Ким его не видел никогда. С Бэком что-то происходило, что-то в его душе и разуме не давало ему нормально жить и волновало уже не только самого Бёна, но и его лучших друзей, отчаянно не понимающих, что за хрень вокруг творится.

Произошедшие убийства действовали на нервы каждому человеку, проживающему в городке, а тот факт, что убийца по-прежнему на свободе вынуждал и вовсе запираться дома целыми днями, высовываясь на улицу лишь при острой необходимости. Город будто бы вымер, ушёл в загробный мир вместе с погибшими.

— Бэк, мой тебе совет, сходи в больницу, расскажешь о своих мыслях специалисту, а уж он...

— Я что, на психа похож? — посмотрев на Чунмёна исподлобья, огрызнулся Бён, сжав в кулаке несчастные палочки.

— Ну, вообще, есть немного, — пошутил невпопад Чондэ, вскакивая из-за стола одновременно с хмурым Бэкхёном.

Парни прожигали друг друга взглядами около пары секунд, явно собираясь сцепиться прямо здесь, посреди переполненной столовой, если бы третий их товарищ на правах члена студенческого совета не встал между ними, расталкивая дебоширов, что называется, по разным углам.

— Успокойтесь! Как с цепи сорвались, честное слово, — повысив голос, приструнил друзей Чунмён, силком усаживая обоих за стол. — Бэк, держи себя в руках, — посмотрел Ким на Бёна, а после перевёл свой взгляд на Чондэ: — А ты прикуси язык!

На этом стычка и разрешилась, благо, без рукоприкладства, за которое все трое потом огребли бы на ковре в кабинете директора. Вспомнив об этом, ребята предпочли остудить свой пыл, рассудив, что помахаться они успеют и вне школьной территории, где и свобода действий, и времени куда больше. Ведь действительно, нужно держать себя в руках, что у Бэкхёна, как раз-таки, плохо получалось.

Нервозность и дёрганность так и подталкивала Бёна сорваться на ком-нибудь в переделах видимости, отчего парень уже пожалел, что пошёл сегодня на занятия, хотя мог бы перебеситься дома, а вечером доехать до Пака, что вправить ему мозги ещё одним ударом в табло, дабы впредь не молол своим языком всякие глупости. Только вот время назад уже не повернёшь, а до вечера ещё очень долго. Бэкхёну главное держать себя в руках, иначе проблем не оберётся.

Но когда Бён вообще умел держать свои кулаки при себе?

— Эй, Бён, — Чхве Удам был той ещё сволочью, не преминувший возможностью Бэка поддеть, а потому сейчас нагло ухмылялся, стоя за спиной юноши в компании своих дружков-ублюдков.

Эта компания с завидной регулярностью нарывалась на драку, однако все прошлые разы умело её избегала, выставляя Бэкхёна зачинщиком всех их прошлых конфликтов. Сам же Бэк, не забывая о своих выходках в средней школе, чаще всего просто игнорировал приставучих недоумков, зная, что в конечном итоге именно его обвинят во всех грехах или, того хуже, поставят на школьный учёт. Такая слава парню была ни к чему, а потому драться с ними Бён не стал. По крайней мере, пока не стал.

— Ну ты и свинья, конечно. Это ж сколько ты выжрал с такой-то рожей? — расхохотался Удам, издевательски потрепав Бэкхёна за щёку. И сделал он это зря, надо заметить, потому что Бён сегодня очень уж напоминал бомбу замедленного действия, которая как раз в эту секунду взорвалась.

— Рот закрой, гнида, — схватив опешившего Чхве за руку и вскочив из-за стола, рыкнул Бэкхён, заламывая чужую конечность ему за спину.

— Бэк! — попытался было остановить друга Чунмён, однако столкнулся с холодной непробиваемостью злого Бёна, которому было уже абсолютно побоку на последствия этой потасовки.

Удам извернулся, уже в следующую секунду врезав Бэкхёну по лицу так, что тот пошатнулся и налетел на соседний стол, опрокинув подносы двух девчонок, сидевших там. Девушка с криками тут же отбежали подальше, тем самым привлекая внимание всех присутствующих в столовой на происходящее между парнями.

— Ребят, хорош! — крикнул кто-то неподалёку, впрочем, так и не достучавшись до двух агрессивных и явно не настроенных отступать школьников.

Бэкхён не медлил, а сразу же, как оклемался, ударил Удама под дых, добавляя коленом и локтём по спине. Чхве хрипел, рыча что-то нечленораздельное сквозь зубы, пока наконец не разогнулся, чтобы вновь ударить Бёна в скулу, вызывая у последнего невыносимый звон в ушах. После этого они сцепились, как две грызущиеся собаки, свалившись на пол и барахтаясь из стороны в сторону, нанося удары везде, куда получится. Бэкхён даже не слышал, как Чондэ и Чунмён буквально орали, прося их остановиться, и даже пытались разнять дерущихся, однако потерпели крах. Остальные зеваки рассредоточились вокруг, явно не планируя останавливать шоу, что уж говорить о дружках Удама, который это всё ещё и снимали, гогоча на каждый неловкий выпад со стороны Чхве, каждый из которых Бён успевал пресечь на корню, опрокидывая парня на спину и залезая на него сверху, чтобы отвесить хороший такой хук как раз в ту секунду, когда в столовую вошла невысокая женщина в очках, являющаяся завучем этой школы.

— Бён Бэкхён! — казалось, её крик оглушил даже гул толпы, а потому перекрыл и ныне не утихающий шум в ушах юноши, когда он замахнулся для повторного удара. С Удама пришлось слезть, а после понуро склонить голову от понимания, что только что натворил.

***

— Опять ты, Бён? — хохотнул вахтёр, стоило миссис Им ввести Бэка в её коморку. Вид у парня был изрядно потрёпан, надо сказать, поскольку на лице уже расцветал весьма заметный синяк, а из рассечённой губы и разодранной кожи на костяшках сочилась кровь, которую юноша уже откровенно устал вытирать рукавом некогда чистой толстовки. Парень вообще от всего устал, если уж говорит об этом.

— Этот молодой человек отстранён от занятий на три дня. Его должны забрать уже совсем скоро, поэтому прошу вас присмотреть за ним, — чётко чеканя каждое слово, объяснила ситуацию женщина и смирила Бёна строгим взглядом. — А ты не ерепенься. Это ещё не такое серьёзное наказание, потому что в следующий раз я тебя точно на учёт поставлю! — заметив, с каким недовольством юноша уселся на диван рядом с вахтёром, прикрикнула миссис Им. — Думать головой надо, прежде чем кулаками махать!

Когда завуч наконец покинула коморку, Бэкхён заметно расслабился, обмякая на спинке дивана и тут же морщась от ноющей боли в синяках. Козлина Удам покалечил его не меньше, чем получил сам, из-за чего Бён особо и не испытывал ощущения победы, ибо её, как таковой, и не было. Миссис Им появилась столь неожиданно, что Бэк даже не сразу понял, почему все вдруг замолкли, словно воды в рот набравшись. Потом же, поймав взглядом миниатюрную фигурку женщина, которая неизменно носила свою юбку-карандаш, Бэкхён таки осознал, как сильно встрял. Дамочка, точившая зуб на одного из самых проблемных учеников школы, долго и скрупулёзно промывала парню мозги, угрожая этим своим учётом и вызовом деда к директору. Старик там, конечно, уже бывал, а потому его бы особо и не удивила весточка с приглашением на беседу, однако это не значит, что потом внучок не получил бы люлей. Но благо, звонить миссис Им никому не стала, лишь спросила у юноши, кто его такого проблемного может сейчас забрать.

Личность Ву Ифаня пришла в хулиганскую головушку спонтанно, однако очень даже кстати, потому что отсрочить взбучку от деда парню очень и очень хотелось. Да и договориться с Ву было проще, чем с родственником, а потому Бэкхён с уверенностью продиктовал женщине личный номер следователя, чем ту немало удивил. Ифань, который был как раз не занят, конечно, поворчал, но приехать согласился, правда, только ближе к пяти вечера. Бёну же было и эта перспектива в радость, чтобы было время зализать, скажем так, свои боевые ранения и вернуться домой человеком, а не дикарём безымянного племени, где каждый вопрос решается дракой.

— Эх ты, Бён, ничему-то тебя жизнь не учит, — хмыкнул вахтёр, наливая из термоса горячую заварку в кружку, а после ставя её перед Бэком. — Из-за чего на этот раз попал?

— Бесит больно гондон один, — хмуро отозвался Бэкхён, с благодарностью принимая любезно предоставленный чай.

Их вахтёр — Хван Сонгын — был мужик понимающий и разговорчивый, а потому рассказами о своей бурной молодости, которая, как он утверждал, была такой же безбашенной, как и бёновская, завлёк парня так, что тот и не заметил, как те несколько часов до приезда Ву пролетели, будто их и не было. За время, проведённое в компании вахтёра, Бэкхён всё же успел привести себя в относительный порядок, а потому Ифань особо не ворчал по поводу синяка на скуле и уже запёкшейся крови в уголке губ юноши.

— Ну что, вояка, едем домой? — дождавшись, когда Бэк займёт сидение рядом, усмехнулся Ву, заводя мотор. Благо, мужчина был не на служебной машине, иначе слух о том, что Бёна таки загребли, быстро облетел бы окрестности небольшого городка.

— А можно не домой? — помявшись, осторожно поинтересовался Бэкхён, следя за тем, как брови следователя съезжаются к переносице.

— Ещё не нагулялся?

— Нет, просто... Ты не мог бы отвезти меня на дедушкину ферму? — решив, что попытка не пытка, попросил Ифаня Бэк, пристегнувшись. — Пожалуйста!

Мужчина вздохнул, с подозрением оглядел парня снизу вверх, но всё же кивнул, уже вскоре выезжая на объездную дорогу.

***

Коттедж встречал подъезжающий автомобиль светом в окнах на втором этаже, что Бэкхёна несказанно успокоило и расслабило. Пак был дома, а не бродил в поиска убийцы по округе, уже давно погружённой в вечерние семерки.

— Учти, если деду не скажешь, он всё равно узнает от меня уже сегодня! — пригрозил Ву, прежде чем Бэк вышел из машины, нахлобучив на плечо лёгкий рюкзак, на дне которого завалялась лишь пара учебников.

— Я попрошу Чанёля позвонить, мой сел, — продемонстрировав мужчине отключенный мобильник, заверил его Бэкхён и двинулся к дому.

Бён открыл калитку в унисон со звуком уже удаляющегося авто и замер на вымощенной камнем дорожке, ведущей к крыльцу. Дверь в дом была чуть приоткрыта, что небезопасно в такую темень. Впрочем, Бэкхёна это не насторожило, ведь он видел горящий на втором этаже свет, а значит Пак просто обязан быть в доме или, по крайней мере, хотя бы на заднем дворе. На пороге все сомнения юноши отпали, потому что обувь старшего была не месте, да и верхняя одежда мирно болталась на вешалке, ясно свидетельствуя о присутствии Чанёля в доме.

Волноваться Бён начал уже после того, как на его оклик никто не откликнулся, а за окном, как по закону жанра, пошёл дождь, убивая малейшие остатки видимости на происходящее во дворе. Понадеявшись на то, что Пак просто уснул и не слышит его голоса, Бэк с замиранием сердца пошёл наверх, боязливо притормаживая всякий раз, когда ступеньки под его весом слишком уж громко скрипели в звенящей тишине дома.

В коридоре, благо, горел свет, однако даже так Бён оглядывался по сторонам при каждом шорохе, едва заметно вздрагивая, когда тяжёлые дождевые капли слишком громко шлёпали о карнизы.

— Чанёль? Чанёль, где ты? Ты в ванной? — буквально прилипнув к двери, ведущей в названную комнату, позвал Бэкхён снова, однако уже в следующую секунду чуть не ввалился внутрь, поскольку дверь не была заперта.

Потому что и здесь никого не было.

Парень прочесал все комнаты, даже на первом этаже всё облазил, постучав также и в дверцу на чердак, но никто так и не отозвался, поселяя в груди Бёна стремительно увеличивающуюся в размерах панику. Пака в доме не было, наталкивая на неутешительные мысли о том, что он в данный момент находится на улице. И Бэкхён даже думать не хотел, в каком виде.

Вооружившись зонтом, Бён выбежал на задний двор прямо в хлипких кедах, плевав на то, что ноги по самые щиколотки тонули в грязи при каждом шаге. Не помня себя, юноша обыскал всю территорию, заглянув и в сарай, и в гараж, и даже в курятник, дрожа от холода и заполнившего сердце животного страха. Осознание ужаснейшего почти накрыло Бэкхёна истерикой, пока со стороны калитки не послышался болезненный стон.

Выронив зонтик, Бён опрометью побежал к источнику звука, будучи готовым поклясться, что этот голос принадлежал именно Паку. Время вокруг словно замерло, замораживая и падающие с неба крупные капли дождя, когда Бэкхён завернул за угол, едва не поскальзываясь, и замер каменным изваянием прямо посреди двора, глядя на почти бездыханного Чанёля, силящегося подняться с колен в проёме калитки. В ту секунду Бэка даже не смутила нагота парня и тот факт, что он в таком виде явился откуда-то в восьмом часу вечера. Главным сейчас было то, что он живой, а не разодранный кровожадным чудовищем на заднем дворе.

— Чанёль, держись! — буквально подлетев к хрипящему Паку и в спешке набросив ему на голову свою толстовку, что, впрочем, уже успела промокнуть, Бэкхён взвалил чужое тело на свою спину и потащил бездвижного парня внутрь коттеджа, пыхтя и шипя от боли в синяках, которые Удам ему столь не вовремя наставил.

Помня о том, что к утру сюда должен приехать дед, Бён поудобнее перехватил Чанёля и как можно расторопнее начал поднимать его на второй этаж, быстро сообразив, что о таком Старику лучше пока не знать. Когда паковская комната наконец показалась впереди, Бэкхён ускорился из последних сил, распахнул дверь пинком и кое-как сгрузил тяжело дышащего парня на его кровать, чтобы тут же вскрикнуть, в ужасе падая на пол.

Всё тело Чанёля было испещрено глубокими бороздами от самых настоящих звериных когтей, а кровь, струящаяся по коже, стремительно окрашивала некогда белую простынь в насыщено-бордовый цвет.

— Чанёль...

Пак хрипел, не открывая глаз и явно не понимал, что происходит, а главное, кто именно сейчас осторожно коснулся его лба. Бэкхёна трясло не меньше от страха и ужаса, но он всё же совладал с собой, понимая, что кроме него Чанёлю никто не поможет.

Парень горел, потея и шумно дыша через рот, а потому Бён просто не знал, что должен делать с такими-то ранениями. Он понимал, что нужно шить, однако не решался делать это самостоятельно, осознавая свою полную никчёмность в этой ситуации.

— Не звони, — едва слышно просипел Чанёль, когда Бэк схватился за телефон, порываясь звонить в «скорую». — Не...звони.

— Х-хорошо, но что мне делать? У тебя кровь... — Бэкхён мямлил, путая слова в кашу и напрочь не узнавая свою речь. Перед глазами всё плыло и крутилось, отпечатываясь на задворках сознания кровавыми пятнами, что сейчас растекались по простыни.

Мысль о том, что Чанёлю нужно помочь как можно быстрее, набатом била в вески, благодаря чему Бэкхён всё-таки поднялся на ватные ноги, вылетая из комнаты за аптечкой. Вернувшись с небольшим чемоданчиком и едва не выронив его из рук, Бён взял в руки бутылёк антисептика, пусть и понимал, что пользы от него мало, но всё же смочил резко пахнущей жидкостью вату, стараясь избавиться от дрожи в руках, когда прижигал средством неглубокие царапины. Заметив, как Пак шипит, юноша спохватился и сбегал на первый этаж за тазом с водой, где смочил марлю и приложил ко лбу Чанёля, также заставив его проглотить жаропонижающее.

С глубокими ранами Бэкхён воевал долго и начал бинтовать лишь после того, как убедился, что кровь наконец остановилась. Помогая Паку перевернуться на спину, где были три самые крупные царапины, Бён чуть не расплескал антисептик, стоило ему только взглянуть на эту ужасную картину. Кожу будто бы вспороли, совершенно по-зверски разорвав, словно Чанёль каким-то образом нарвался на взбешённого хищника. Впрочем, думать об этом парню было некогда, а потому он подавил очередной всхлип и принялся за последнюю открытую рану, шумно выдыхая, когда туго перевязал это место бинтом. Бэкхён позволил себе грузным мешком рухнуть на колени лишь после того, как каждая капля крови была стёрта с измазанной в пыли коже, а Пак наконец перестал хрипеть, обмякая в кровати.

— Спасибо, — едва уловимым шёпотом поблагодарил Чанёль, засыпая и уже не слыша, как отчаянно Бён разревелся за дверью его комнаты, выпуская наконец все свои страхи вместе с крупными солёными слезами.