Insensate revenge

Поморщившись от звона, раздавшегося после падения десертной ложки на стол, Бэкхён тяжело опёрся руками о столешницу, низко опустив голову. Закрыв глаза, парень старался успокоиться и вернуть ясность ума, в то время как вокруг был слышен один только шум и шелест листвы за окном, которая под воздействием ветра хлестала по окнам.

Дождь за окном стих ещё в первом часу ночи, а потому сейчас, в пять утра, вокруг дома стелился густой туман, радиус видимости в котором был невелик. Мельком глянув в окно, Бён едва разглядел забор и калитку, что уж говорить о стене леса неподалёку. Вместо крон деревьев и массивных лап елей парень смутно мог видеть лишь тёмное пятно, растворяющееся уже где-то под куполом неба.

Жадно осушив стакан сладкого горячего чая, Бэкхён с грохотом опустил посуду в мойку и крутанул вентиль крана до упора, просто наблюдая за тем, как упругая струя воды с силой бьёт в дно раковины, стреляя брызгами в разные стороны. Находясь в подвешенном состоянии, Бён, наверное, простоял бы так минимум несколько минут, однако что-то в голове таки щёлкнуло, вынуждая парня почти полностью прийти в себя.

— Блять, — выключив воду, выдохнул юноша, запуская руки в волосы. Его трясло и мотало, не позволяя угомонить дрожь во всём теле и наконец привести мысли в полный порядок. Там творился хаос из сплетённых страхов и ужасных догадок, что будоражили кровь и вынуждали волосы вставать дыбом. Бэка буквально трясло от понимания, что сегодняшней ночью Чанёль мог просто не вернуться.

Перебинтовав все царапины на чужом теле, Бэкхён самым настоящим образом сбежал на первый этаж, еда ли не забиваясь в дальний угол гостиной. Честно, хотелось просто обнять колени руками и зажмуриться до цветных кругов перед глазами, притворившись, что на руках нет чужой крови, и футболка не пропахла антисептиком. Бён по-настоящему испугался, с трудом взяв себя в руки спустя долгий час после того, как Пак уснул.

Сейчас юноша был лишь раздражён собственным незнанием происходящего. Он вообще ничего не понимал. Как Чанёль сбежал? И сбежал ли? Возможно ли, что убийца сам его отпустил? И для чего? Хотел напугать, напомнить о своём существовании или дать подсказку полиции? Если так, то с какой целью? Чего он вообще хотел допиться этим нападением?

Бэкхён пребывал в отчаянии от путаницы в голове. Он даже в полицию не звонил, помня ту просьбу Пака никому не сообщать. И как это понимать? Произошедшее как-то связано с самим Чанёлем?

Тот вариант, что парень как-то связан с убийцей, Бён смело отметал прочь, кажется, начиная доверять совершенно незнакомому для себя человеку. Это также вводило в ступор и вопросы уже к самому себе. Ведь в самом деле, что Пак успел за это время сделать, раз столь быстро влился в чужое доверие? И слова деда здесь играли самую малую роль, потому что Бэкхён доверял Чанёлю с самого начала, просто запутался в страхах и подозрениях. Настолько сильно увяз во всём этом, что даже не заметил, как подверг человека опасности. Именно осознание этого буквально выталкивало Бёна из пучины собственных мыслей и вынуждало вновь подняться на второй этаж.

Когда парень вошёл, Чанёль лежал в том же положении, всё также тяжело дыша. Бэкхён подошёл к нему неуверенно, борясь своим беспокойством с нарастающей паникой. Если не он, то никто. Убрав с чужого лба тёплый компресс, Бён опустился на колени перед кроватью, смачивая ткань в тазу повторно, а после вновь укладывая её на голову Пака, пальцами подцепляя взмокшие не то от пота, не то от воды чёрные волосы. От Чанёля стойко пахло хвоей и сырой листвой, чему Бэк не удивился, заметив среди прядей пару гнилых листочков. Аккуратно убрав их, чтобы не потревожить чужой сон, парень тяжело опустился на пол, вновь одолеваемый грузными мыслями. Наличие сырой листвы и грязи на теле Пака свидетельствовало о том, что нападающий повалил его на землю, силясь разорвать на части, как делал это с прошлыми жертвами. И пусть прямых доказательств, указывающих на то, что убийца и этот неизвестный один и тот же человек, Бэкхён уверял себя именно в этом. Царапины на коже Чанёля очень походили на то, как были разодраны ранее убитые. Единственное, что их отличало, так это то, что Пак каким-то образом смог дать отпор и спастись, отделавшись лишь царапинами. В таком случае ему бы пойти в полицию и рассказать всё от лица прямого очевидца, однако эта идея сразу же отпадала. Раз Чанёль однажды пропал, значит, все документы, если таковые вообще есть, не являются подлинными, за что непременно зацепится Ву, кем бы Пак не был Бёнам. Вряд ли следователя будет волновать тот факт, что этот парень мистеру и миссис Бён едва ли не родной сын, когда у него в городе творится такое беззаконие. По крайней мере, после недавней встречи с Ифанем у Бэка сложилось именно такое впечатление, потому что мужчина был на удивление молчалив и встревожен, словно ожидал, что вот-вот очередное убийство произойдёт прямо на его глазах. Об участке и говорить не стоило. Служители правопорядка всё это время с первого убийства на нервах, а значит, появись хоть одна зацепка, указывающая на личность убийцы, дело поспешно закроют, дабы прекратить панику среди населения. Из этого можно сделать вывод, что стоит Чанёлю только заявится на пороге их кабинета, как его тут же повяжут, сочтя за того самого убийцу. И их обвинения будут вполне обоснованы, потому что Пак слишком непонятен и закрыт для того, чтобы смело утверждать о его непричастности к происходящему. По крайней мере, для полиции он будет именно таковым.

Для Бэкхёна же... Сложно это описать, если честно. В какой-то степени Бён по-прежнему смотрит на него косо и остерегается, в то время как в большей степени потихоньку проникается абсолютно слепым, но уверенным доверием. Более того, сейчас, видя Чанёля в таком состоянии, парень не испытывал безразличия или злорадства, но при этом и не ничего. Не то жалость, не то волнение не позволяли Бэкхёну расслабиться, пока Пак не придёт в себя. И похоже, по этой причине юноша просидит у его кровати до рассвета.

Положив голову на руки, Бён задремал прямо так, сидя на полу и облокотившись о кровать, при этом даже сквозь сон слыша чужое шумное дыхание.

***

— Бэкхён, — когда парень открыл глаза, даже не понял, кто его звал, пока не наткнулся на вполне ясный взгляд карих глаз.

Чанёль всё ещё хрипел и обильно потел, однако всё же нашёл в себе силы приподняться на подушке и принять более-менее сидячее положение. Даже таким Пак устало улыбался то ли тому факту, что остался жив, то ли явно удивлённому Бёну.

Парень в свою очередь буквально подскочил, сразу же проверяя температуру, что заметно спала, но всё ещё требовала компресса и жаропонижающего, за которым юноша и потянулся, однако был вовремя перехвачен по-прежнему слабым Чанёлем.

— Не суетись, — тихо попросил парень, держа Бэкхёна за запястье. — Мне уже лучше, — заверил Пак, замечая в чужих глазах подозрение, уже вскоре сменившееся толикой спокойствия и облегчения.

— Воды принести? — всё не мог угомониться Бён, вновь подскакивая с пола.

— Просто сядь, — Чанёль говорил совсем тихо, что заставляло Бэка скрупулёзно вслушиваться в каждое слово. — Ты же никому не сообщал об этом? — выразительно глянув на бинты, строже спросил Пак, пристально всматриваясь в глаза юноши. И пусть Бэкхён и не звонил никуда, растерялся и напрягся от этого не меньше.

— Не сообщал, — твёрдо кивнул Бён, чувствуя, как хватка на руке стремительно ослабевает.

— Старик должен приехать за тобой, так? — задумался Чанёль, а после поморщился, в попытке поменять положение. Впрочем, ничего хорошего из этого не вышло, а потому парень был вынужден принять помощь Бэкхёна, быстро подхватившего его под локти и усадившего на кровати уже полноценно. Помимо этого Бён наконец укрыл его одеялом, оставляя открытой торс, дабы не было слишком жарко. — Спасибо, — поблагодарил Чанёль, после продолжая, — скажем ему, что это простуда, идёт?

— А ты получше ничего придумать не мог? — помрачнел Бэкхён, которому совсем не хотелось врать собственному деду. — Бинты на теле простуда всё равно не объясняет.

— Я буду лежать в кровати.

— И как долго? Это же детский сад! — упрекнул Бён, на секунду удивившись тому, что Пак вполне серьёзно поник, похоже, считая этот вариант наилучшим выходом. — Для начала скажи мне, почему и дед об этом знать не должен.

Бэкхён сел на край постели и буквально уставился на Чанёля, не позволяя увильнуть. Сейчас, когда он очнулся, атмосфера в комнате была куда более непринуждённой, поэтому Бён почти не чувствовал страха и холодного ужаса.

— Это сложно.

— Ты опять? — вмиг нахмурился юноша, напоминая мрачную грозовую тучу. — Сейчас не до этих твоих секретиков. Ты чуть не погиб!

— Со мной всё в порядке, — твердил своё Пак, глядя прямо на сжимающего кулаки Бэкхёна.

— С такими ранениями ты не можешь быть в порядке!

В комнате повисла долгая тишина, электризующаяся в пространстве между двумя парнями, которые словно вот-вот подерутся. И Бён совсем не прочь навешать Чанёлю повторно, если не его многочисленные ранения. Эта атмосфера недосказанности его порядком достала.

— Бэкхён, — первым прервал молчание Пак, осторожно, будто боясь спугнуть, беря юношу за руку. Сам же парень этого поначалу даже не почувствовал, до меловых костяшек сжимая кулаки, но после всё же чуть расслабился, нехотя поднимая на Чанёля выжидающий взгляд. — Если Старик узнает о случившемся, то устроит настоящий скандал. И я даже допускаю мысль, что он посадит меня под замок после этого, а тебя и вовсе ко мне не подпустит. Он будет следить за каждым нашим шагом, в попытке уберечь от очередного нападения, а этого, думаю, тебе, как и мне, явно не хочется, — Пак смотрел с просьбой во взгляде и дымкой физической усталости. Парень был по-прежнему слаб из-за лихорадки и потерянной крови, из-за чего бледность на его лице проявляясь более чем убедительно. Такое его состояние пробуждало жалость и желание хоть как-то помочь, а потому ответ Бёна был как никогда предсказуем. — Прикроешь?

Бэкхён внимательно смотрел в чужие глаза ещё несколько секунд, в сомнениях кусая нижнюю губу и вновь сжимая кулаки. Смотрел, пока устало не выдохнул, уронив голову на грудь, окончательно капитулировав.

— Чёрт с тобой, — нервно выдернув руку из чужой ладони, шикнул юноша, хмурясь всё больше. — Скажем, что ты упал в овраг сегодня утром, когда мы с тобой ходили за паленьями. Там был валежник, об ветки которого тебя так покалечило. Если что, то «скорую» мы вызывали, и все необходимые процедуры уже сделаны. А температура...допустим, пока я пытался тебя найти в том завале, пошёл дождь, что вылилось в простуду. И в идеале тебе лучше не вставать с кровати, придётся лежать завёрнутым в одеяло, это потерпишь. Бинты я поменяю сам, деду их лучше вообще не видеть, а если спросит, покажешь руку — там раны незначительные. Всё понял? — Бэкхён смирил Чанёля строгим взглядом, жутко напоминая этим ворчливую мамашу, но с этим уже ничего не попишешь — парень искренне переживает за состояние Пака, а проблем с родными ему, и правда, совершенно ни к чему.

— Есть, сэр, — с улыбкой хмыкнул Чанёль, полностью расслабляясь на подушке. — И да...можно всё-таки воды? — с невинным выражением лица попросил Пак позже, чем заставил Бёна закатить глаза и плестись на первый этаж с усмешкой на губах.

***

— Бэкхён! Почему я узнаю о твоей поездке к Чанёлю от Ву? — возмущённый мистер Бён появился на пороге коттеджа в седьмом часу утра, тут же засыпая виновато склонившегося голову парня вопросами. — И почему я не мог до тебя дозвониться? На улицах такой беспредел творится, а ты вот так берёшь и сбегаешь из дома! — продолжал негодовать старик, снимая сапоги и проходя вглубь коридора.

— Прости, мой мобильник разрядился, — понуро плетясь за дедом в кухню, попытался оправдаться Бэкхён.

— Мог бы попросить у Чанёля, — отвесив внуку лёгкую оплеуху, ворчливо заметил мистер Бён. — Кстати, где он? Ещё спит?

— Нет, просто... — Бэкхён на секунду замялся, — тут кое-что произошло...

— Доброе утро, — неожиданно раздалось за спиной, заставляя Бёнов обернуться к вошедшему. Только вот если старик смотрел на него с добродушием и ответным приветствием, младший Бён едва сдерживался, чтобы всё-таки не избить этого придурка. — Ты сегодня рано, Старик, — Чанёль вёл себя как ни в чём не бывало, нацепив свитер с длинными рукавами. Более того, Пак, видимо, успел привести себя в порядок, пока Бэкхён убил почти два часа, чтобы приготовить хоть какое-то подобие завтрака.

— За этим шалапаем приехал, — хмыкнул мистер Бён, выразительно глянув на внука, который в эту секунду мог лишь возмущённо ловить губами воздух то ли от выдвинутых претензий родственника, то ли от сумасбродности одного конкретного жирафа. — Ты почему не сообщил, что он у тебя?

— Своих не выдаём, — с явным подтекстом развёл руками Чанёль, вызывая в груди Бэка ещё больший пожар праведного гнева.

— Кто бы мог подумать, что вы так быстро поладите, — вспоминая не самый приятный эпизод отношений этих двоих, скептически изогнул брови дед, усаживаясь за стол. — Царапину на щеке тебе тоже «свой» оставил? — старик заметно смягчился и спрашивал уже с улыбкой, беря в руки палочки.

— Я как раз об этом хотел тебе сказать!.. — вмешался было Бэкхён, однако не успел, так как Пак его перебил.

— На чердаке упал и приложился об пол, — Чанёль врал настолько убедительно, что Бёна, стоящего с ним рядом, даже несколько покоробило от одной только мысли, что парень может так легко лгать в глаза далеко не последнему человеку в своей жизни. Оттого всё происходящее вызывало отвращение. Пак и ему также нагло врёт?

— Понятно, — с подозрением глянув на Чанёля, пожал плечами дед. — Я уж думал, Бэк опять драку затеял.

— Опять? — садясь за стол вслед за юношей, полюбопытствовал Пак, словно и не было никаких ран и сильной лихорадки. Парень выглядел на удивление бодрым, одна только бледность его выдавала, что при тусклом освящении рассветных лучей было совсем незаметно.

— Ву мне рассказал, что забрал Бэка из школы после того, как тот разбил какому-то Удаму нос, — без особого энтузиазма поведал старик, пробуя вполне неплохо приготовленный рис.

— Серьёзно? — удивлённо кашлянув, округлил глаза Чанёль, не замечая, как юноша, сидящий рядом с ним, мрачнеет всё больше. — Мне начинать его побаиваться? — хохотнул Пак, прожевавшись.

— Этот ребёнок не такой безобидный, как ты думаешь. В средней школе он умудрялся каждый день приходить с синяками! — смеялся и мистер Бён, вспоминая хулиганистый характер внука.

Самому же Бэку было вовсе не до смеху. От всей этой фальши и лжи откровенно тошнило, а кулаки чесались всё больше по мере того, как Чанёль раз за разом улыбался старшему Бёну совершенно беззаботно, по-свински обводя его вокруг пальца. Смотреть на это — вышел сил Бэкхёна.

Парень поднялся из-за стола с грохотом, так и не притронувшись к своей тарелке. Он прятал свой потускневший взгляд под каштановой чёлкой, быстрым шагом удаляясь с кухни в звонкой тишине.

— Эй, ты обижаться, что ли, вздумал? — удивился мистер Бён, обернувшись на дверной проём, в который мгновение ранее скрылся юноша. — Бэкхён! — попытался повторно привлечь он внимание внука, после переводя взгляд на Чанёля, вставшего из-за стола следом.

— Я сам, — хмуро бросил Пак напоследок, выбегая в коридор.

Как и ожидалось, младший поднялся на второй этаж, так как на первом его явно не было — на улицу он бы вряд ли пошёл, поскольку там моросил дождь. Быстро взлетев по ступенькам наверх, Чанёль целенаправленно двинулся к двери чужой комнаты, которая, благо была не заперта.

— Свали, а? — заметив вошедшего Пака, рыкнул на него Бэкхён. Юноша сидел за столом, якобы увлечённый прочтением манхвы. Он надел наушники, как бы показывая, что даже слушать не будет чужие оправдания.

— Ну и чего ты бесишься? Мне стало лучше, и я спустился. Пускай уж лучше Старик думает, что ничего не произошло, чем будет донимать опекой и подозрительными вопросами, — прикрыв дверь, дабы знать о возможном визите деда сюда, заговорил Чанёль, однако в ответ получил лишь игнор. Бён совсем не спешил снимать наушники, музыка в которых орала так, что даже Пак её слышал на расстоянии метра. — Бэкхён, ты меня вообще слышишь? — приблизившись, окликнул его парень, стремительно раздражаясь, пока наконец не психанул и не сдёрнул чёртовы наушники, тут же ловя стреляющий молниями взгляд Бёна. — Ведёшь себя как ребёнок!

— По крайней мере, я не вру!

— Это нужно нам обоим! — зарычал Чанёль в ответ, возвышаясь над сидящим парнишкой грозной тучей. — И заметь, ты согласился мне подыграть.

— Так значит и я теперь лживая скотина, как ты? — мстительно прищурился Бэк, вцепившись пальцами в край стола.

— Давай вот только без выяснений отношений.

— Всего один вопрос, ладно? — зло улыбнулся Бэкхён. — Сколько раз ты и мне также умело зубы заговаривал, м? — Бён буквально плевался ядом, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разбить и Паку нос.

Чанёль молчал, словно не находя слов, чтобы ответить. И это его молчание вынуждало парня разочаровываться в нём всё больше.

— Что молчишь? Нечем крыть?!

— Я тебе никогда не врал, — и снова эта непоколебимая твёрдость в словах, заставившая Бэкхёна шумно выпустить весь запас кислорода в лёгких. Он и правда устал. До невыносимой боли устал.

Бён смотрел в чужие глаза придирчиво, выискивая хоть бы малейший намёк на очередную ложь. Однако ничего, кроме стойкой уверенности, так и не нашёл.

— Парни, вы тут ещё не подрались? — мистер Бён заглянул в комнату внезапно, обескураживая своим появлением обоих. — Всё в порядке? Бэк, мы же просто шутили, — неловко почесал седой затылок дед.

— Я понял, простите за неудобства, — сухо ответил Бэкхён, более не поднимая на Чанёля взгляда — то ли противно было, то ли Бён действительно окончательно ему поверил. — Идёмте...завтракать, — добавил юноша, первым покидая комнату.

***

Вечер подкрался незаметно, опускаясь на дом пурпурным туманом и ледяным холодом. Солнце отчего-то решило выглянуть именно ближе к вечеру, одаривая поля и лес остатками своего тепла, которым Бэк был искренне рад, устав от серости и мрачности округи. И надо сказать, что солнечные лучи несказанно красили это мрачное место, отчаянно пробиваясь сквозь просветы в листве высоких деревьев. Парень сказал бы, что на то, как свет серебрит росу на траве, можно смотреть очень долго, если бы трава эта была не в лесу, от одного только взгляда на который жутко воротит и бросает в холодный пот.

Так и не уехав в школу после ночного потрясения, Бэкхён кое-как уговорил деда остаться здесь до следующего утра, а после ещё минут пять объяснялся с Чунмёном по телефону, который на правах старосты откровенно достал упрёками вроде снижения успеваемости и частых пропусков. Возможно, объясни ему Бён всё так, как оно есть, друг непременно бы понял и умолчал о замечаниях учителей, рассудив, что Бэку сейчас просто не до этого. Однако в данном случае, когда в глазах друзей он лишь вечный псих, махающий кулаками направо и налево, у Бэкхёна не было и шанса хоть как-то оправдаться.
То, что с ним происходит, сводило с ума не только Бёна — родная бабушка уже не раз интересовалась странным поведением внука. Вернее всего, старушка, заподозрив неладное, быстро списала это на проблемы в школе, а объяснять ей обратное Бэк даже не собирался. Ему, если честно, уже откровенно плевать, что там о нём думают родные, друзья... Нарастающая паника преследовала его с момента первого убийства, а сегодняшняя ночь стала лишь точкой отправки в мрачную бездну собственных страхов.

Юноша боролся с чем-то — то ли со страхом, то ли с необратимой верой в каждого чёртово слово Чанёля. Бэкхён чувствовал себя наивным дураком, которым Пак вертит как хочет в угоду своим целям. Кто отменял вариант, что парень с этим уродом заодно? Кто докажет его непричастность к происходящему? И какой ужасной должна быть эта его тайна, раз он до сих пор уходит от ответа, как бы долго Бэк не умолял?

Неужели даже после произошедшего этой ночью Бэкхён не имеет права знать хотя бы часть этой страшной правды?

Бён этого не понимал.

— Ты спать собираешься? — зевающий дед появился в гостиной около полуночи, направляясь на кухню как раз мимо дивана, где Бэкхён бездумно валялся, листая каналы ТВ. — Завтра придётся встать раньше.

— Я помню.

— Бэкхён, — на секунду посомневавшись, старик сел на край подлокотника, явно не зная как подступиться. Он уже порядком давно заметил странное состояние внука, отчего переживал и отчаянно пытался сделать хоть что-то. — У тебя всё хорошо?

Парень посмотрел на него с недоумением, а после протяжно вздохнул. Похоже, он точно сходит с ума, раз даже деда стало волновать его поведение.

Всё так плохо?

— У меня всё отлично, дед, — отмахнулся юноша, в душе поражаясь, когда успел научиться этому скользкому вранью. Это Пак так на него повлиял?

— Ты уверен?

— И почему вас всех так волнуют мои дела? — хмуро огрызнулся Бэкхён, выключив телевизор и нервно отбросив в сторону пульт.

— Это беспокойство.

— Беспокойство! — едко усмехнулся Бён, отвернувшись от старшего. — Обо мне не нужно волноваться, правда.

— Что у вас произошло? — нахмурился дед, наконец озвучив свой вопрос. Если честно, мистер Бён уже не раз жалел, что познакомил Бэкхёна с Чанёлем. И дело тут даже не в Паке, чья личность таит в себе множество того, что Бэк никогда не примет. Эти двое с характером и завышенной гордостью, а потому будут собачится и дальше, пока однажды... Об этом старик старался вообще не думать. — Если тебя до сих пор волнует его прошлое, то...

— А что толку о нём думать, если он всё равно никогда мне ничего не расскажет?

— Это Чанёль тебе так сказал?

Бэкхёну нечего ответить. Разумеется, Пак никогда не говорил подобного, но разве все те многочисленные дни, когда он просто замолкал, не явное доказательство этому? Парень ничего не расскажет и будет прав, потому что юноша не Старик или мисси Бён. Бэк не те люди из его прошлой жизни. Он даже не друг. Просто пустое место.

— Я понимаю, ты обижен, но неужели не хочешь понять, что Чанёль молчит не из вредности? — со вздохом, начал дед. — Сам подумай, если бы это никак тебя не касалось, у него бы просто-напросто не было причин скрывать что-то. Он не желает тебе зла.

— Тогда почему он не мог вообще не заикаться обо всём этом? Почему вы не могли притвориться, что ничего запретного для меня в его прошлом нет? Почему вы мне не соврали?! — парня колотила злость и обида, а потому он уже не контролировал собственный разум. — А что теперь? Теперь у меня уже откровенно крыша едет от страха и ужаса, который сейчас на каждом углу!

— Этого я не знаю, Бэкхён-а, — покачал головой старик, сцепив пальцы в замок. — Я и сам не понимаю, почему Чанёль подпустил тебя так близко.

После этих слов дед с тихим кашлем встал и ушёл, оставляя юношу наедине с собственными мыслями и противоречиями.

***

Пак устал. Устал от самого себя, как бы глупо это не звучало. Парню хотелось горы свернуть, мосты сжечь, прыгнуть выше головы — называйте, как хотите. В нём так и кипело желание перегрызть глотку одному ублюдку, по вине которого не только в жизни Чанёля, но и других людей сейчас творится тихий ужас. А главное, в жизни семьи Бён.

Пак до сих пор помнил, как эти люди пять лет назад дали ему крышу над головой, пищу и свою заботу. Мистер и миссис Бён заменили ему родителей и помогли увидеть будущее, ныне казавшееся непроглядной мглой. Пожалуй, даже если Чанёль будет обязан им по гроб жизни, всё равно не расплатится за всё их тепло. Это чувство долга толкало на необъяснимое, заставляло гнев пылать в крови, и жить с одной только целью собственными руками уничтожить того, кто посмел вторгнуться в маленький мир этой семьи.

Новость об убийстве не стала стольким потрясением, сколько явный факт, свидетельствующий об истинных целях убийцы. Этот монстр был где-то поблизости, словно прямо сейчас притаился за окном, сверкая кроваво-красными глазами в темноте. Чанёль не боялся, лишь жалел, что вчера не разорвал его на части, пока была такая возможность. Пак впервые за последние пять лет хотел увидеть кровь на своих руках для того, чтобы навсегда стереть тень страха с чужих глаз.

Тот день, когда парень спустя четыре года побывал в городе, стал для него настоящим открытием, потому что даже на пустых улочках ощущалась атмосфера напряжения и молчаливой мольбы перед тем, как будет нанесён очередной удар. Город будто бы вымер, живя в страхе перед известием о новой жертве.

Чанёля уже тогда ощутил в себе ненависть и совершенно слепое желание защитить, плевав на то, что будет это в ущерб ему самому. Возможно, именно поэтому Пак так серьёзно отнёсся к просьбе Бэкхёна. Парню хотелось сделать хоть что-то, и его дико бесило то, что в итоге это оказалось никому не нужно.

Бэк по-прежнему видел в нём врага, по-прежнему сторонился и шипел при каждом шаге с его стороны. Бён его к себе не подпускал, а Пак и не знал, что его задевает больше: ощущение холодной войны между ними, или безуспешность собственных попыток. Если Чанёль найдёт убийцу, Бэкхён наконец перестанет смотреть на него волком?

Или же это только всё усложнит?

Пак корил себя за то, что первым начал эту череду недоверия, умолчав о самом главном в своей жизни. И пусть было ясно, что вот так с бухты-барахты Бён просто рассмеялся бы ему в лицо, считая всё полнейшим бредом, так или иначе потом, спустя какое-то время, он бы принял данный факт. В таком случае всё могло бы быть совсем по-другому. Сложись всё именно так, возможно, не было бы этих постоянных ссор, которые утомляли не сколько физически, сколько морально.

Глянув на настенные часы, показывающие первый час ночи, Чанёль наконец поднялся с кровати. В целях конспирации приходилось целый день прятать бинты от деда, а потому неприятный к телу свитер жутко утомил, так и подмывая Пака наконец его снять. И рассудив, что все уже давно спят, парень стянул вещицу, никак не ожидая, что дверь позади внезапно откроется.

Хватило секунды, чтобы увидеть в карих глазах запоздалый животный страх после увиденного.

— Бэкхён! — глядя вслед убегающему Бёну, крикнул Чанёль, ненавидя себя за то, что снял утром чёртовы бинты.

А всё потому, что под ними не было ни единой царапины.