Insensate revenge

Бэкхён не понимал, отчего терялся и стал настолько рассеянным, что умудрился четырежды сходить за паленьями к калитке, вернувшись к больно уж нервному Чанёлю ни с чем. Сейчас всё повторилось вновь. Пятый раз.

— Блять, ты с луны свалился, или что? — всадив топор в лежащее рядом бревно, рявкнул на юношу Пак, посмотрев так, что лучше под землю провалиться, вот честно.

Парень выдохнул, со свистом втянул ноздрями воздух и, нахмурившись, прошёл мимо Бэка в сторону кучи наколотых поленьев, так как от Бёна этого явно не дождёшься после пяти попыток спокойно реагировать на подобные косяки. А парнишка и слова вставить не посмел, стоя на прежнем месте, боясь даже пошевелиться.

После того разговора в лесу, Чанёля словно подменили. Вечный дурачок с улыбочкой на губах словно исчез, а вместо него появился вот такой вот Пак — злой, дёрганный, опасный. Бэкхён словно собственными глазами видел огромную, висящую на шее парня табличку, буквально кричащую о том, что лучше бежать куда подальше со всех ног, пока не прибили. А прибьют, к слову, изощрённо так, с пытками и оскалом самого настоящего садиста, который ещё и хохотать будет зловеще, вырезая на бледной коже кровавое «Сдохни». Бён невольно плечами повёл, словно спину уже обжог холод острого лезвия ножа.

Было неуютно и как-то не по себе от догадок, что мог такого Пак увидеть там, в лесу, когда они уже возвращались. И видит Бог, не уведи Чанёль юношу с того места, закончилось бы всё далеко не радужно. Возможно, даже кроваво и с заголовками в городской газете «Очередная жертва неизвестного убийцы». У Бэка кровь в жилах стыла от одной только мысли, что его могли найти на той поляне разодранным, как Шивона в ту дождливую субботу. Ещё больше пугало и то, что Бён даже не знает, кто или что скрывалось позади него. Убийца с бензопилой наперевес? Или тот самый волк, о котором говорили охотники? Оба варианта нагоняли ужас, игнорировать который Бэкхён не мог, потому-то и ходил весь прошедший час как в воду опущенный, а ещё бледный и почему-то слабый, что даже ноги подкашивались.

— Иди в дом, толку от тебя всё равно ноль, — вернувшись с целой горой поленьев, холодно отчеканил Чанёль, отчего Бэка передёрнуло, а незримая табличка на груди парня вновь вспыхнула красным светом, стараясь обезопасить юношу от этой грозной стороны Пака.

Бэкхён, однако, не послушался. Вместо этого юноша засунул руки в карманы и лениво пнул под ногами камень, лишь после этого глянув на недовольного Пака, который уже сидел на бревне, сцепив пальцы в замок и смотря на Бёна исподлобья, давя тяжёлым взглядом. Пожалуй, эти гляделки продолжались бы ещё долго, не улыбнись Бэк уголками губ. Вовсе не натурально, а даже натянуто. Впрочем, струна напряжения вокруг всё же лопнула, расходясь паром от, наконец, остывшего Чанёля.

— Тогда возьми себя в руки и помогай, — ткнув в лоб Бёна указательным пальцем, из-за чего тот пошатнулся, со вздохом распорядился Пак, беря в руки топор.

Бэкхён засуетился, подорвавшись на ровном месте и припустив кучке принесённых парнем поленьев. Поставив один на уже порядком ссохшийся сруб, Бэк крепче прижал к груди остальные несколько, готовь подставлять новый после звонкого треска пары расколотых дров. Вообще, не будь этого подозрительного инцидента в лесу, Бён с удовольствием бы ускакал в дом, потому что холодно уже в одной футболке, а ещё темно, что хоть глаз выколи — свет из окон один только и спасает. Однако то, что было, уже произошло и покоя грозилось не давать вплоть до утра, если не больше. Именно поэтому сидеть в комнате одному очень и очень некомфортно, учитывая и тот факт, что окна выходят аккурат на не внушающий доверия лес. Оставаться в четырёх стенах с бушующим в груди страхом — явная подписка на скорый отъезд в психиатрическую больницу. Пусть коттедж сей и принадлежит семье Бэка, он по-прежнему оставался чужим, поскольку всего несколько приездов сюда уж точно не помогут юноше проникнуться любовью даже к собственной комнате.

А с Паком спокойнее. Во-первых, не один, а во-вторых, после недавнего происшествия Бэкхён на него, можно сказать, посмотрел по-другому. С благодарностью. Да и сам Чанёль за целый час их совместного труда не проронил ни одной шуточки, что для него несвойственно и до жути странно. Парень словно понял, что Бёну сейчас совсем не до шуток. Бэк же в свою очередь не горел желанием огрызаться или стараться так или иначе подпортить ушастой башне жизнь. Разумеется, это не значит, что юноша вот так вот взял и проникся доверием неизвестно к кому, но и не искал больше подвоха в каждом косом взгляде или лишнем действии. Да и серьёзность Пака по время их разговора в лесу подкупала. Парень не перевёл всё в шутку, не издевался и не старался убедить Бэкхёна в чьей-либо правоте. Он выслушал, принял к сведенью и, похоже, задумался над услышанным весьма серьёзно, что было видно по всё уже нахмуренным бровям и напряжённым мышцам. Чанёль поверил и, кажется, имел при себе свои факты.

Это Бэк заметил ещё на той поляне возле поваленных деревьев, когда рассказал Паку о трупе. Именно в этот момент маска весельчака потрескалась и осколками осыпалась, превращаясь в пыль, а вместо себя являя другого Чанёля — серьёзного, вдумчивого, ответственного. С мнением такого Пака Бэкхён безоговорочно бы согласился, а если нет, то уж точно хотя бы обдумал его, сопоставив с тем, что ему самому известно. Чанёль для Бэка стыл соломинкой, за которую можно ухватиться, дабы вылезти из дебрей недопониманий и тайн.

— Ты действительно ничего не знал об убийстве? — немного посомневавшись, начал весьма щепетильный разговор Бён, потому что быть такого попросту не может — весь город знал, вряд ли до Пака эта новость не дошла бы, пусть и живёт он на отшибе.

— Нет, поэтому ты должен мне всё рассказать, — расколов очередное полено и дождавшись, когда Бэкхён поставит новое, ответил Чанёль и занёс топор для удара, как вдруг остановился и, перехватив орудие поудобнее, посмотрел в сторону заборы точно таким же взглядом, как и тогда, в лесу. — Но не здесь. Иди в дом, я тут один закончу, потом и поговорим, — строгим, не терпящим возражений тоном распорядился парень.

— Там кто-то есть? — проследив за взглядом Пака и сглотнув, прошептал Бён, впрочем, не обнаружив ничего подозрительного в вечерней темноте.

— Марш отсюда! — повысил вдруг голос Чанёль, после чего Бэк нехотя сдвинулся с места и припустил взгляд, стремясь как можно быстрее скрыться от пробирающего до костей взгляда карих глаз.

***

— Псих, — ворчал Бэкхён, умывая лицо в ванной.

Бён плескал себе на кожу ледяной водой по несколько раз, однако его так и не отпускало. Мысль, что где-то поблизости кто-то за ними наблюдает, вгоняла в дикий ужас. И дед как назло ушёл копошиться в гараж, поэтому в доме Бэк остался один. Пожалуй, после юноша сам над собой же посмеётся, вспоминая, как сидел под одеялом почти полчаса, с опаской поглядывая на дверь. Коттедж ведь большой, залезть внутрь можно без труда, пока старшие на улице. Что если входная дверь с заднего двора не заперта? А убийца уже стоит под дверью и точит нож с недобрым блеском в глазах? Наверное, останься Бэк в четырёх стенах, разревелся бы как девчонка. Но ведь Бён парень, ему уже восемнадцать — позорно как-то бояться одиночества. Да и потом, наблюдатель этот непременно уже понял, что его засекли, и вряд ли будет рисковать ради какого-то школьника. Сделав данный вывод, Бэк и сбежал в ванную, надеясь, что вода поможет отрезвить рассудок.

Не помогло, совсем.

Юноша вымученно простонал и, накинув на голову полотенце, поплёлся в коридор, направившись к лестнице, дабы на первом этаже найти аптечку, а в ней — успокоительное. На первом этаже как назло было темно, только в прихожей горел торшер, который особо, впрочем, видимости не давал. Бён напрягся и двинулся в кухню, как можно быстрее щёлкая выключатель — со светом спокойнее.

Аптечка нашлась на холодильнике, правда, полупустая. Там были антисептик, вата, бинт, несколько пластырей и капли от насморка. Всё. Маловато как-то для человека, который почти пять лет не выезжает в город. Впрочем, может дедушка Бэкхёна Паку всё необходимое привозит, когда надо, а может того просто ничего не берёт. По Чанёлю вообще не скажешь, что он может слечь с той же простудой. Наверное, здоровье крепкое, иначе смог бы он один следить за таким большим хозяйством.

Порывшись по другим ящикам, Бэк так и не нашёл успокоительное, поэтому в конечном итоге просто выпил стакан воды со льдом и хотел было обратно наверх идти, как где-то в коридоре послышались шаги. Тяжёлые, широкие. И в момент, когда Бён схватился за вилку, его почему-то не посетила мысль, что это может быть тот же дед. Пожалуй, это уже паранойя.

— Выкинешь подобное ещё раз, прибью, — когда к горлу был приставлен столовый прибор, прорычал, как оказалось, Пак, который наконец покончил с дровами и вернулся в дом. Бэк, впрочем, вилку не убрал, а наоборот ткнул зубцами в кадык парня, недобро прищурившись. — Прекращай. Убери, кому говорю!

— Это была проверка на вшивость, — деловито известил Бён, хотя вообще-то на самом деле испугался, надумав всякого прежде, чем разобраться. — Бить ты меня не стал, значит, тебе можно доверять.

— Поверь, в следующий раз я тебя точно прибью. Старик ещё в гараже? Тогда, можем и поговорить, пошли наверх, — получив кивок, решил Чанёль, первым направившись к лестнице.

— Дедушка не должен знать, что ты в курсе? — удивился поначалу Бэк, а после насторожился. Опять темнит.

— Он скрывал от меня это, не логично ли, что он не должен знать о моей просвещённости? — скептически изогнул брови Пак, сворачивая в свою комнату. — Иди к себе, я переоденусь.

И прежде, чем Бэкхён успел задать ещё один вопрос, дверь закрылась прямо у него перед носом. Вот тебе здравствуйте. И зачем это дед скрывает такие новости от парня? Всё же Чанёлю не десять, чтобы он боялся подобных историй. В чём причина? Шивон родственник Пака? Тогда почему парень жил здесь, а не у Канов? Да и Ву ничего такого не знает, судя по всему, хотя он как следователь по этому делу явно уже изучил биографии членов семьи, ища версии возможной мести. И если бы Чанёля и Шивона и правда связывало кровное родство, Пака уже давно бы навестила полиция. А этого, вроде как, не было.

Юноша прождал Чанёля недолго. Тот уже через пару минут заявился в комнату школьника в майке и домашних штанах. Усталый, с чуть мокрой чёлкой после умывания, но ни капельки не расслабленный. Его явно волновало это убийство.

— Говори всё, что знаешь, — усевшись на кровать юноши, перешёл сразу к делу Пак, нервно растрепав пятернёй волосы.

— Да я вроде всё уже рассказал. В позапрошлую субботу, когда мы с дедом приехали домой, к нам пришли Ифань с Тао, а когда они уже уходить собирались, им позвонили из участка, сказали, что убийство. Ну, а через день уже все только о случившемся и говорили, — пожал плечами Бён, хотя его, вообще-то, эта тема несколько коробила. — По телевиденью сообщили факт убийства, и что идёт следствие, остальное знаю только по словам соседей.

— И что они говорят?

— Шивона разодрали и выпотрошили, ни следов, ни орудия убийства на месте не нашли. А предположить сложно, потому что, ну...сам понимаешь.

— Время убийства?

— Ву позвонили вечером, но случилось всё, кажется, ночью.

— Этот Ву...

— Следователь, он ведёт это дело.

— Старик, так понимаю, с ним близок, да?

— Можно сказать, что они друзья.

— И что, даже вам он никаких подробностей не рассказывал?

— Дедушка с Шивоном были приятелями, да и бабушка всё восприняла слишком близко к сердцу. Мы стараемся не поднимать дома эту тему, — поморщился Бэк, потому что ему и самому, если честно, становится не по себе при воспоминании, что ещё днём ранее он в порядке вещей болтал с Шивоном, в последний раз.

— Всё?

— Всё.

— Тогда спокойной ночи, — Пак направился к двери, как ни в чём не бывало, словно они сейчас говорили о погоде. Бэкхён даже воздухом поперхнулся от возмущения. Он ему тут, значится, информацию выдал, а тот в ответ ноль? Нечестно как-то получается.

— А ты мне ничего рассказать не хочешь?

— А должен? — устало вздохнул Чанёль, засунув руки в карманы.

— Почему тебя так волнует это убийство? — Бён спросил в лоб, потому что юлить перед Паком вряд ли выйдет, да и самого Бэка уже распирало от любопытства, чтобы тянуть кота за хвост.

— А что в этом такого? Не каждый день, знаешь ли, такое творится, — пожал плечами Пак, открывая дверь.

— Дурачка не включай! Ты что-то знаешь, — вскочил с кровати Бэкхён, сжав кулаки и стиснув зубы.

Парень снова закрыл дверь и развернулся, зыркая так, что выпытывать ничего уже и не хотелось. Однако Бэк был упрям, поэтому даже не сантиметр с места не сдвинулся, допуская мысль, что та невидимая табличка на Чанёле предупреждала его вовсе не о гневе Пака, а о возможной причастности к случившемуся той ночью с пятницы на субботу.

— Слушай, коротышка, ты бы не лез во всё это. Себе же хуже сделаешь. Это я тебе говорю исходя из того, что мне самому известно, — смерив школьника строгим взглядом, произнёс Чанёль, нисколько не шутя в этот момент. — А если я тебе что-то расскажу, то ты крупно вляпаешься. Тебе, думаю, это ни к чему.

— Ты как-то связан со смертью Шивона? — едва выдавливая из себя слова, почти прошептал Бэкхён, будто бы физически ощущая, как в жилах кровь стынет от осознания, что перед ним, возможно, убийца.

— Можешь не верить, но я даже не знаю, кто этот ваш Шивон, — уже без былого раздражения ответил Пак и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

А Бэк хотел поверить, потому что как бы противоречиво это ни было с его выводами о парне, Бён не видел в нём убийцу, а от этого ещё сильнее хотел наконец докопаться до правды, чтобы не мучить себя беспочвенными догадками и подозрениями.

***

Не удивительно, что на утро Бэкхён походил на зомби. Не спать полночи было ошибкой, пусть и неосознанной. И ладно бы Бёна снова мучили кошмары. В этот раз Бэк погряз в своих доводах по поводу происходящего, хотя, по сути, не имел каких-то важных фактов на руках. Лишь предположения и чёртов слух о волке. Бён долго думал о связи зверя с Паком, но так и не пришёл к какому-то логичному выводу. Скорее, только воды лишней натаскал во всю эту муть, поэтому вскоре отверг теорию о существовании хищника — верить слухам вообще не стоит, пусть в данной ситуации они и имеют место быть. В истории произошедшего было много дыр, одна из которых это отсутствие улик. Тут уже одно из двух: либо полиция всё же что-то обнаружила и скрывает, либо это самая настоящая мистика. Ну не бывает же так, чтобы вот ни одной зацепки после такого-то! За пару секунд столь зверское убийство не совершишь, да и Шивон вряд ли стал бы молча терпеть, когда его раздирают на куски. Значит, убили раньше и тихо. Как? Разбирать что-то в том месиве, что осталось от Кана, бессмысленно, потому что там ничего толком и не осталось, кроме ошмётков плоти. Убийца хотел скрыть таким образом способ убийства? Это уже ближе к истине. Впрочем, всё равно не складывается с тем фактом, что попросту невозможно такое человеку совершить. Соседи утверждают, что никто к Канам накануне не приходил. Вряд ли люди не обратили бы внимание на человека с тем же волком, входящих за калитку. Чертовщина какая-то.

— Коротышка, ты там помер что ли? — в дверь ванной дубасил Пак, привычный Пак, которого просто разорвёт, если он не докопается до Бэка. И если честно, после вчерашнего, с таким было спокойнее. — Либо выходишь сам, либо я сейчас эту дверь вышибу.

Бён закатил глаза. Похоже, за пять лет жизни отшельника, Чанёль превратился в настоящего дикаря, если не изначально им был. Бэкхён почему-то вспомнил Маугли сейчас, слыша рык негодования за дверью. Ведь действительно, возможно, Пак в раннем детстве пропал, и его воспитывали звери. А дед юноши нашёл его в лесу во время охоты. А что, теория вполне логичная, если на секунду забыть, что это двадцать первый век, поэтому случиться подобное может только в Африке. Ну, или в Индии, как вариант.

— Привыкай, мы тут теперь часто ночевать будем, поэтому не всё тебе первым в душ идти, — открывая дверь, хмыкнул Бэк и на секунду замер, только лишь взглянув на парня.

Похоже, не один Бэкхён сегодня страдал бессонницей. Чанёль был бледен, под глазами залегли тени, лицо осунулось, а ещё карюю радужку словно туман заволок. Жуть.

— Неважно выглядишь, — как-то нервно улыбнулся Бён, пропуская Пака в ванную.

— То же могу сказать и о тебе, — фыркнул парень и хотел было скрыться за дверью, но притормозил и чуть наклонился, нахмурившись. — Надеюсь, ты понимаешь, что о вчерашнем разговоре никто знать не должен?

— Понимаю, не тупой. Но учти, если с твоей стороны пойдёт какие-то сомнительные действия, я сообщу о тебе Ифаню, а он уж точно до мельчайших деталей про тебя разнюхает, — вкрадчиво пригрозил Бэк, уверенно выдерживая тяжёлый взгляд Чанёля — не прокатит, Бён его не боится. Пока.

— Вы чего тут шепчитесь? Бэк, тебе в школу скоро! — на лестнице показался мистер Бён, как всегда бодрый, словно ему вовсе не за шестьдесят. — Иди собирайся, выезжаем через пятнадцать минут.

Напоследок смерив друг друга пристальными взглядами, Чанёль и Бэкхён разошлись, негласно договариваясь забыть о вчерашнем. Бэку сейчас не особо хочется забивать этим голову, потому что сегодня по расписанию у него информатика и лучше вскрыться, чем идти на расстрел к этому Миндже. Этот Ли первый на памяти Бёна учитель, от которого по-настоящему хочется сбежать куда-нибудь на Аляску. У Бэка этой возможно не было, поэтому он просто тянул время до выезда, как мог. Павда, когда пятнадцать минут, данные дедом, истекли, старик как по часам вломился в комнату внука, покачал головой, поворчал и сам скидал остатки пожитков в рюкзак юноши, пока тот якобы не мог влезть в джинсы. Разумеется, долго ломать комедию не получилось бы в любом случае, поэтому вскоре Бён капитулировал, уныло вышагивая к калитке, за которой уже стоял грузовичок и Пак, загружающий какой-то барахло, по-видимому, совсем уже ненужное.

— Закидывай вещи и садись, — распорядился старший Бён и побежал к двери на водительское сидение.

Чанёль на подошедшего Бэка даже не взглянул, молча забрал рюкзак с сумкой и забросил их в грузовой отсек, а после запрыгнул туда сам, укладывая поклажи плотнее, дабы те не улетели, когда машина будет подскакивать на кочках. Бэкхён же почему-то не спешил залезать в салон, как сказал дедушка, а смотрел на очертания леса неподалёку. сейчас рассвет только-только сместил ночь, из-за чего на улице было сумрачно, промозгло и холодно, словно в начале октября. Туман же после ночного дождя ещё больше усугублял ситуацию, окутав всё вокруг, словно ватой. Находится на улице сейчас не то чтобы некомфортно, опасно даже, учитывая тот факт, что где-то поблизости может скрываться убийца. Не по себе, сказал бы в любой другой ситуации Бэк. Сейчас страшно, до дрожи.

— Будьте осторожны на дороге, — спрыгнув на землю и отряхнув руки, без улыбки произнёс Чанёль, засунув руки в карманы.

— Спасибо, — кивнул Бён, понимая, на какую именно опасность Пак сейчас намекает.

— Ты можешь мне не доверять, но если что-то случится, держи меня в курсе, ладно? — когда юноша уже открыл дверь машины, попросил вдруг парень, коснувшись плеча Бэкхёна.

— Ладно, — немного подумав, коротко бросил Бэк и залез в салон.

Пак стоял на том же месте вплоть до того момента, когда Бён уже не мог разобрать очертания дома вдалеке. Видно было только лес и морось на стёклах, поэтому юноша отвернулся и залез руками в карман толстовки, вжав голову в плечи. И вовсе не потому, что холодно — дед включил печку — погода эта навевала не самые лучшие воспоминания. Словно всё вновь вернулось в ту субботу, когда вот точно также всё небо было затянуто серыми тучами, а по стеклу барабанил мелкий дождь. Лёгкое ощущение дежавю пробуждало в груди страх, пока ещё слабый, скорее как признак волнения.

— Сдружились, смотрю, — улыбнулся вдруг старший Бён, мазнув взглядом по внуку.

— Ага, — не без гримасы, ответил на это Бэк, а потом весь подобрался, рассудив, что другого момента спросить уже и не будет. — Деда, а ты его где нашёл вообще? Ему ведь всего шестнадцать было пять лет назад.

— Тебе тоже шестнадцать было, когда ты один в этом мире остался, Бэкхён-а, — чуть погрустнев, улыбнулся уголками губ старик. — У Чанёля тоже самое.

— Его родители...

— Не знаю, Бэкхён-а, не знаю, честно. Я его об этом не спрашивал никогда, думаю, ты понимаешь почему. По документам они без вести пропали всей семьёй.

— Как он тогда на ферму попал?

— Мы с бабушкой тогда с ночёвкой оставались, а с улицы лай — пёс наш ещё жив был. Я выбегаю, а там мальчик возле калитки. Худущий, весь в царапинах, ушибах, полуживой даже. Мы его выхаживали почти полгода, за это время, знаешь ли, привязались шибко и у себя оставили. Он когда в сознание пришёл, рассказал нам, что семья его пропала, а сам он не знает куда идти. Мы хотели в участок заявить, что такой-то тут нашёлся, но он почему-то отнекивался, потом и вовсе попросил никуда не сообщать, что, мол, уйду, как только на ноги встану. Как мы могли его отпустить? Ребёнок же ещё совсем.

— Вы и нам поэтому не сообщали о нём, да?

— Он не хотел, чтобы кто-то знал, что он жив.

— А вам странным не показалось, что он скрывается? Может это какой-нибудь преступник! — подскочил юноша.

— Ты сам-то в это веришь, Бэкхён-а? Я когда в его глаза впервые посмотрел, мне его так жаль стало. Больное у него прошлое, возможно, когда-нибудь и ты всё узнаешь, если Чанёль тебе сам обо всём расскажет, — вновь улыбнулся дед и вернул всё своё внимание дороге, таким образом давай понять, что разговор на этом исчерпан.

Как Бэк и догадывался, старший Бён знает куда больше. То, что он ему сейчас рассказал — самое безобидное из всего, что скрывает истинная личность Пак Чанёля.

***

Если утром Бён считал этот день не самым лучшим, то после прихода в школу поставил свои выводы под сомнения. Без интереса просидев три урока, Бэк буквально подпрыгнул, когда на доску объявлений завуч повесила изменённое на сегодня расписание. Всё, в принципе, осталось по-прежнему, разве что занятия поменялись местами начиная, с четвёртого, а ещё отменили информатику. Честно, хотелось расцеловать этот листок.

— Это повод, чтобы напиться, — рухнув за их постоянный столик в столовой, выдохнул Чондэ, неоднозначно переглянувшись с таким же довольным Бэкхёном — сегодня явно их день.

— Алкоголь влияет на потенцию и вообще неполезен, — поедая рис, осведомил друзей Чунмён, попутно читая учебник истории.

— Вот всегда так. Мне что, пошутить нельзя? — заворчал Ким, сверля друга недобрым взглядом. — Рано или поздно я тебе отомщу, Ким Чунмён. За всё.

— И как? Интересно послушать, — деланно заинтересованно спросил староста, на деле утопая в исторических фактах, потому что для него смена расписания сыграла злую шутку. Историю, где намечалась тестовая работа, переставили с последнего на четвёртый.

— Я напою тебя вдрызг на выпускном!

— Если это все твои планы, то, боюсь, ты потерпишь крах.

— У меня под рукой вилка, лучше молчи, — ткнув названным столовым прибором в сторону Мёна, наигранно злобно прищурился Чондэ, на что Бэк хохотнул, вспомнив недавнее происшествие, связанное с этим недо-оружием. — Ладно. Я же серьёзно. Давайте отметим такое событие, а? У кого какие планы на вечер?

— Студсовет, — так и не отрывая взгляда от книги, коротко известил староста.

— Предсказуемо, — вздохнул Ким, переведя взгляд на Бёна. — Хотя бы ты меня не кидай.

— Прости, но я пас. Иду к Чонину, — протыкая трубочкой фольгу коробки с банановым молоком, пожал плечами Бэкхён.

— А ты уверен, что будешь там чем-то полезен в таком состоянии? — скептически изогнул брови Чунмён, наконец отложив учебник. — Ты как приведение.

— Кстати да. Что, дед совсем не жалеет? — перекинув руку через плечо товарища, согласился с Кимом Чондэ.

— Нет, просто не выспался.

— Опять кошмары?

— Да, — кивнул Бён, помня о договорённости с Паком. Кимы пусть и друзья, информация и правда мутная больно, кто знает, что на самом деле скрывается за занавесом тайн Чанёля.

— Добрый день, — раздалось сзади, а друзьями вдруг захотелось под землю провалиться. — Хоть кого-то я нашёл тут.

Позади друзей стоял Миндже, как всегда в костюме, с устрашающей улыбкой на губах и какой-то папкой в руках. И вроде выглядел-то безобидно, легче от этого не становилось

— Здравствуйте, — первым нашёлся Чунмён, встав из-за стола. За ним потянулись и Ким с Бёном. Впрочем, хватило их только на поклон.

— Здравствуйте, здравствуйте. Я хотел передать вам домашнее задание. Отсутствие сегодняшнего урока никак не влияет на подготовку к следующему, — перешёл к делу Ли, достав из той самой папки листок и протянув его Бэку. — Здесь номера упражнений и параграфы для чтения, передайте остальным, пожалуйста.

Бэкхён кивнул, нехотя сталкиваясь взглядом с преподавателем. Юноша верил, что в скором времени эта боязнь карих глаз напротив исчезнет. Похоже, ошибся. Страх этот надо лечить, определённо.

***

Давно надо было Кёнсу съездить к родственникам. Они всё же родные, при встрече с которыми невольно чувствуешь тепло и уют, пусть встреча и была в кафе. До любил родителей не как должное, а искренно, помня, как те поддерживали его, когда он только начал свой путь. Помнил, как все вместе они плакали, расставаясь перед отъездом тогда ещё юноши в большой город. Сейчас же родители и сами перебрались в столицу по настоянию До. Он словно наперёд ощущал скорую опасность, отправив семью в Сеул ровно за полгода до того страшно убийства в субботу. Как будто чувствовал.

Сегодня у мужчины было прекрасное настроение, однако, не только из-за встречи с родными. Пусть раньше До и сам гнал младшего Бёна из приюта, говоря, что тому надо свободное время уделять учёбе, успел соскучиться по мальчишке. Потому-то и засуетился, когда юноша ему позвонил и сообщил, что зайдёт сегодня. Кёнсу, правда, тогда ещё в автобусе ехал, поэтому сразу после прибытия в родной городок, отправился в магазин, помня, что у них с Чонином ещё с выходных мышь в холодильнике повесилась.

Набрав полные пакеты, До с несказанным облегчением сгрузил всё на пол в прихожей, негодуя, почему эта ленивая задница не встретила его. На часах почти три. Неужто дрыхнет до сих пор?

— Ким Чонин, у тебя ни стыда, ни совести, понял! Я тебя кормлю, а ты даже встретить задавишься, — поднимаясь по лестнице, громко причитал До, после распахивая дверь в спальню мужчины. Пусто. — И куда подевался?

Рассудив, что тот может быть на заднем дворе, Кёнсу направился именно туда, предварительно заглянув на первый этаж к собакам. Те отчего-то словно с цепи сорвались. Дёрганные, агрессивные, неспокойные, словно бес покусал. Корм есть они не стали, поэтому До попросту не понимал их поведения. Решив разобраться с этим позже, мужчина возобновил поиски Кима, двинувшись к двери на задний двор.

— Чонин? — выйдя на улицу, позвал его Кёнсу, но вновь не получил ответа. Это ему уже не нравилось. — О господи...

До пошатнулся, когда возле забора увидел лежащего вниз лицом мужчину. Он был весь в грязи, в рваной одежде и неподвижный. Мёртвый.

Кёнсу не слышал собственного крика, когда перевернул Кима на спину. У Чонина вся грудь была разодрана, точно его разорвали как куклу.