Insensate revenge

Казалось, дождь, заливающий окрестности городка уже второй день, стал неким маяком чего-то ужасного, что сейчас грозной тучей висит над узкими улочками. Удивительно, но некогда ещё столь жаркий климат всего за одну ночь испарился, словно его и не было. Небо заволокли серые тучи, и грянул гром, словно предупреждая о скором происшествии, что потрясёт всё население.

Когда впереди показался домик семейства Кан, Ифань до последнего молил Господа, чтобы вереница автомобилей, выехавших на место обнаружения тела, просто проехала мимо строения, выезжая на дорогу, что ведёт за город. Однако то ли Богу Ву чем-то когда-то не угодил, то ли этого самого Бога и вовсе не существует. Возле дома уже стояла скорая, а также было видно мелькающие во дворе фигуры приехавших из участка служителей правопорядка.

Оставив машину чуть поодаль здания, Ву первым вышел из авто, быстрыми шагами двигаясь к калитке, мельком глянув на Тао, который прихватил из бардачка две пары перчаток, а после поспешил следом. Дом оцепили жёлтой лентой, благодаря чему скопившиеся на улице соседи держались в стороне, взволнованно охая и вытягивая шеи. Первым делом Ифань направился к машине Скорой помощи, возле которой также столпилось достаточно народу, о чём-то возбуждённо переговариваясь. Мельком следователь заметил плачущую женщину, а также двух пожилых мужчин, что вытирали слёзы в уголках глаз. Мужчина нахмурился, наконец, проходя к центру столпотворения и на секунду замирая.

В салоне фургона сидел Джехён. Парень был до страшного бледен, у него тряслись руки, а стеклянные глаза смотрел куда-то сквозь медсестру, что подготавливала шприц, где, судя по состоянию юноши, было успокоительное.

— Господи, что же там произошло-то? — прибежавший Тао и сам стал как белый лист, когда увидел мертвенно бледного школьника.

Ву осторожно приблизился к Кану и положил ему на плечо ладонь, не ожидая, что парень дёрнется и вцепится в грубую ткань его куртки, сжимая её в кулаках до меловых костяшек.

— Папа... Папу... — голос у парня хрипел, срывался и был неестественно высоким.

Джехён что-то невнятно говорил, глотая окончания слов и жадно хватая губами воздух, словно его сейчас сзади кто-то душил удавкой. У юноши была самая настоящая истерика. Он выл, трясся так, словно увидел нечто настолько страшное, что у него вскоре разорвёт сердце. Безумный взгляд лихорадочно метался по земле, а ещё стучали зубы, словно он сейчас находится на тридцатиградусном морозе. Юноша явно был сильно потрясён после увиденного, в то время как Ву всё гнал и гнал действительность прочь, пусть и понимал, что изменить что-то сейчас уже невозможно.

— С ним всё будет в порядке? — нахмурившись, спросил у медсестры следователь, аккуратно убирая ледяные руки парня.

— Вколем успокоительное, вскоре он придёт в себя, не беспокойтесь, — мягко улыбнулась девушка, однако мужчина успел заметить нотки сочувствия во взгляде, которым она смотрела на трясущегося Джехёна.

После Ифань коротким движением руки подозвал к себе Тао, попутно открывая калитку. Напарники пересекли почти весь двор, когда к ним подлетел один из команды судмедэкспертов, снимая на ходу перчатки, измазанные в крови и грязи. Подошедший мужчина воздержался от лишних слов, сразу же подводя их к телу. Напарники завернули за угол дома, где находились остальные оперативники, прибывшие на место преступления. И вот там, возле огороженной невысоким заборчиком грядки, лежало нечто красное, мясистое, лишь отдалённо напоминающее человека. Ву поморщился, впрочем, уверенно двигаясь к трупу, в то время как Тао, что всегда был несколько сентиментален, на пару секунд замер, но после всё же взял себя в руки и двинулся следом — в полиции он уже не первый год работает, пусть и встречается с подобным впервые.

— Погибший — Кан Шивон, сорок четыре года. Смерть наступила более десяти часов назад, пока что это всё, что мы можем сказать, — чётко доложил мужчина.

Ву присел на корточки, не веря, что вот это, нечто непонятное — некогда ещё живой, вечно улыбающийся Шивон, занимающийся развозом продуктов по местным магазинчикам. У Ифаня просто в уме не укладывалось, кто мог в буквальном смысле разорвать его на куски.

— Орудие убийства на территории не обнаружено, но судя по состоянию трупа, можно предположить, что это...

— Ни черта здесь нельзя предположить! Да ни одним оружием такого не сотворить! — прервал медика Ву, вскочив на ноги. — Следы, другие улики, ничего нет?

— Из-за дождя найти их будет весьма проблематично, сами понимаете, поэтому придётся проводить повторный осмотр.

Ифань опустил руки, обречённо выдыхая и поднимая взгляд на скорбящее небо.

Поскольку население здешних мест было весьма скудным, все друг друга знали. Знали о месте работы, числе детей, если таковые есть, или же месте обучения и планах на будущее, если речь идёт о школьнике или студенте. Шивона, также, знали все. Почти каждый день видели этого шутника, не задумываясь, а что будет, если этот мужчина просто-напросто исчезнет. И вот теперь его нет, пусть он и не исчез с концами. Это разодранное тел, лежащее на сырой земле, навсегда останется в памяти жителей маленького городка. Всем оставалось лишь надеяться, что это происшествие первое и последние на их памяти.

— Опроси соседей, — устало отдал команду Ву, не глядя вслед уходящему по поручению Тао.

Сам следователь напоследок окинул труп нечитаемым взглядом, жалея, что не начал когда-то в молодости курить. Сейчас доза никотина как никогда бы помогла.

***

На протяжении двух дней Бэка мучили кошмары. От простой кромешной темноты до жутких существ, издававших непонятный то ли скрежет, то ли скрипучий вой. Эти монстры появлялись из ниоткуда, сначала сверкали в тени большими кроваво-красными глазами, а потом в прыжке нападали, норовя разодрать убегающего со всех ног парня на кусочки. Бён просыпался в холодном поту, на смятой простыни и без одеяло, которое он, по-видимому, спинывал во сне на пол. От утренней прохлады в комнате юноша тут же ёжился, торопясь скорее влезть в школьную форму и спустится вниз, где заботливая бабушка уже поставила на стол большую кружку с горячим чаем, который непременно поможет согреться, по крайней мере, физически.

После произошедшего тем субботним вечером Бэкхён будто бы всем с своим нутром ощущал холод где-то внутри себя. От одного воспоминания о том дне, у парня начиналась немая истерика. Ещё накануне этот добродушный мужчина подвозил его до дома, шутил и искренне улыбался, а вот теперь его нет. Кан Шивона не стало в один миг, отчего школьник стал ловиться себя на мысли, что воспоминания трёхгодовой давности вновь дали о себе знать. Около трёх годов назад в жизнь подростка пришла смерть, мрачная, леденящая душу. Бэк потерял родителей, потерял всё тепло, тогда живущее в его душе. И вот сейчас, после очередного визита тёмной фигуры с косой, то новое тепло, появившееся в сердце парня за два года проживание с бабушкой и дедушкой, словно начали постепенно высасывать, с каждым разом увеличивая дозу. Бёна снова начали душить кошмары, он снова ощущал внутри себя пустоту, а ещё страх, что кого-то из родных снова не станет.

— Опять кашу не ешь, засранец такой! — беззлобно негодовала миссис Бён, в то время как этот самый «засранец» уже надевал кроссовки, попутно подцепляя пальцами свой рюкзак с тумбочки.

— Ба, извини, но я опаздываю! — сдув в сторону лезущую в глаза чёлку, отчитался Бэкхён, намереваясь уже выскочить за дверь.

— Опять один пойдёшь? Давай дед тебя отвезёт! — пыталась достучаться до внука старушка, глядя, как тот быстрыми шагами идёт к калитке, небрежно отмахиваясь.

— Не волнуйся, как доберусь до школы — позвоню! — успокоил бабушку парень, срываясь на бег.

Не удивительно, что после убийства на ушах стоял весь городок. Если первые дни всё было относительно спокойно — население скорбело о погибшем — то пару дней назад догадки о возможном повторе случившегося буквально вмиг облетели округу, после чего все старалась передвигаться по улицам хотя бы в паре с кем-то, а также с электрошокером за пазухой. Что и понятно, жестокость, с коей нападающий расправился с жертвой, просто не лезла не в какие ворота. Вывод не заставил долго себя ждать — убийцей явно является сумасшедший.

Бабушка Бэка не была исключением. Старушка теперь контролировала буквально каждый шаг внука, тайком подсовывая ему в рюкзак баллончики со слезоточивым газом, перочинные ножики и старенький электрошокер, который и так уже еле живой. Помимо этого миссис Бён всегда стояла на крыльце дома до тех пор, пока тёмная макушка внука не скроется за конечным поворотом их улицы. Потом же волнующаяся родственница бежала к телефону, с замиранием сердца ожидая заветного звонка от юноши. Ей даже банального «Я в школе» хватало, чтобы от сердца отлегло. А Бэкхён же в свою очередь старался как можно быстрее дойти до учебного заведения, дабы любимая бабушка не волновалась лишний раз — в её возрасте все переживания нужно свести к минимуму, если не искоренить.

Однако как бы сильно Бэк не хотел долететь до школы за десять минут, потратил он на путь все двадцать с хвостиком, что, в принципе, уже привычно.
Минусом столь маленького городка было отсутствие автобуса. А если быть точнее обычного автобуса, а не того, что возит вахты рабочих в столицу. Из-за отсутствия данного вида передвижения многим ребятам из школы приходилось вставать, что называется, ни свет не заря, дабы вовремя прибежать на уроки. Само здание, представляющее собой трёхэтажное строение из красного кирпича, находилось чуть поодаль центра города в своеобразной низине. Совсем радом со школой находилась мэрия, стоящая на пригорке, а вот у подножья этого самого пригорка и находилась столь нелюбимая Бэком школа. Нелюбимой она для парня стала с первого года обучения в средней школе, поначалу по причине постоянных издёвок и, как следствие, драк, а после просто потому, что юноша стал считать посещение уроков пустой тратой времени. Исключением были урок биологии и физической культуры.

В первом занятии школьник души не чаял по вполне банальной причине — будущая профессия. После знакомства с Кёнсу и его историей, Бэкхён вмиг загорелся идеей после выпуска, так же как и До, скататься в Сеул, дабы выучится на ветеринара, а после остаться либо тут, с бабушкой и дедушкой, либо уехать в другой такой же небольшой городок и попробовать открыть что-то вроде своего дела. Естественно, парень понимал, что ему, ещё совсем зелёному, «свежему» выпускнику будет довольно трудно начинать всё нуля да ещё в своём столь юном возрасте. Впрочем, Бён был непреклонен даже тогда, когда До долго и доходчиво пытался объяснить юному медику простые истины вроде того, что никто ему в его начинаниях не поможет, что всё может просто рухнуть в один момент, в последствие приводя к состоянию, именуемому депрессией. Только вот все речи прошли будто бы мимо ветреного школьника — тот по-прежнему был верен своей мечте — после этого Кёнсу попросту махнул на мелкого сумасброда рукой, но согласился помочь ему в будущих начинаниях. Потом же эту идею одобрил и Чонин, выпуская изо рта белёсые клубы дыма. Мужчина тогда со всей серьёзностью охарактеризовал Бёна как умного и вполне расчётливого парня, таким вот нехитрым способом рассудив, что всё у него получится.

Ну, а любовь к физической культуре у юноши была привита ещё с тех давних тренировок по хапкидо, пусть и прошло с тех пор достаточно много времени. Несмотря на свой хилый вид, Бэкхён со спортом дружил, да так, что один раз даже уложил на лопатки здоровяка на два класса старше себя самого. Это, конечно, не те всем привычные дисциплины, вроде лёгкой атлетики или карате, однако физрук подвиг школьника оценил, а после за это отмазал парня перед директором, сказав, что того выскочку давно надо было поставить на место. Произошла эта потасовка почти два года назад, когда некогда ещё совсем сирота обзавёлся семьёй в лице родных бабушки и дедушки. Смерть родителей, полгода проживания в детдоме и поступление в старшую школу. Всё это вызвало у Бэка большое моральное потрясение. Всё как-то быстро, резко, пугающе. Юноша в те дни ходил мрачнее тучи, нервно дёргаясь на любое слово в свою сторону, будь то даже самым безобидным. Не удивительно, что такой запуганный тогда Бэк привлёк внимание выпускников тех лет, что решили сделать «сиротку» новой жертвой своих жестоких шуток. Бэкхёна унижали, подставляли, закидывали рюкзак бумажками, толкали, ставили подножки, поливали грязью без конца. А парень терпел, всё ещё находясь в некой прострации после утраты близких. Однако спустя какое-то время, когда юноша, наконец, отошел от произошедшего в своей жизни, его буйный характер вновь дал о себе знать. Сначала Бён просто стал выставлять зубы в ответ на издёвки, ввязываться в мелкие перетёрки, которые заканчивались так и не начавшись из-за подоспевших учителей, что быстро прониклись этой атмосферой вражды между старшеклассником и новичком, стараясь следить за обоими во все глаза, дабы те, не дай Бог, не подрались. Только вот однажды ситуация всё же вышла из-под контроля педагогов. Главный задира из той шайки впервые перегнул палку до отметки «предела», сказав, что родители Бэкхёна скорее всего его попросту вышвырнули, а не простились с жизнью. Эти бугаи выставили мать Бэка шлюхой, а отца назвали идиотом, раз того обвела вокруг пальца залетевшая шалава. Бён не помнил себя от ярости. В памяти всплывали лишь чёрно-белые картинки с пятнами крови. На одной парень со скрипом зубов бросился на ржущих парней с кулаками, а на другой уже бил их негласного лидера под дых, после сразу же пиная по лицу и прочим частям тела, пока тот не начал орать так, будто его тут собираются по кускам разделать. На ор громилы тут же прибежали учителя и студсовет, оттаскивая злющего новичка от избитого парня, которому даже его якобы друзья не помогли, лишь наблюдая, как тому бьёт морду некогда ещё «сопляк» в их глазах. После этого случая Бэка сторонились, некоторые девчонки даже побаивались, смотря искоса и как-то загнанно. А вот учитель физкультуры наоборот заинтересовался юношей, в последствие чего и остальные одноклассники Бёна перестали видеть в нём какую-то опасность. Скорее, коллектив наконец принял парня в свои ряды.

С Бэком общались, звали на разного рода развлечения после занятий, а также предлагали вступить в клуб по интересам. Увы и ах, но клуба по хапкидо в этой школе никогда не было и не будет, поэтому после недолгих умозаключений Бэкхён наведался на тренировку лёгкоатлетов, поскольку именно этим видом спорта промышляли почти все знакомые. Первое время Бэк подходил к этому роду деятельности со всей серьёзностью — он упорно тренировался на ровне со всеми, а также успел принести в свою копилку достижений несколько грамот и медалей. Потом же всё как-то отлегло, уже не так завлекало, а когда Бэк посетил питомник Кима, так и вовсе забылось. Впрочем, даже без былого азарта Бэкхён с радостью ходил на уроки физической культуры не только потому, что с педагогом был в хороших отношениях, а поскольку считал, что ему, как парню, просто нельзя пропускать ни одного занятия. Парень помнил своего отца. Мужчина всегда был в хорошей форме, порой даже вытаскивал всю семью на вечернюю пробежку по парку неподалёку. Отец для мальчика был и есть примером. Именно поэтому Бён не хотел закончить свои юные годы, как те прыщавые задроты на лавочках возле шведской стенки.

К слову, именно урок физкультуры стоял в расписании первым. В школу Бэкхён влетел как раз со звонком, на ходу печатая СМС бабушке, а после подобно торнадо влетая в раздевалку возле спортзала, сразу с порога швыряя рюкзак на лавку возле шкафчиков. Остальные, по-видимому, уже успели переодеться и уйти в зал, поэтому в помещении парень был один. По крайней море, пока в раздевалку не заглянул Чондэ.

— Йо! Что так поздно? — друг уселся на ту самую лавочку рядом с рюкзаком Бэка, из которого тот парой секунд ранее вытряхнул футболку.

— Проспал.

— Причина?

— Смотрю, «инстинкт мамочки» передаётся воздушно-капельным, — вспомнив о Чунмёне хмыкнул юноша, спешно снимая с себя рубашку. — Плохо спал.

— Нашей принцессе снились монстрики? — прогоготал Ким, на что Бэк лишь закатил глаза, пусть друг и сказал правду. — Да ладно, со всеми бывает, тем более после...ну, ты понял.

Бён кивнул, закидывая вещи в шкафчик, а после двинулся в сторону двери. Чондэ шёл следом, чувствуя себя как-то неловко после сказанного. Тема убийства сама собой как-то стала закрыта для всех. Население старалось влиться в прежний ритм, внешне не показывая своего волнения. И если взрослым это удавалось вполне успешно, то среди подростков всё было достаточно плачевно.

Не удивительно, что после смерти единственного близкого родственника несовершеннолетнего Джехёна отправили в детский дом, точнее собирались отправить. По слухам, из-за нервного срыва и шока парня положили в лечебницу, в которой он должен будет находиться не меньше месяца или до тех пор, пока врачи не заключат, что он полностью восстановился. Бэк, к слову, на днях пробовал узнать у Ву, а правда ли всё это, однако мужчина лишь смерил подростка грозным взглядом, давая понять, что если подобного рода вопросы повторятся, парню несдобровать. А тот, впрочем, и не грезил желанием лезть во всё это, решив, что нечего нагружать себя чужими проблемами — своих не оберёшься. К тому же, Бёну было очень близка вся эта ситуация. Разговоры о произошедшем на прошлой неделе заставляли сердце в груди юноши болезненно сжиматься, погружая в омут воспоминаний, которые в последствие и вернули прошлые кошмары. Друзья об этом знали, потому-то и не затрагивали данную тему, точнее, это делал Чунмён, в то время как Чондэ порой мог болтнуть лишнего, не подумав, что и произошло минутой ранее.

— Может, сегодня в кафе? Отдохнём, повеселимся, конец недели же! А потом можем и до Чонина дойти, — перевёл тему Ким, запоздало чувствуя укол вины, когда физрук уже засёк время для разминочного бега.

— Идея хорошая, но это уж как-нибудь без меня. Снова с дедом на ферму еду, — не без гримасы недовольства ответил Бэкхён, обгоняя бегущих впереди одноклассниц.
Разумеется, Бэк пытался уговорить деда оставить его дома в помощь бабуле, которая по причине переживаний и непогоды приболела, выпивая теперь каждое утро таблетки от головной боли. Однако старик был непоколебим в своём решении. Все аргументы внука он считал банальными отмазками, дабы откосить от работы, за что планировал загрузить парня работёнкой тяжелее, чем хотел изначально. После этого Бён сдался — чем дольше Бэк бы упрямился, тем больше заданий получил бы. А такого счастья юноше не надо и подавно. Лучше уж отделаться побыстрее и домой ускакать, чем терпеть лишний час компанию лопоухой башни с тупыми шуточками и дибильным смехом, что больше похож на какой-то приступ.

— Кстати, ты нам так и сказал про того раба, — опомнился Чондэ, припоминая, что перед первым отъездом на ферму, друг говорил про какого-то парня, работающего в доме сутками напролёт. — Познакомились?

— Ага.

— Я так понял, всё прошло не совсем гладко, — хрюкнул Ким, видя, как друг скривился, словно вспомнил не человека, а какую-то бяку, прилипшую к подошве. — Зануда?

— Скорее, идиот, — хмыкнул Бэк в ответ.

— Он что-то тебе сделал? Подрались?! — у парня даже глаза заблестели в ожидании экшн-истории, однако Бён быстро рассеял его иллюзии.

— Нет, просто бесил целый день, — отмахнулся Бэкхён, но после всё же не сдержался и выпалил всё как на духу, в красках расписав, какой же этот Пак мудило.

Именно Чанёль и был причиной, по которой парень не хотел даже слышать о той двухэтажке. Того единственного субботнего дня вполне хватило, чтобы у Бэка чётко сложилось впечатление, что Пак мало того что идиот, но ещё и бестактный кретин, который, наверное, выбил себе все мозги, когда ударялся головой о потолки — с его-то ростом школьник считал это вполне реальным. Чанёль почти ежечасно подтрунивал над помощничком, бася всякую ересь о хилых ручонках и коротких ножках. Бён же сносил все удары достойно, лишь поскрипывая зубами в ответ на громкий гогот брюнета, пока не психанул и не насыпал в чай парня не ложечку сахара, а три столовые ложки соли. Дед тогда отправил внука заварить им горячий напиток, дабы они все вместе попили перед возвращением Бёнов домой, а юноша и воспользовался этим шансом отомстить «придурку» за потраченные нервные клетки. Бён как сейчас помнил, с каким наслаждением наблюдал за сморщившимся Паком, который незаметно выплюнул не выпитый чай обратно в кружку, исподлобья глядя на сдерживающего победный смех Бэка.

— Как его хоть зовут-то?

— Чанёль. Пак Чанёль, — нехотя отозвался Бэкхён, восстанавливая дыхание после пробежки, когда класс уже построился в шеренгу. — Выплыл откуда-то пять лет назад и работает у деда всё это время.

— Ого! А откуда он, приезжий? — то ли Чондэ и правда интересовал неизвестный трудящийся, то ли тот уже успел заметить, с какой неприязнью друг рассказывает всё это, вот и издевается теперь.

— Мне-то откуда знать?! Будь он хоть с Марса, вообще фиолетово! — возмутился Бён, на что Ким лишь посмеялся и более не поднимал больную для одноклассника тему.

***

Однако, после окончания уроков, неспешно топая по родной улице к дому, Бэкхён задумался. А ведь действительно. Если с математикой у него всё нормально, то на ферму к деду Пак пришёл в возрасте семнадцати лет, плюс-минус год. Получается, он тогда ещё несовершеннолетним был, что наталкивало на мысль, что Чанёля по закону должны были определить на обеспечение государства, если тот потерял родителей. Если же рассматривать вариант побега из дома, то тогда шли бы поиски, да и дед не стал бы укрывать его в доме, зная, что того ждут родные. Ну, а сами бы они точно своего сына так далеко одного не отпустили — в том, что Пак не местный, Бэк почти не сомневался, поскольку никогда не слышал, чтобы кто-то где-то упомянул парня в разговоре. Более того, как-то раз, чисто из любопытства, спросив о тогда ещё незнакомом Чанёле у Ифаня, Бэкхён получил лишь нахмуренные брови мужчины и короткое «Вроде пацан какой-то, у твоего деда на ферме вкалывает». Помимо этого юноша ни разу не видел Пака в городе, словно тот все пять лет проторчал в том доме, как какой-то отшельник. Поэтому в итоге, чтобы не ломать себе голову по пустякам, решил спросить позже у деда, или у бабушки на крайний случай, если старик опять окажется излишне занят.

Двухэтажный дом встретил Бёнов всё тем же серым небом, тёмной стеной леса и какой-то пугающей атмосферой недосказанности. После тех раздумий по поводу появления Чанёля на ферме, Бэк стал чувствовать некую осторожность, что скреблась в груди, словно предупреждая о возможной опасности. Разумеется, юноша понимал, что этот необоснованный страх — всего-то предрассудки, появившиеся из-за его бурной фантазии, что подкидывала картинки одна другой масштабнее. Бён перебрал достаточно много предположений, а кем же является этот Пак, пока занимался той рутиной, что на него повесил дед. Бэкхён даже не шуточки надоедливого Чанёля не обращал внимания, сконцентрировано натирая полы на втором этаже, глядя только на попадающиеся соринки, которые влажная тряпка быстро собирала, оставляя после себя лишь потемневшие из-за воды половицы.

— Какой-то ты в этот раз шуганный, — сложив руки на груди, выдал Пак, облокотившись плечом о дверной косяк комнаты Бэка, в которой школьник скрылся получасом ранее, когда дед объявил, что уже скоро они поедут обратно, а значит пора закругляться.

Сам же Бён бездумно валялся на кровати, которую сразу после прибытия в дом поспешил застелить, как полагается. Помимо этого юноша приволок сюда несколько томов манхвы, поставив их на полки, что за время отсутствия парня здесь успели каким-то волшебным образом появиться (не трудно было догадаться, что всё это дело рук Чанёля, а также поблагодарить, однако Бэк был до глубины души возмущён отношением парня к себе, поэтому молчал, полагая, что тому всё равно его благодарности до лампочки). Также прикроватная тумбочка обзавелась светильником, в шкафу появилась сменная одежда на случай ночёвки, да и вообще в небольшом помещении стало куда уютнее.

— Вопрос можно? — проигнорировав сказано в свой адрес и сев на кровати по-турецки, нахмурился Бэкхён, глядя на Пака сканирующим взглядом сверху вниз.

— Валяй, — хмыкнул тот, удивляясь, что этот мистер «Отвали!» ещё и разрешения спрашивает.

— Ты из Сеула?

Любопытство школьника взяло верх, поэтому он решил спросить прямо, а потом на всякий случай узнать версию деда. Чанёль казался Бёну несколько странным этим своим туманным появлением.

— Можно и так сказать, из пригорода столицы, — спокойно ответил парень, невольно вкинув брови. По тому зырку, коим парнишка его окинул, он сделал вывод, что спросят его как минимум, о деле государственно важности. А тут всего-то родной город.

— М-м, а зачем уехал?

— Тебе-то какая разница? — уже выходя в коридор, бросил через плечо Чанёль. — Пошли ужинать, потом домой поедите.

— И всё же. Ты из дома сбежал, да? — не унимался Бён, вышагивая следом за парнем к лестнице. — И тебя не искали совсем? Или ты так хорошо спрятался, что поиски прекратили? А деда как уговорил молчать? Деньгами? Хотя...откуда бы им взяться, если ты сбежал.

Увлечённый размышлениями вслух, Бэк и не заметил, как Пак перед ним остановился, после чего юноша по инерции влетел в широкую спину, сдавленно ойкнув и тут же отпрыгнув. Чанёль повернулся к нему лицом, нависая грозной тучей, чему способствовало тусклое освящение в коридоре. Бэкхён невольно поёжился под холодным взглядом парня, однако уже в следующую секунду без толики былого страха глядя в большие карие глаза напротив. Да кого тут бояться-то, этого идиота? Упаси Господи!

— Чего прицепился? — вполголоса будто бы прорычал Пак, не увидев в ответ желаемого эффекта. Бён по-прежнему пристально смотрел ему в глаза, словно они сейчас играли в гляделки.

— Тебе значит цепляться можно, а мне нельзя? — оскалился Бэк, щурясь. — Этот дом моей семьи, я имею право знать, какие сомнительные личности тут околачиваются.

— Сомнительные личности? Ты б за языком следил, коротыш.

— Я не коротыш.

— Ох, прости, забыл, что ты великан со своим метр пятьдесят, — победно ухмыльнулся Чанёль, а после согнулся буквой «зю», когда этот самый «великан» зарядил ему кулаком в солнечное сплетение.

— Мой рост метр семьдесят четыре! — просветил не ведающего Бён, сбегая по лесенкам вниз.

***

Чондэ не был бы собой, если всё-таки не вытащил бы друзей в выходной прогуляться. Ким завалил к Бэку домой в четвёртом часу вечера, буквально выпинывая того из комнаты в ванную, дабы тот наконец привёл себя в порядок. Зная парня на протяжении вот уже двух лет, Бэкхён знал, что сопротивляться попросту бесполезно — если Ким Чондэ что-то затеял, он не отстанет — поэтому поспешил одеться и спуститься вниз, хоть и планировал всё воскресенье проваляться в постели.

Во-первых, от Бёна за последние два дня не отставал дед, загоняя его если не на ферме, то дома. А во-вторых, почти всю неделю парня одолевала бессонница, что даже снотворное толком не помогало. Юноша всё равно просыпался посреди ночи, ёжась от холода в комнате и кутаясь сильнее в одеяло. Бэк не знал, почему даже в собственной комнате начал ощущать некий дискомфорт или из-за убийства, или же из-за резкой смены температуры. А может и вовсе из-за всего вместе. Та аномальная жара в середине месяца сошла на нет всего за пару дней, вынуждая население спешно влезать в тёплые куртки, шарфы и шапки. И если у жителей невысоких многоквартирных домов ещё хоть как-то чувствовалось тепло, благодаря городскому отоплению, то в своих домах стояла ощутимая прохлада, ночью превращающаяся в самый настоящий мороз. Будь Бэкхён порасчётливее, тогда, два года назад, не стал бы выбирать комнату на углу. Теперь же переезжать из уже обжитого и столь полюбившегося закутка не было ни желания, ни сил, учитывая то, какое количество хлама придётся разгребать и перетаскивать в другое место. Ну, а этот холодок по ночам привёл ещё к одной причине отлежаться этим воскресеньем дома — Бён простудился.

Возможно, это ещё сильно сказано, так как у парня всего-то появились кашель и насморк, однако с бабушкой своей юноша спорить не стал, послушно оставаясь в кровати с самого утра и ровно до прихода Чондэ. Друг вмиг прогнал у того сонливость и слабость, заряжая своей, казалось, никогда неугасающей энергией. Поэтому Бэк всё же решил прогуляться, рассудив, что свежий воздух ему не повредит.

В итоге в начале пятого одноклассники смогли-таки покинуть дом четы Бён, выслушав все наставления старушки, которая в очередной раз умудрилась запихнуть в карман куртки внука складной нож, наказав, чтобы тот не боялся и защищался в случае чего. Ким же только посмеялся над другом, заверив заботливую бабусю, что принцессу её в обиду не даст никому, мол, можете не беспокоиться.

— Мён разве не пойдёт? — когда впереди уже показалось знакомая кафешка, опомнился Бэкхён, только сейчас заметив, что идут они туда вдвоём, а не втроём, как обычно.

— Он нас уже ждёт, — ответил Ким, открывая дверь вышеупомянутого заведения.

К слову, кафе это больше походило на бар, поскольку здесь имелись не только коктейли и пирожные, но и выпивка с закусками. По всё той же причине малого населения открывать в городке несколько кафе попросту невыгодно, поэтому лет, эдак, семь назад недалеко от центра появилась вот эта вот забегаловка, где объединили бар, столовую и молодёжное кафе. Именно поэтому заведения пользовалось популярностью среди местных жителей — захотел поесть, пожалуйста, приспичило выпить, без проблем. И пусть большинство посетителей составляли взрослые, сюда и подростки частенько захаживали после уроков или тренировок. Ну или вот эта троица — чтобы просто отдохнуть.

Чунмён и правда ожидал друзей за одним из столиков, что был ближе к барной стойке. Парень даже в неформальной обстановке выглядел как примерный ученик, нацепив бежевую рубашку и чёрные штаны, в то время как Бэк с Кимом оделись, что называется, от болды — оба в потрёпанных временем джинсах и футболках под куртками.

— Йа, хоть сейчас забудь ты про эту учёбу! — накинулся на Мёна Чондэ, выхватывая у того из рук ручку и какую-то тетрадь.

— Дай сюда! Это не по учёбе, я не успел составить отчёт за неделю, — нахмурившись, вскочил из-за стола парень, пытаясь выхватить тетрадь у друга из рук.

— Мён, Бога ради, забудь ты про эту школу! Аж воротит! — всё пытался образумить того Чондэ, пряча тетрадь за спиной. — Отдам, когда домой пойдём.

— Хватит орать, сядьте уже, мы вроде отдыхать сюда пришли, — ворчливо осадил друзей Бэк, снимая куртку, а после вешая её на спинку стула.

— А ты чего такой злой сегодня? — сразу же переключился на одноклассника Ким, так и не отдав насупившемуся Чунмёну тетрадь. — Опять не выспался?

— Есть такое, — нехотя отозвался Бён, подперев рукой подбородок. — Забейте.

— Человеку для сна требуется как минимум семь-восемь часов. Хотя бы столько спишь? — Мён на удивление быстро забыл о своей тетрадке, включив режим мамочки, искренне переживая за друга, который последнюю неделю ходит бледный и осунувшийся. — Может, это у тебя на нервной почве? Тебя что-то волнует?

— Думай, о чём спрашиваешь. Да сейчас каждый второй толком не спит, в нашем...положении это нормально, — сложив руки на груди, заключил Чондэ. — Что смотрите? Знаю-знаю, о произошедшем ни слова, но вам разве самим не интересно, кто мог так расправиться с Шивоном?

Бэк с Кимом на это всё же кивнули. Как бы сильно они не хотели обходить эту тему стороной, подростковое любопытство всё равно берёт верх, что вкупе с богатой фантазией пробуждают в юных умах целый мозговой штурм.

Чего только жители о произошедшем не говорили. Была версия и с бензопилой, и с газонокосилкой, и с простым ножом, которым орудовал явно сумасшедший — вряд ли вменяемый человек смог бы такое сотворить. Полиция же лишь разводила руками, то ли не желая просвещать во все эти ужасы незакалённых людей, то ли просто потому, что и сами ничего не знали.

Труп видели немногие, лишь некоторые соседи Канов, да и то мельком, и, непосредственно, служители закона, которые, в отличие от болтливых соседей, будто воды в рот набрали, умело уходя от разговоров по поводу убийства — первого за последние шесть лет. Однако того, что рассказывали эти самые соседи, вполне хватало, чтобы представить в голове картину окровавленного тела, которое словно сначала вспороли, а после, оторвав пару кусков, прокрутили в мясорубке вместе с костями. Дико, мерзко и устрашающе. Слишком для простого режущего предмета.

Между тем в душную забегаловку пришли взбудораженные чем-то охотники, как всегда, в высоких резиновых сапогах и куртках из грубой ткани. Трое крепких мужчин в летах уселись за барную стойку, сразу же покупая выпивку, да ещё с такими лицами, словно они совсем недавно увидели приведение, а вот сейчас пытались прогнать наваждение алкоголем, который их непременно расслабит.

Остальные же посетители, которых было достаточно много в вечер выходного дня, даже и не обратили толком внимания на мужчин, зная, что они те ещё любители накатить перед рабочей неделей.

Бэк же с друзьями, что сидели ближе всех к пришедшим, не спешили отводить от них взгляд, замечая в движениях некую резкость и нервозность. Взвинченные и взбудораженные. Именно такими были всегда спокойные охотники, рассказывающие истории из личного опыта. Слишком уж подозрительно.

— Вы там в лесу зомби что ли увидели? — хмыкнул бармен, наливая мужчинам уже вторую партию стопок, которую те осушили, даже не закусив.

— Хуже, — нервно усмехнулся один, вливая в себя алкоголь. — Честно, лучше уж покойного бы встретили, чем эту морду здоровую.

Чондэ с Бэкхёном переглянулись, подобравшись к мужчинам чуть ближе, в то время как Чунмён замер, скрупулёзно вслушиваясь в каждое слово.

— Рассказывайте уж, — пожал плечами бармен, видя, как уже подвыпивших мужчин прямо распирает от того, как сильно те хотят поведать о своих приключениях.

— Хочешь верь, хочешь нет, но даю голову на отсечение, что видел огромного волка.

— Кого? — подлив в стопки мужчин ещё по чуть-чуть, усмехнулся бармен, явно не веря в услышанное. Волки? Здесь-то? Бред неистовый, определённо.

— Волка! Большущего такого, чёрного, — с жаром отозвались охотники, а один даже ладонью хлопнул по деревянной поверхности стойки. — Не зверь, а демон какой-то, глаза красные и клыки, во, как мой палец!

Бармен же всё продолжал посмеиваться над мужчинами, в то время как трое подростков за ближайшим столиком боязливо прижали хвосты, шумно сглотнув.

— А может, это волк Шивона, ну...того? — отчего-то шёпотом произнёс Чондэ, после чего между друзьями повисло длительное напряжённое молчание.