Часть 10
Новый год Соколовы встречали у Димы, нового приятеля Сергея. Он с женой жил по соседству, это было удобно, так как на следующий день надо выходить на работу. Посидев до двенадцати и выпив за счастливый год, потопали домой. Лена была рада поскорее оттуда уйти, ей не очень понравилась эта пара. С гораздо большим удовольствием провела бы это время у Мишки, но их к себе пригласил брат Лары, и неудобно отказаться. Вполне возможно, так оно и было, но женщине казалось, что это отговорка.
Год начался хорошо: Сергей работал, Саша служил, приходил домой раз в две-три недели. У самой на производстве тоже серьезных проблем не случалось. Миша так же регулярно бывал у нее, может, чуть реже, чем раньше, продолжал говорить теплые и нежные слова, был такой же предупредительный и внимательный к ее чувствам во время соития, но женская интуиция подсказывала, что произошли изменения, погас какой-то огонек в его глазах. Это несколько беспокоило Лену.
Но вскоре стало некогда задумываться. Начали проходить медицинское обследование. Приходилось утром задерживаться, чтобы сдать анализы в своей больничной кассе. Вечерами, а иногда посреди рабочего дня посещали различных врачей. У Сергея предположили проблемы с почками, пришлось обследоваться тщательнее. После двух месяцев проверок решили, что их здоровье не вызывает серьезных опасений, то есть этот этап пройден. Следующим будет экзамен на знание языка.
Весь нелегкий период Миша помогал и поддерживал свою подружку. Возил ее к врачам или на обследования, иногда даже срываясь на часик с работы. Отвлекал и успокаивал перед не очень приятными проверками, шутил, поднимая настроение. Но при всем этом Лена видела и понимала, насколько он недоволен их желанием уехать.
Подходили весенние праздники, а за ними лето, и, как надеялись Соколовы, их последнее лето в Израиле. Весной следующего года они рассчитывали покинуть страну. Где-то в конце августа или начале сентября предстояло сдать экзамен. Сереже надо было серьезно готовиться, но им очень хотелось поездить и посмотреть как можно больше интересных мест. Ведь неизвестно, приедут ли они когда-нибудь сюда еще раз.
Однако обстоятельства сложились совсем по-иному.
В конце мая Лена, возвращаясь домой после работы, еще за дверью услышала телефонную трель. Сердце екнуло, она сразу почувствовала — случилось что-то страшное.
Когда Миша вошел в квартиру, то застал хозяйку всю в слезах, разговаривающую по телефону. Из разговора трудно было понять, о чем шла речь, она только плакала и поддакивала. Прощаясь сказала: «Хорошо, я вылечу так быстро, как только смогу».
После того, как Лена положила трубку, Миша подошел к ней и нежно прижал к себе. Она рыдала и утирая слезы полотенцем, которое он предусмотрительно захватил из ванной, рассказывала, что папа при смерти. У него обширный инфаркт, надежды нет, и надо срочно лететь в Москву.
— Лен, слушай меня, — мужчина присел перед ней на корточки, взял в ладони мокрое от слез лицо и повернул так, чтобы она смотрела ему в глаза, — сейчас не время плакать, он еще жив, и надо постараться хотя бы увидеть его перед смертью. Бери деньги, теудат зеут [1] и поехали. Я отвезу тебя в МВД, сегодня они работают с четырех до семи. Тебе нужно заказать даркон [2]. А завтра с утра поедешь в российское посольство за визой. О работе не беспокойся, я с Минаше переговорю и где надо подменю тебя.
Его слова отрезвили Лену, она, сжав зубы, начала срочно оформлять документы, необходимые для отъезда. Несмотря на все старания, просьбы и слезы, раньше, чем на пятый день вылететь ей не удалось. По несколько раз в день она созванивалась с Андреем — ее двоюродным братом, который и сообщил о случившемся, папа пока был жив. Узнав, когда Лена прилетает, обещал встретить ее, запретил самой не только садиться в такси, но и выходить из здания аэропорта, сказав, что это опасно.
Действительно, он ждал у самого выхода в зал. По его виду Лена сразу поняла, что опоздала. Она прижалась к его груди и разрыдалась. Дальше она все помнила очень смутно. Они куда-то ехали, потом был гроб, а в нем — папа, но какой-то маленький, с желтым, восковым лицом. Совсем не такой, каким она его помнила — большим, крепким, сильным, добрым. Потом были люди, они приходили и уходили, трясли ей руку и целовали. Андрей о чем-то ее спрашивал, но она никак не могла понять, до нее доходили отдельные слова: кладбище, похороны, кремация, деньги. Она открыла кошелек и отдала все, что там было, но Андрей вернул одну бумажку. Дальше все снова куда-то ехали. Гроб закрыли, и он стал отъезжать, Лена кричала и хотела его остановить, ее держали и не пускали. Затем долго сидела и плакала, рядом был только Андрей. Кто-то дал ей в руки не то коробку, не то банку серого цвета, и они снова поехали. Вот они у могилы ее мамы, а рядом небольшая ямка, ей надо положить туда коробку. Нет, она не хочет, но... кладет. Ямку засыпают землей, а дальше — тишина...
Очнулась Лена в квартире папы одна, была ночь. До утра она бродила по полупустым комнатам и пыталась из обрывочных воспоминаний составить общую картины произошедшего. Помог ей в этом деле Андрей. Утром он пришел и очень обрадовался, что она пришла в себя. По мере его рассказа все становилось понятным.
Похороны стоят немалых денег. Тех, что она привезла с собой, явно не хватало. Он ничем помочь не мог, сам уже несколько месяцев без работы, перебивается случайными заработками. Поэтому решил кремировать тело ее отца, а урну с прахом захоронить рядом с могилой матери. Это был самый дешевый вариант.
Квартира, где жил папа, не была приватизированной, и ее надо было вернуть государству. Вещи и мебель он начал продавать, вот уже выручил полторы сотни долларов. К великому удивлению Лены, она была в Москве уже десятый день, и пора было возвращаться. Вечером обещали принести еще деньги и забрать оставшуюся мебель. Так что Андрей приехал забрать ее к себе. Лена чувствовала себя как после тяжелой болезни и еле способна была передвигаться, но все-таки один день походила по Москве. Город ей не понравился, он стал грязнее, чем до ее отъезда, и люди были злее. Вечером Лена позвонила Сергею. Он очень обрадовался, узнав, что она вышла из шокового состояния и собирается домой. Обещал ее встретить и сказал, что больше никуда не отпустит одну.
Войдя в зал прибытия аэропорта Бен-Гурион, Лена облегченно вздохнула. Наконец-то дома, и тут же екнуло сердце — скоро и эту страну она вынуждена будет покинуть. Откинув эти невеселые мысли, пошла навстречу ожидавшему ее мужу.
Полет проходил ночью, уснуть в самолете так и не удалось, а поэтому, приехав к себе и проводив суженного на работу, Лена бухнулась в постель и отключилась на несколько часов. Выспавшись встала, пошла перекусить и начала приводить квартиру в порядок.
Вечером позвонила Мише.
— Алло, — ответил знакомый голос.
— Привет, Миш! Как дела?
— Здравствуй, Леночка! Как ты? Как перенесла все это?
— Ой, и не спрашивай, — тяжело вздохнула собеседница, — даже думать об этом тяжело. Может, как-нибудь потом расскажу.
— Ты когда прилетела?
— Сегодня утром.
— Собираешься завтра на работу выходить или отдохнешь пару деньков?
— Да, где там отдыхать, я почти все деньги, которые брала с собой, растратила. Теперь зарабатывать надо.
— Хочешь, я завтра с утра за тобой заеду, чтобы с непривычки на автобусе не телепаться?
— Конечно, хочу, спасибо, Мишенька!
— Ну, до завтра!
— Пока!
Примечания:1.Теудат зеут — удостоверение личности.
2.Даркон — заграничный паспорт.