Часть 11
Рано утром Лена стояла у обочины дороги рядом со своим домом. Она волновалась, как перед первым свиданием. Никак не могла отделаться от нехороших предчувствий. Почти три недели ее не было на работе, мало ли, какие события произошли в ее отсутствие. И по Мишке соскучилась. Вчера он говорил приветливо, но сдержанно, как видно, кто-то из детей был рядом.
Тут она увидела серый Рено, выезжающий из-за поворота. Автомобиль остановился прямо посреди дороги, так нередко делают в Израиле, ведь вся обочина занята припаркованными машинами. Лена быстро прыгнула вовнутрь, и водитель нажал на газ.
— Мишка, привет! — дождавшись, когда машина отъедет подальше, она чмокнула его в щеку. — Ну, рассказывай, какие новости?
— Новости есть, у нас четыре новых работника. Фира с Белкой уволились, как я и предполагал, нашли работу поближе к дому. Ави тоже ушел. Он требовал от Минаше повысить зарплату, но тот не дал. На такую заплату, сама понимаешь, могут жить только олимы [1]. Теперь вместо него запускает первый конвейер мой тезка. Знаешь, он так похож на Гришу, что девчонки уже называют их — Мишка-Гришка. Правда, иврит у новенького получше. Ну, и три женщины новые — одна вместо тебя, а две вместо наших новоселов.
— Так одну теперь уволят?
— Нет, помнишь, рядом с моим кабинетом есть комната, так я туда новую небольшую машину устанавливаю. Дня через два-три запускать буду. А пока кто-нибудь на замене будет, или ты займешься руководством, а на упаковку не сядешь.
Так за разговорами они доехали до своей фабрики и начали трудиться. Пролетел рабочий день, а вечером Лена принимала любовника у себя.
Два последующих дня можно было назвать продолжением отпуска. Она не занималась упаковкой, а только руководила ею и помогала Мише опробовать новый станок в качестве станочницы, за что он рассчитывался улыбками и ласковыми прикосновениями, иногда и довольно смелыми. Но вот механизм заработал и начал выдавать продукцию. Начальница упаковочной бригады села на свое рабочее место.
Теперь у нее появилась возможность присмотреться к новым женщинам. Среди них выделялась Мила. Она единственная жила не в Бат-Яме, а в Ришене. Ей было лет тридцать семь-тридцать восемь, невысокого роста, довольно полная. Ее красивые округлые формы заставляли мужчин останавливать на ней взгляд. Миловидное лицо с умными голубыми глазами, черные, коротко подстриженные волосы. Интеллектом Мила тоже выделялась из остальных. Несмотря на то, что приехала из какого-то областного центра на Украине, была образована и начитана. Казалось бы, вот с кем можно подружиться, но Лена сразу почувствовала в ней соперницу. Тем более Миша уже стал обращать на нее внимание. Пока — как на работницу. Она лучше схватывала и поэтому первой стала работать на новом станке, в настройке которого участвовала Лена. Это настораживало ревнивицу, воображение уже рисовало красочные картинки проходившего обучения управлением станком.
Еще одно новшество, появившееся за время отсутствия, сильно действовало на нервы Лене — раз в неделю или в две бабоньки уговаривали своего начальника отвезти их в какой-нибудь магазин за покупками, а потом развезти по домам, чтобы не таскались с грузом. Иногда она тоже ехала, а иногда ей говорили, что не ее очередь, и приходилось возвращаться на автобусе.
Но вскоре все эти проблемы отошли на второй план — приближался экзамен в Канадском посольстве на знание языка. Сергей вечерами упорно штудировал учебники и даже пытался читать детские книжки, что его супруга купила в Стимацком. Разговорный английский у него хорошо продвинулся. Лену больше беспокоили его знания по специальности. Как им говорили, там на это особо обращают внимание. Сама же, хоть и учительница, тоже решила повысить свои знания, читая книги известных английских и американских писателей в подлиннике.
Вот и настал тот день. Сергей с Леной едут на экзамен. Она волнуется страшно, а вот супруг уверен в себе. Их встречает приятная женщина, приглашает в небольшую комнату и дает бланки с заданием. Экзаменуемые начинают работать под ее строгим контролем, им не дают даже перекинуться словом. Пятнадцати минут хватило Лене, чтобы выполнить все. Ее ученику потребовался почти час. Пока он трудился, женщины спокойно болтали между собой о разных пустяках. На английском языке, конечно. Сергей, наконец, закончил и сдал свои листы. Экзаменатор проверила, показала пару ошибок. Задав несколько простых вопросов, попросила Сережу написать, что он думает о мирном процессе в этом регионе. У Лены аж сердце замерло. Разговоры на политическую тему они не прорабатывали. К ее большому удивлению, он кивнул головой и стал что-то писать. Оставалось только ждать, а пока — продолжить беседу с новой «подружкой». Минут через пятнадцать Сергей протянул экзаменатору свои записи. Видя, как меняется выражение лица, Лена ничего не могла понять. Сначала глаза округлились от удивления, потом появилась легкая улыбка, наконец, она рассмеялась и протянула ей лист с ответом. С первого взгляда на написанное, все стало ясно. Единственное слово, которое понял Сергей, было «процесс», вот он и описал технологический процесс по своей специальности. Женщина поцокала языком, прокручивая в голове ситуацию, и сообщила, что зачтет им экзамен. Обоим экзаменуемым больших усилий стоило вежливо поблагодарить ее и удалиться, а не кричать и прыгать от радости.
На следующий день Лена с восторгом рассказывала Мише, как проходил экзамен, и что они преодолели последний этап, и, значит, через два-три месяца у них будет разрешение на въезд в Канаду. Но он, как ни странно, ее восторга не разделил, сухо поздравил и ушел в свой кабинет. И тут она поняла, что радовалась скорой разлуке с ним.
Прошло пару недель, жизнь никак не изменилась. Так же работали, так же «отдыхали» после работы. И за покупками их начальник свозил, но в этот раз Лена ехала, была ее очередь.
В один из дней, уже к концу работы, к Лене подошел Миша и сказал, что сегодня Мила попросила подвезти ее в магазин в Ришене, так что ей, Лене, придется поехать домой на автобусе. Девушка не особо обратила внимание на сказанное, поняв только: «поедешь на автобусе». Когда же она вышла на улицу и увидела Милу, сидящую рядом с Мишей в салоне машины, то сразу поняла, что едут они не в магазин. Нет, такого допустить было нельзя, забыв обо всем на свете, бросилась на капот отъезжающей машины, кричала, что не позволит им ехать вдвоем, требовала от пассажирки выйти или взять ее с собой. Водитель тут же остановился, заглушил двигатель и вышел из машины. Он подошел, взял ее за плечи, повернул к себе.
— Лена, посмотри на меня, — жестко сказал он, — ты что творишь! Ты позоришь себя и меня. Успокойся и езжай домой. Завтра с тобой поговорим.
Ничего другого не оставалось, как, понурив голову и вытирая слезы, поплестись на автобусную остановку.
Примечания:1. Олимы — так называют себя русскоязычные новые репатрианты, сокращая ивритское "олим ходашим" (дословный перевод — вновь поднявшиеся).