23 глава
— Сантана Блэкторн. — Она представилась и лучезарно улыбнулась.
Я прекрасно знала, кто ты такая, уж поверь. Её глаза немного уменьшились с последней нашей встречи, что могло свидетельствовать о недавней инъекции ботокса. Короткое красное платье грозилось показать больше, чем я того хотела, а каблуки. Черт. В голове сразу же начали мелькать картинки жесточайших убийств, на которые только могли быть способны эти... пятнадцать... восемнадцать сантиметров?
— Вы, наверное, помните меня ещё с благотворительного вечера, не уверена, узнали ли Вы меня несколько дней назад на улице, — продолжала она, а я никак не могла решить, куда меня заведёт эта встреча. Доминик пригласил меня сюда, зная, что дома его жена? Может, он не знал, что она придёт?
— Да... да я помню Вас, я...
Она подняла вверх идеально наманикюренный палец и улыбнулась.
— Валери Максвелл в юношестве, Валери Блэкторн парой годов ранее, и снова Валери Максвелл. Я не ошиблась?
— Кхм, — мне резко перестало хватать воздуха, — боюсь, что всё верно.
— Мне всегда было интересно, какой была его предыдущая жена, выпьешь со мной? Вино лучших сортов. — Сантана прошагала к кухонному островку и достала бутылку из бара.
Её голос из приторно-сладкого превратился в более жёсткий, но женщина вела себя так обыденно... В голове всплыли слова Доминика о том, как Сантана отравила его бывшую.
— Воздержусь. — Я оглянулась на дверь лифта.
— Он не откроется, никто не потревожит наш разговор, — заверила она меня, откупоривая бутылку.
— Как... чудесно, — процедила я сквозь улыбку, наблюдая за каждым её движением.
— Знаешь, он ведь настолько искусно скрыл всю информацию о тебе, что первое время я даже не знала, что он был женат. — Сантана пригубила из бокала и уперлась боком в стол. — Ты действительно особенная, никогда раньше Ник так не реагировал на мои происки с его бывшими. Все те девки были простыми пустышками, подстилками на одну ночь, но ты...
— Я, конечно, прошу прощения, но я была его женой. Так что просто чисто физически, как в принципе и теоретически, не могла быть девочкой на одну ночь, — вклинилась я, разъясняя ей ситуацию.
Кажется, Сантана действительно удивилась, что я могла что-либо ответить, потому что её брови спрятались так высоко под челкой, будто их и вовсе не существовало. Если она продолжить так активно использовать мимические мышцы, то, что она ввела себе под кожу, вытечет назад.
— Я дольше его жена! — воскликнула она и бросила свой бокал на пол. Я подпрыгнула на месте от такой резкой перемены настроения, а Сантана, в свою очередь, отшагнула от стекла и сделала глубокий вдох. — Наш брак длится дольше, чем ваш! Почему он до сих пор так сильно тебя любит?! Он сказал, что подает на развод!
Тело пробрала дрожь. Эти слова застали меня врасплох. Любит? Вряд ли он бы стал показывать хоть какие-то чувства ко мне при ней. Но развод? Видимо, это и натолкнуло её на столь блестящую мысль.
— Я же знаю, что вы переспали после того, как я сбила чертового пса! А ведь он должен был понять, что я знаю!
Сантана запустила руку в свои золотистые волосы, а до меня медленно дошёл смысл сказанного. Сбила пса? И тут всё действительно прояснилось. Машина на парковке. Её любовь к мести. Переглядывания Доминика и Адама. Они что, знали всё с самого начала?
— Ты сукина дочь! Я бы и близко не приближалась к Доминику, если бы знала, насколько ты сумасшедшая! Как ты могла решить, что можешь покалечить живое существо?! Тебя совесть не мучает?
У меня внутри всё сжалось при этих словах, ведь если бы она надавила на педаль газа чуть сильнее... У неё и вправду что-то не в порядке с головой.
Я приблизилась к Сантане на расстояние вытянутой руки и выхватила бутылку, которую она стащила с тумбы. Мало того, что она решила, будто может ранить или ещё хуже — убить моего Баша, так она думала, что сделала это для благого дела. Внутри разрасталась настоящая буря, подпитываемая гневом и яростью.
— Детка, я жена самого богатого мужчины в Бостоне, а, может, и во всём штате, — засмеялась Сантана, опуская руки, — я много чего могу решать. Тем более, когда это касается моего мужа!
В её серых глазах сверкало безумство, кожа от злости покрылась красными пятнами. Ненормальная! Как он мог жениться на ней? Сантана почти незаметно дёрнула рукой, и ногу пронзила острая боль. Вскрикнув, я отшатнулась назад. В руке Сантаны находился пустой шприц, а на лице сияла победная улыбка.
— Ты что со мной сделала, ненормальная?
Я попятилась назад, но вскоре мои ноги подогнулись. По крови будто пустили свинец, и каждая клеточка отяжелела на несколько килограмм. Неужели именно так люди чувствуют себя перед смертью?
— Ты выглядишь очень уставшей, Валери, отдохни. — Сантана медленно шагала мне навстречу, пока я окончательно не свалилась на пол. Каждая кость возмущённо застонала.
— От этого препарата твои конечности онемеют на некоторое время, но этого хватит, чтобы мой план воплотился в реальность. — Она захлопала в ладоши и откинула волосы за спину.
Сейчас Сантана напоминала капризного ребёнка, которого привели на цирковое представление. Я начала чувствовать, как немеют руки и ноги, как пальцы по-очереди отказываются сгибаться, а чувство безысходности распространяется по телу. Сантана снова вернулась за бутылкой вина и отхлебнула добротный глоток.
— Послушай, мне твой муж и даром не нужен. Не делай ничего такого, о чём потом будешь жалеть, — взмолилась я, призывая к последним клеточкам сочувствия в её маленьком мозгу. Хотя при этих словах сердце сжалось до микроскопических размеров. Как мистер Блэкторн позволил сыну жениться на ней? Она же больная.
— Я никогда ни о чём не жалею. Доминик ещё ни разу не изменил мне, но ничто не вечно, как оказалось, — оскалилась она, бросая пустую бутылку в раковину. — Он сейчас не понимает, но я делаю это для него! Он поймёт, насколько я любящая жена, и забудет о тебе!
От её бурной жестикуляции начала кружиться голова. Я почувствовала, что слова даются мне с не меньшей тяжестью, нежели движения. Кажется, эта дрянь уже и до языка начала добираться.
— Откуда... откуда ты узнала, что у него со мной что-то было? — пробормотала я, глядя в окно за её спиной. Солнце садилось. Кэт в ближайшее время не заподозрит ничего неладного, телефон в заднем кармане, придавлен моей онемевшей задницей к полу, а я не могла сдвинуться с места. О лучшем положении дел и мечтать страшно.
— Всё случилось довольно спонтанно, знаешь ли. — Она присела на стол в кухне. — В тот вечер, когда ты налетела на меня, я даже и подозревать не подозревала, кто ты на самом деле. Когда ты убежала, моя подруга вдруг задала странный вопрос: «Ты что, знаешь её?». — Сантана глядела на стену над моей головой, вспоминая тот вечер, когда я опрометью бросилась возвращать Джареда. — Конечно, знаю. Валери PR-менеджер нового партнера Доминика. Мне показалось странным, то, как Эмбер удивилась, но потом всё прояснилось. «Бывшая жена Доминика работает на его нового партнёра?! Ого как тесен мир!». Эмбер действительно думала, что я знаю всё о тебе, а меня будто обухом по голове ударили. Сразу вспомнилась наша первая встреча, как Ник постоянно оглядывался, выискивая кого-то в зале, а потом и вовсе исчез, вернувшись без пиджака. Он стал проводить меньше времени со мной, часто пропадал в офисе, и даже не спал со мной! В его машине есть жучок, о котором мой любимый муж не знает. Так что, котенок, — она сделала особое ударение на этом слове, — я знаю больше, чем, наверное, даже ты сама. Столько было сказано там и в твое присутствие, и без тебя, что никаких сомнений нет... он ни черта не разлюбил тебя!
А ведь Доминик когда-то говорил, что его подруга видела мои фото. И всё это произошло лишь потому, что Джаред решил, будто я сплю с Адамом! Даже не с Домиником! Нужно было не бежать за ним, а плюнуть сразу. В итоге я лишь больше унизилась и сама себе выкопала яму. В голове всплыли обрывки наших разговоров с Домиником, и даже утренний диалог с Адамом. Черт! Я закрыла глаза от бессилия, понимая, что Сантана знает достаточно, чтобы убить меня. А ведь было сказано, что в машине и без меня прилично наговорили. Господи, а если она и ему захочет отомстить? Осталось только размышлять как. Заколет каблуком, зарежет ножом или отравит вином. Язык онемел до такой степени, что ни единого слова больше не сорвалось с губ.
— Ох, не волнуйся, всё произойдет относительно быстро, — улыбнулась Сантана и изящно ускакала в другую комнату.
Если обычных бывших Доминика она просто травила, то на меня у неё явно имелись немного другие планы. А всё лишь потому, что я поддалась чувствам и поверила, что ничего в моей жизни и не менялось. Что мы с Домиником не расставались, что та ночь была одной из многих. Поверила, что этот единственный раз не приведет к последствиям, а ведь наши отношения с самого начала увенчались лишь частым посещением больницы, драками, полицией и болью. Спустя некоторое время тяготящих душу раздумий, нос уловил запах гари. Сердце упало в пятки. Странно, как это оно тоже не онемело. Сантана вышла в прихожую и, злорадно улыбаясь, возвысилась надо мной.
— Все будут думать, что эта ревнивая бывшая решила снова вернуть себе мужа и из ревности подожгла дом, думая, что я внутри. К сожалению, бедняжка не знала, что я в Париже, не смогла убраться отсюда вовремя и сгорела вместе со всем остальным. Не волнуйся, я даже разрешу Доминику немного погоревать. — Она закинула сумку на плечо и ногтем нарисовала крестик на сердце.
Сумасшедшая! Я бы выплюнула это в её искусственное лицо, если бы могла пошевелить языком.
— И что он в тебе нашел? — хмыкнула она, ущипнув меня за щеку.
Чужие волосы неприятно закололи кожу, но она вовремя отодвинулась. Проведя своим длинным алым ногтем по моей губе, Сантана с отвращением прицокнула. То же спросила бы и тебя, Сантана Блэкторн. О чём Доминик думал, когда опускался на одно колено перед тобой?
Боковым зрением я заметила блики оранжевого пламени в соседней комнате, и одинокая слеза скатилась по щеке. Это действительно отстойная концовка. Сгореть заживо от рук сумасшедшей жены своего бывшего мужа, чтобы потом все считали, что на самом деле виновата ты сама.
— На случай, если ты попытаешься доползти до лифта — даже не пытайся, он не приедет. — Сантана продефилировала к лифту и нажала кнопку вызова. — Была рада познакомиться с тобой, Валери Максвелл, жаль что приходится расставаться именно так, но у меня самолёт через двадцать минут.
Она одарила меня счастливой улыбкой. За её спиной раздался писк, и двери лифта разъехались. Надежда угасла так же быстро, как и родилась. Понятное дело, что в кабинке было пусто, и никто не пришёл мне на помощь. А эта стерва ещё и воздушный поцелуй послала на прощание. Вот гадина! С таким же писком двери закрылись, и я осталась один на один с огнём, грозной поступью переместившимся за порог прихожей. В помещении появилось много дыма, гарь разъедала глаза — единственный орган, сохранивший способность двигаться. Даже если Сантана и боялась, что сумею доползти к лифту, — её пустой мозг заранее распорядился влить в меня лошадиную дозу этой дряни. Я не чувствовала ни одной дееспособной клетки внутри, а рук и ног как будто вовсе не существовало.
Секунда за секундой, миллиметр за миллиметром — огонь распространялся так быстро, что я решила, не обошлось без горючих средств. От дыма в квартире стало намного темнее, а воздух отяжелел и давил на тело, подобно металлической наковальне. В десяти метрах от меня загорелись дорогущие шторы, скрывавшие панорамные окна, а разбитый бокал с остатками вина на полу в кухне вспыхнул.
Я лежала у стены, буквально в пяти метрах от лифта, но путь мне преграждал не менее дорогой замшевый диван. Жар неприятно пек кожу, тело сотряслось от кашля, настолько дым заполнил легкие. Лучше бы эта сука отравила меня. Белые стены покрылись черной сажей, деревянная мебель трещала под давлением стихии, а мое тело валялось в эпицентре действия, почти бездыханное, ожидая своей участи. Слезы душили ещё похлеще огня, когда я почувствовала, как жар подкрадывается к ногам. Крик застрял глубоко в горле, а глаза закрылись от нежелания видеть происходящее. Родители убьют его.
Сквозь потрескивание горящей мебели пробрался звонкий писк. Глаза открылись сами собой, чтобы остановиться на ужаснувшемся Доминике. Он приложил руку к лицу, перекрывая доступ дыма, и обвёл взглядом комнату.
— Котенок. — Он бросился ко мне, перепрыгивая через занявшийся пламенем диван, и опустился на корточки. — Валери!
Я зажмурилась, понимая, что сказать ничего не смогу, а когда снова открыла глаза — уже была в воздухе. Доминик подхватил меня на руки и нёс к лифту. Тело снова сотряслось от кашля, а слух уловил ужасный грохот прямо за спиной. Доминик прижал меня к сердцу и внес в лифт.
— Теперь всё будет хорошо, я успел, — вздохнул он, рухнув на пол кабины. Я смотрела в потолок невидящим взглядом, а Доминик гладил мои щеки, убирая в сторону волосы.
Так хотелось прижаться к нему и зарыдать в рубашку. Он, как всегда, спас меня. Спас от гибели. А я даже не могла поблагодарить или просто обнять. Даже пальцем пошевелить. На этот раз четырнадцать этажей пролетели, как один.
— Господи, что она с ней сделала?! — запаниковал Адам, подбежав к нам.
В углу возле стойки администратора прятался тощий с сальными волосами, теперь под его глазом красовался лиловый синяк.
— Не знаю, она совсем не двигается. Нужно отвезти её в больницу. — Доминик направился к выходу из здания.
— Я уже вызвал пожарников, побуду здесь, пока всё не закончится! — крикнул нам вдогонку Адам, но я уже созерцала вечернее небо. Чистый воздух наполнил легкие, отчего я снова закашлялась.
Огромное количество зевак толпилось вокруг здания, наблюдая за тем, как огонь прорывается сквозь окна дорогого пентхауса. Многие начали оглядываться на нас, но Доминик упрямо следовал вперед, обходя зрителей. Спустя некоторое время уши уловили вой сирен скорой помощи, а что было потом остается загадкой, так как мой организм решил наконец отключиться до лучших деньков. Лишь тихое я люблю тебя маячило на задворках подсознания, пока тьма держала меня в своих объятиях.