Глава 50
В коридоре на втором этаже гостиницы стояла толпа народа и все спорили и что-то доказывали голубоглазой шатенке, которая держала в руках портрет. Этот портрет целый час рисовал приезжий художник Бертран, но девушка, взглянув на него, заявила, что на портрете не она вовсе.
Человек десять, сбежавшись со всей гостиницы на шум, посмотрели на портрет, потом на девушку и заявили, что картина в полной мере отражает ее внешность. Художник искусно написал свою модель, передав в точности все черты.
— Ну, конечно, это не я! Бертран, да посмотрите же, не я! Ладно, волосы мои, допустим, но лицо! Разве это мое лицо? У меня совершенно другой нос и рот, разрез глаз, оттенок радужки, ой, перестаньте вы все, это не мой портрет!
Алегра чуть не плача пыталась доказать художнику и присутствующим, что на портрете какая-то другая девушка, но население гостиницы утверждало обратное. Даже хозяин гостиницы пришел, попыхтел, разглядывая портрет и Алегру, и сказал, что портрет полностью передает ее красоту. Художник хватался за сердце, за голову, не понимая в чем дело, как он, профессионал в своем деле мог написать плохой портрет.
Алегра заметила черный высокий хвост Электрис и выскользнула из толпы спорящих постояльцев. Девушка не успела позвать Эле и пошла за ним в комнату, постучав она вошла и все постояльцы за ней. Вытолкав нахалов в коридор, Алегра бросилась к другу и стала жаловаться.
— Посмотри на этот портрет! Целый час я позировала художнику, а он написал не мой портрет и все утверждают, что это я! Но ведь это не я, абсолютно.
Внезапно Алегра увидела дневник Алании в руках ведьмака и, вскрикнув от неожиданности, схватила книжечку, выронив портрет на кровать. Девушка стала перелистывать страницы, не зная с чего начинать читать. Ее привлекло то, что к концу дневника почерк сестры стал неразборчивым, вязким, буквы наскакивали друг на дружку, так, что прочесть их нельзя было. Алегра нашла дату, когда Алания еще жила в их семейном особняке и стала читать...
"Дней десять я ничего не писала, потому что кончина моей дорогой Алегры уложила меня в постель. Все мои мечты разбиты и ничего больше не радует. Муж пришел и сказал, что Алегра сбросилась со скалы в океан, это видели его люди. Вот почему она не приезжает из путешествия и ничего не пишет. Я все еще не могу поверить, почему она делала это... Невозможно! Алегра была полна идей и жизни, зачем ей бросаться со скалы?"
Далее был большой перерыв в записях и снова маленькая заметка:
"Служанка убирала вещи Алегры и нашла записку, в ней сестра пишет, что познакомилась с каким-то мужчиной и сильно полюбила его в тайне от всех... Она намекает на то, что он из семейства Истош. Этот мужчина ей не отвечает взаимностью и Алегра не хочет без него жить. Наверное, это и есть ответ на вопрос, почему она сбросилась со скалы. Но почему Алегра ничего не рассказала мне? Ее смерть подтверждают очевидцы, но тело не нашли... Да разве найдешь в океане тело, его сожрали монстры, так и муж мой говорит..."
Алегра прочитав эти слова, сидела с открытым ртом, не в состоянии поверить увиденному. Посмотрев на Эле, она пересказала написанное в дневнике и долго молчала, глядя в окно. Потом медленно заговорила.
— Аланию убедили, что я сбросилась со скалы! Какой кошмар... То-то она и смотрит на меня, как на призрака... Я не кидалась со скалы и любимого человека у меня нет! Я влюблялась последний раз в пятнадцать лет! Что все это значит!?
Она пролистала дневник и нашла записи, сделанные Аланией уже в крепости Корф. Затаив дыхание, Алегра стала читать их вслух:
"Крепость — ужасное место... Здесь холодно, как у Мертольца в сердце. Не понимаю, как я могла выйти за него, он помешан на серебре. Самое ужасное, что сегодня случилось — приходила какая-то девушка, которая утверждает, что она моя сестра. Какими бывают черствыми люди... Муж прогнал ее. Мне хочется забыться, эта курительная смесь хорошо успокаивает меня..."
Алегра потерла лицо, ее плечи опустились и она поднявшись, заходила по комнате, прижав дневник к груди. Мысли, события и люди перепутались, она бы сама покурила какой-нибудь смеси, чтоб забыться. Но, кажется, ниточка вылезла из клубочка и теперь можно хоть что-то понять.
— Я не знаю, что все это значит. Но на портрете, мне кажется, действительно ты. А вот речь об их семейных неурядицах не заходила, – приняв вертикальное положение, проговорил Эле. – Но то, что мне в том доме больше не рады, это я точно знаю. Этот Мертольц такая скотина, а Алания больше похожа на ожившего мертвеца, чем на женщину.
Он потянулся к прикроватной тумбочке и взял стакан с водой, сделал пару глотков, чтобы промочить горло. Эле прошел за небольшую ширму, дабы снять дорогой наряд. Прелестная вещь, но только для того, кто может оценить всю ее прелесть. Ведьмак к такому числу людей, не относился, поэтому поспешил скорее облачиться в свои штаны, рубаху и жилет.
— Я кое-что знаю, – мелодично пропела фея из-под потолка.
Она спустилась на уровень глаз Алегры, скорее для того, чтобы девушка ее разглядела, нежели для улучшения слышимости. Воблу позабавил удивленный взгляд шатенки, которая отреагировала так же, как и остальные люди, что первый раз видят фей.
— И чтобы предотвратить глупые расспросы, прежде я скажу, – выпалила Вобла, уперев ручки в бока. – Да, я фея. Да, я летаю. Нет, я желания не исполняю. Нет, потрогать меня нельзя.
— Знакомься, Алегра. — послышался голос из-за ширмы. – Эта Вобла. Вобла, это Алегра. Всем приятно друг с другом познакомиться, а теперь выкладывай, летающая пищалка.
Фея скосила недовольный взгляд на ширму, потом важно пропорхала мимо Алегры и уселась на спинку стула. Чтобы потянуть время назло ведьмаку, а также потому, что ей нравилось выражение заинтересованности на лице новой знакомой, Вобла сделала значимую паузу, во время которой рассматривала свои крохотные ноготки на ручке.
— Когда я летала по комнате этой барышни, там убиралась тетка. Не знаю, может, она не в себе, а может, у нее хобби разговаривать с собой, но только эта бабенка кое-что сказала, – фея подлетела ближе к девушкам и немного понизила голос, подчеркивая этим самым важность сведений, которые она добыла. – Все из-за денег. Этот банкир планирует сдать твою сестру в сумасшедший дом. Не знаю как, но после того, как я побывала у нее в комнате мой разум творил со мной очень странные вещи: я со шкафом здоровалась, за мной летели младенцы с крыльями, и, вроде, Электрис пихал меня в карман крыльями вперед.
— Я действительно так сделал. Воблочка, с меня еще один солнечный фрукт, – скрестил руки на груди Златоцвет, а у феечки открылся рот в немом возмущении и она сразу же надула щеки, как только его закрыла. – И что же получается? Мертольц сводит твою сестру с ума, так как она стала ему не нужна. Наверное, он и приехал в эту дыру, чтобы сделать это быстрее, изолировав ее от всего мира. Аланию нужно вытаскивать оттуда, потому что она действительно выглядит очень плохо. И под «очень плохо» я не подразумеваю размазанную помаду или растрепанную прическу.
Ведьмак сел на стул и испытующе посмотрел на свою гостью. Он ожидал ответа и боялся услышать то, что ему придется еще раз вернуться в тот дом.
Услышав, что Алания похожа на ожившего мертвеца, девушка упала на стул и закрыла лицо руками. Она винила себя во всем происходящем, Алегра слишком много путешествовала и оставляла сестру одну, и хоть та была старшей, но за ней нужен присмотр. Раздался тоненький голосок и перед Алегрой появилась крошечная фея. Девушка никогда не видела фей, конечно, они были у многих в качестве магических существ, но Алегре не представился случай познакомиться поближе.
— Привет... Жаль, что не выполняешь желания, что совсем не выполняешь? Ты была в комнате Алании?
От дальнейших слов Воблы Алегра совсем раскисла, она так и знала, что банкир что-то замышляет. Не смотря на встречу с прелестной феей, что должно было обрадовать Алегру, потому что она обожала всяких крошечных, забавных существ, да еще и с крыльями, девушка сникла и опечалилась пуще прежнего.
— Мертольц... как он мог! Алания — прекрасная девушка, ей было все равно, что он толстый и в возрасте, она уважала его и любила. А он... Алания пишет про какую-то смесь курительную... Неужели это наркотики... Когда к нам приходили ее друзья, она любила немного покурить чего-то веселящего. А сейчас могла пристраститься! Ужас... Ее нельзя оставлять одну, вокруг нее одни враги, мы должны ее спасти!
Алегра вскочила и нервно забегала по комнате, как загнанная в клетку рысь. Ее беспокоил портрет и то, что все говорили, что на портрете она, но это было не так. К тому же, у Алегры поднялся жар, ее лихорадило, в горле першило, и комната плыла перед глазами.
— Похоже, сидение на морозе и ветре вчера дает о себе знать... Что-то мне не хорошо. Эле, посмотри на этот портрет внимательно. Если ты видишь меня, то это значит, что здесь что-то не так... На портрете совершенно другая девушка. Но все видят меня другой... Та ведьма говорила, что на Алании и ее муже нет заклятий. Выходит заклятие есть на мне! Эти ведьмы... Никогда не скажут прямо, наверняка она знала про заклятие наложенное на меня, но смолчала, коварная...
Алегра легла на взбитые подушки, чувствуя, как жар становится больше, а в горле пересохло. Алегра редко болела и никогда не полагалась на целителей, выздоравливая сама без их участия. Однако, мысли ее путались и кроме жара в голове уже ничего не оставалось.
— Я здесь живу недавно, примерно дней семь, но это маленькое поселение в крепости и все друг друга знают, и приезжих также. Здесь есть несколько знатоков, которые способны снимать заклятия, но я не уверена... Нам надо поговорить с кем-то из них... Как же жарко... Ведьма Заин живет где-то возле самых ворот крепости, Лиандра здесь проездом, может уже и уехала, и еще... Какая-то старушка, она открыла здесь свою лавку с эликсирами, но ее грозят выдворить из крепости, потому что она в местном гарнизоне воинов не тем напоила. Сейчас я немного полежу и мы пойдем...
Сказав это Алегра впала в забытье, лихорадка усиливалась и на лице ее выступили капельки пота. Понятно было, что в ближайшие дни она никуда не пойдет, что ей нужен целитель или хотя бы отвар из трав.