Глава 36
Посмотрев, как Морион черной стаей исчезает в закатном небе, Эрхарт решил, что устал работать над докладом и ему надо освежиться, выпить чего-то, день рождение Покровителя великих, как никак. Да и ведьмак выглядел скучающим.
Магистр взял юношу под руку и вывел из комнаты, обещая приятный вечер. Он запер комнату и спустился с ведьмаком по лестнице в зал, где отдыхали его люди. За стойкой сидели четыре воина Ордена, которые уже хорошо, по всей видимости, приняли на грудь, а большую часть стойки занимал громадный орк.
Его спина с буграми перекатывающихся мышц выглядела титанически, что и говорить бойцы Ордена выглядели рядом с ним не столь эффектно. Эрхарт и Златоцвет подошли к ним и сели между своими воинами и орком. Заказав самое лучшее вино, какое здесь подавали, Магистр взял бокал и воскликнул: "Великий правитель Артемиса, живи вечно!".
Подобное желали всем правителям Эриона на многих пирушках и по залу пронеслись восхваления и пожелания тирану. Да, культ личности в Артемисе принял большие масштабы и насаждался в каждом дому. На стене висели не только портреты Ульриха, но и разные картины, изображающие сценки с его участием, к примеру, охота, посещение Ульрихом детских приютов, мастерских и тому подобного.
Безупречный красавец, мужественный, стойкий и добродетельный. На такие картины насмотришься и поймешь, что лучше него во всем свете не сыскать. Внушение действовало четко. Эрхарту налили еще вина, и он обратил внимание на орка, тот был явно с хорошего перепития и что творилось в его громадной голове сказать было трудно.
На зеленой орчьей коже были знаки Ульриха, даже что-то от Ульриха в нем было. Все понятно, это, наверное, тот орк, о котором болтал Морион. Выглядел он серьезным и суровым, а не таким, как его расписал вампир. Внушительный серьезный мужик.
— Приехал я, значит, на аудиенцию к Правителю. А сам думаю, что, если он меня обворожит или как это называется? Как-то воздействует, что я захочу остаться, прикупить особнячок, а может и приорат здесь нашего Ордена будет! Попасть под влияние Ульриха, то есть я хочу сказать, принять его идеи безоговорочно, такого не может случиться на первой же встрече? — Эрхарт начал прикидываться дурачком, от небольшого ума рассуждающего о непонятном.
— Марионеткой его боишься стать? А чего плохого? Слушай, что тебе говорят, исполняй и радуйся жизни! Не исполнил — бошка отлетела!
Эрхарт глянул на разговорившегося пьяного воина Ордена, но тот взгляда не заметил и продолжал нести ересь.
—А как можно от его влияния уберечься? Он в твоих мозгах покопошится, свои настройки настроит и будешь на карачках за ним ползать и следы целовать! А если убьет, то и будешь рад принять смерть, во имя, так сказать, величайшего! А он и имени твоего не запомнил, так блоха какая-то прыгала за ним!
Крамольные высказывания извергались изо рта воина, а Эрхарт вдруг поддакнул, не подумав, да еще дополнил: "И в братской могиле со всеми такими же зароют".
Оглянувшись на орка, Магистр расплылся в улыбке.
— Это мы говорим о том, что хорошо умереть за Правителя, понял? Хочешь умереть за него?
Другой воин жахнул об стойку бокалом и заорал:
— Чтобы Ульрих Черный пошел по Эриону и всех поработил?! Не бывать сему! Орден "Час расплаты" и не с такими разбирался!
Что тут началось! Невесть откуда взялись Стражи, скрутили воина, сказанувшего глупость и поволокли вон. Воин — здоровяк, прошедший много битв, запротестовал, началась драка.
Эрхарт пытался дипломатически уладить эту ситуацию, но его пообещали выслать из Артемиса. Эрхарт заявил, что самолично предаст воина казни, худров придурок испортил все дело. Остальные воины смотрели на Магистра укоризненно, но не спорили, молчали.
Эрхарт и Стражи, ведущие воина, вышли на задний двор и Магистр не дрогнувшей рукой отсек голову болтуну. Чуть все дело не испортил, балбес.
Однако, Стражи заявили, что об этом инциденте доложат Ульриху и только он решит, будет ли глава Ордена присутствовать на аудиенции. Все катилось к худрам... Эрхарт вернулся за стойку и угрюмо воззрился на бокал вина.
Такие речи воина могли все его планы ко всем тотепам разрушить. Вильгельм повернулся к орку и, улыбаясь, сказал:
— И в Ордене мнения разделились, но лично я такое давлю на корню.
Эрхарт понимал, что если об этом доложат Ульриху, то тот может расценить слова воина, как правду, сорвавшуюся с пьяного языка, но скрываемую на трезвую голову. А поступок Эрхарта, как попытку эту правду утаить.
— За Ульриха! Долгие лета! Славься!
Эрхарт чокнулся с кружкой орка, пытаясь понять, как это все воспринял он. Да как он мог воспринять, орки же туповатые. Если только Ульрих не видит его глазами и не слышит его ушами в данный момент.
Прилетев к окну Эрхарта, Морион увидел лишь темноту, самого Магистра в комнате не было и окно было закрыто, поэтому стая мышей, кружась, подлетела к ступеням гостиницы, и вампир стал собой. Праздничный город все больше зажигался всевозможными огнями, а народ все больше напивался, Стражи то и дело вели буйных под руки.
Морион улыбаясь, наблюдал за этим, он рассчитывал словить в этом городе жертву и наесться вдоволь. С этим Эрхартом, который гонял его по разным поручениям, не было времени на хороший ужин. Вампир вошел в гостиницу и направился в свою комнату. Апартаменты ему очень понравились, в Артемисе умели жить с шиком, это был богатый город, не зря Ульрих здесь обосновался. Морион хотел бы увидеть этого незабываемого мужчину воочию. Портреты — это одно, живой он был наверняка, гораздо интереснее.
Его кабинет произвел на Морион большое впечатление, Ульрих был невероятно умен и увлекался разными вещами, многогранная личность, к тому же он имел силу, какой не было ни у кого, он был подобен Фатуму.
Вершить судьбы эрионийцев с такой легкостью, для этого нужно иметь большой талант. В общем, для Морион загадочный Ульрих был приоритетом номер один. Вампир подождал, когда слуги нагреют воду для ванны и, приняв ее, надел красное одеяние, которое подчеркивало его идеальную фигуру.
Наряд завершили украшения из рубинов, Морион очень любил красные камни, и изящные туфли. Теперь нужно было найти Эрхарта. У вампира масса интересного для него, может быть, Каинита сделают приближенным Двора, вместо этого ядовитого ведьмака. Морион мечтал убить его и ждал подходящего случая, несчастного случая, конечно.
Эрхарта вампир нашел на первом этаже, он распивал и выкрикивал тосты. Морион не хотел вмешиваться в эту чисто воинскую компанию. Он сел за уютный столик в углу, и обмахиваясь красивым веером, наблюдал. Что-то пошло не правильно, и одного воина Ордена захотели увести Стражи, к ним присоединился сам Вильгельм. Морион недоумевал: неужели он убьет своего воина?
Вампир незаметно проследовал за ними на задний двор и стал свидетелем усекновения головы. Кровь, хлынувшая из шеи воина, разбудила в Каините жажду, жаль, нельзя было попробовать этой крови. Слуги потащили труп куда-то сразу, после того, как Эрхарт и Стражи ушли.
Вампир вернулся в зал, где Вильгельм что-то доказывал орку, которого Морион только что узнал. Орк сидел спиной, а сейчас повернулся профилем, этот монстр пытался изъясняться, лучше бы в монстрятнике за решеткой сидел.
Морион фыркнул, не понимая, что Эрхарт может говорить ему. На орке была символика Ульриха, но он же сущее животное, ни тотепа не смыслящее! Еще одна загадка, зачем Ульриху такое существо... Может быть, его разум был крайне прост для управления?
Морион умел гипнотизировать и знал, что чем проще разум, тем сильнее он поддается гипнозу. Мысль, что есть нечто, что придавало вампиру общего с Ульрихом, заставила его гордиться собой.
Морион решил немного подождать, когда Магистр поговорит со здешними, и пойдет к себе, тогда Каинит выложит ему свой главный козырь.
Яра довольно рыгнул. Напиток оказался как раз таким, какой он заказывал. Глаза открылись, морда посвежела, тяжесть из головы улетучилась, а барная стойка перестала примагничивать подбородок.
Встрепенувшись, как пес под дождем, орк слегка повернулся и разглядел подошедшего мужчину. Судя по минам "часовых", так Яра для себя решил называть представителей ордена "Час Расплаты", мужчина был среди них главным, то есть, это был сам Эрхарт?
Вместе с ним подошел мрачный злой красавчик в длинных одеждах черного цвета. Шаман Яр'Хэльм и ведьмак Златоцвет обменялись приветственными взглядами, как это подобает у представителей одной профессии.
Эрхарт заказал хорошего вина, в то время как его подопечные, на этом фоне, еще весьма скромничали. Привлек Магистр к своей персоне внимание громким и эффектным тостом, даже успел глянуть на орка, и отметил парадные украшения.
Точно Эрхарт!
«Что это? Я отвратительно трезв! Похоже, человек за стойкой с этим пойлом отрезвляющим переборщил, даже головная боль возвращается...», — хмуро подумал орк.
Он потребовал простого эля у человека за стойкой. Усмехнувшись и пожав плечами, тот плеснул громиле хмельного напитка. Отпив пару больших глотков, орк почувствовал, что это помогло. Мысли встали строем, глаза по-прежнему не закрывались, только что-то плыло вокруг.
Воздух казался плотнее, чем есть, будто бы сидишь в большом стакане киселя. Орк снова захмелел, прежний хмель не успел выветриться, как в брюхо уже начал поступать новый. Чудо-напиток с яйцом, плюс отсутствие нормального сна за последние сутки сделали свое дело. Но ничего, на ногах стоять можно, махать мечем и проламывать бошки можно!
Глава Ордена, кажется, тоже признал в чудовищном создании кого-то, о ком явно был предупрежден, или наслышан, и решил завязать разговор. Правда, с какого-то странного вопроса. Все подданные Артемиса были самостоятельными личностями, хоть и служащие одной общей цели, так что на подобные вопросы, у каждого имелся свой ответ.
Грязнокровка тоже не был исключением.
Он пояснил Эрхарту на плохом общем языке, что заслужить покровительство Ульриха очень тяжело. Его покровительство нужно заслужить в многочисленных боях.
Развалившись в вальяжной позе, орк наблюдал, как разворачивают подхваченную тему люди Вильгельма.
На вопрос Эрхарта, не хочет ли он умереть за Ульриха, орк ответил, что умрет за миг до того, как падет Повелитель.
Таверны и гостиницы по понятным причинам в эту неделю были переполнены, и всем ясно, кто являлся постояльцами и посетителями — фанаты Ульриха, конечно. Орк и сам скорчил озлобленно-уставшую гримасу, когда его ушей коснулись кощунственные резкие слова.
Когда Стражи поволокли виновника напраслины на плаху, Яра наклонился к человеку за стойкой и велел ему подливать в напитки "Часовщиков" что-нибудь, что еще больше развязало бы им язык и притупило бы рассудок.
Устало, опираясь одной рукой о стену, а второй держа кружку эля, твердокожий вышел на задний двор, пригибаясь под дверными проемами. Узнавшие его стражи тут же поспешили отсалютовать, но орк зажмурился и жестом раскрытой ладони показал, что им можно расслабиться и не прибегать ко всему этому.
Насладившись кровавым представлением, хорошо подходящим для завершения такого дня, орк отхлебнул пенного напитка и, пнув голову языкастого "часовщика", подкатившуюся прямо к его ногам, пошел обратно в зал.
Тем временем в зале прогремел новый тост. Орк улыбнулся и приподнял чашу. За все этой кутерьмой с казнью и выпивкой, Шаман не заметил появившегося вампира, хотя, его присутствие здесь было не удивительно.
Эрхарт чувствовал себя, как недомерок рядом с громадиной орком, сверху на этот беспредел взирал Ульрих с великолепного портрета, невозмутимый и холодный, отчужденный. Магистр косился на него с завистью, которую, как ему чудилось, он плохо скрывал. Воины Ордена, угнетенные казнью брата, сидели присмиревшие, и Вильгельм надеялся такое поведение у них и будет до конца их пребывания в Артемисе.
Не тут-то было, как только орк завел волынку о том, что покровительство еще нужно заслужить, опять начались пьяные рассуждения. Эрхарту стало казаться, что с каждым глотком, поднесенного им эля, воины ведут себя более разнузданнее и мелят все, что на язык попало.
— Милости Ульриха, говоришь, надо заслужить? А, интересно, что же ты сделал такого, что Правитель тебя избрал исполнителем своей воли, едва ли не правой рукой? Ты же всего лишь орк из резервации, который пас гусей и слыхом не слыхивал, что надо жрачку жарить на огне перед едой, — усмехнулся Вильгельм.
Фраза "правой рукой" разнеслась над стойкой эхом и стала какой-то очень двусмысленной. Эрхарт подавился вином и закашлялся, он глянул на орка, пытаясь распознать, что в его страшенной бошке делается и не выглядывает ли из этих орочьих глаз сам Ульрих. Может, он видит все, что видит орк?
Эрхарта передернуло и ледяные мурашки побежали по спине, вслед за холодным потом. Ему причудилось, что глаза орка такие же темные, как и у Правителя и настолько же глубокие. Эрхарт загорланил новый тост, все подхватили, он очень старался переорать своих вояк, которые начали новую телегу о том, как получить теплое местечко под крылышком Ульриха.
Нашли, идиоты, с чем сравнивать. Подвернулась и новая тема: орк своими словами утвердил, насколько предан Правителю. Эрхарт подхватил его фразу и продолжил:
— Послушайте же, братья Ордена, как нужно быть преданным до самого конца своему Покровителю!
На что его воины, опрокинув еще по кубку, ответили:
— Этот орк хочет сказать, что Ульрих будет править так долго, что сам орк состарится и помрет от старости? Да, неужто, за это время никто его не свергнет к худровой матери? А вообще надо об этом именно сейчас думать, потому что потом, еще через годик, Ульрих станет сильнее, и тогда его никакой дымовухой из Артемиса не выкуришь. Сейчас надо за горло брать этого неубиваемого гордеца, — забубнил кто-то из орденской братии.
Эрхарт вскочил и закричал, чтобы музыканты играли музыку и самые новые, популярные мелодии, ибо в такой великий праздник негоже сидеть с тухлыми рожами за столами, а надо танцевать и веселиться до упаду!
Его глаза заметались по залу в поисках партнерш для танцев для его проклятущих остолопов подчиненных. Их срочно надо было пристроить, пока они не наговорили самых опасных вещей. Рубить головы орденовцам, да так никакого народа не хватит. Он заметил вампира в красном и понял, что при случае очередной драки, будет ему подмога в виде разъяренного и голодного Каинита.
Девочки для его воинов нашлись быстро, красотки поволокли мужчин в середину зала и под грохнувшую музыку, закружили в танце. Эрхарт сгрудил вместе Златоцвета и Морион, приговаривая, что, похоже, все пропало к хурдам, его воины несут неположенное и компрометируют Магистра и Орден.
Треклятый орк сидит, подслушивает, и как бы им всем не огрести по полной программе. Надо закрыть на ночь комнаты на засовы и быть готовыми к нападению.