Глава 35
Чем дольше Эрхарт смотрел на дворец Ульриха, тем сильнее его одолевали странные мысли. Мнения внутри него разделились, с одной стороны Эрхарт хотел, чтобы его покровителем стал Ульрих. С другой, Магистр вдруг, почувствовал укол зависти к этому человеку. Об Ульрихе ходили разные слухи, иногда настолько невероятные, что от них Эрхарт отмахивался.
Говорили, что вся сила Ульриха Черного дана ему ужасным монстром с Острова Смерти, что если лишить его связи с тем монстром, то он станет обычным эрионийцем. Более того, поговаривали в Обителях магии, что получить такую же силу, как получил Ульрих, может любой, заключив договор с монстром. В последнее Эрхарту как-то не верилось, твари были безмозглыми, какой еще договор с ними заключать.
Слухов и сплетен было так много, что Магистр, получая новую порцию басен, только диву давался. Он хотел бы узнать секрет Ульриха, но стать таким, как он... Такая перспектива пугала Эрхарта. Неведомое всегда страшит, правитель Артемиса обладал огромной властью, но, если все это рухнет, что будет с ним?
— Игра стоит свеч...
Эрхарт отвернулся от дворца, великолепие которого затмило все здания города, и пошел в сторону гостиницы. Влекомый им Электрис, радостно шел вслед за Магистром. Он предвкушал ночь любви, праздник и встречу с Ульрихом. В эти дни правитель показывался народу с балкона, что позволяло рассмотреть его божественную красоту и услышать его голос.
Эрхарт думал о том, что уже стемнело, значит, вампир Морион уже в городе, требовалось дать ему несколько указаний. Когда аллея кончилась, Магистр и ведьмак вышли на широкую улицу, куда выходили двери различных увеселительных заведений. В конце ее стояла гостиница, как и большинство подобных домов города — превосходная и дорогая.
В честь дня рождения правителя она была с шиком украшена. Эрхарт и Златоцвет поднялись по широким ступеням и вошли в здание.
Вампир думал, что орк подвезет его до гостиницы, как порядочный житель Артемиса, но не тут то было. Зеленый был так пьян, что вытворял невесть что, а когда обозвал Каинита шлюшкой и предложил непристойности, Морион зашипел и, раскрыв большие крылья, взлетел в воздух. Он был взбешен и собрался наказать мерзкого орка. Биться с ним на мечах было не спортивно, он мог внушить орку какую-нибудь гадость, но в этот момент ему отказало воображение.
Морион взлетел и стал пинать орка, моющегося в пруду, но тому было все равно, шкура орка была грубая и не пробиваемая. Вампир стал внушать ему первое, что пришло в голову — окунуться в пруд с головой и не вылезать, пусть позахлебывается немного, но что-то препятствовало магии Внушения.
Морион обратил внимание на символы, которыми был покрыт и увешан орк. Это была символика Ульриха Черного и тогда Морион понял, что это его приспешник и вампир не сможет повлиять на орка. Вампир только разочарованно вздохнул.
Связываться с подданным Ульриха Морион опасался, все знали, что Ульрих читает мысли у всех, кто находится в его городе, и сам может внушить, что захочет. Развернувшись Морион полетел мимо смеющихся зевак и празднующих. Большая часть городских жителей были пьяными и от всех разило спиртным, в эту неделю выпьют все, что горит.
Гостиница находилась не далеко, вампир быстро долетел до нее и стал заглядывать в окна, паря над землей. Магистр сказал, что его комната на третьем этаже, как и комната Морион. В ярко освещенной комнате Каинит увидел Эрхарта и постучал в стекло, окно было не закрыто, вечерняя прохлада врывалась в комнату.
Морион сел на подоконник и стал жаловаться Эрхарту на подданных Ульриха, которые пьянствовали, как простолюдины. Электрис, который находился в этой комнате, с ненавистью смотрел на вампира, но в разговор не вмешивался.
Вечерело. Первый день празднества подходил к концу, но народ все не унимался. Под балконом Ульриха, на площади, дежурили сотни фанатиков, готовые торчать тут все дни и ночи напролет, лишь бы увидеть издали своего покровителя. В трактирах и забегаловках звенели бокалы, кубки и чаши, все пили за здоровье Ульриха и процветание Артемиса. Веселье, что называется, было в разгаре.
Этой ночью запланировано было большое театральное представление на одной из площадей, но помимо этого еще много разных мероприятий проводилось то тут, то там, и орк Яр'Хэльм брел по городу, кое-где все-таки выпивая, но стараясь держать себя в форме. Визит к покровителю отрезвил грязнокровку, и теперь он не хотел возвращаться к прежнему состоянию...
Теперь помимо мыслей о том, что надо бы похмелиться еще, и о том, что кружится после попойки голова, добавилось еще и наставление повелителя. Оно между делом вплеталась в думы после каждой мысли пролетевшей в голове. Так, потирая лоб и пошатываясь, Яра добрел до гостиницы с вывеской "Светлая Надежда".
Тут-то к нему и пришло расплывчатое воспоминание из сада. Орк был крайне в хлам, посему лишь кое-что мог выудить из своей памяти, затуманенной алкоголем.
«Кажется, тот крылатый красавчик говорил о «Часе Расплаты»... Да, просил подвести его сюда, что-ли?», — подумал твердокожий и, смерив взглядом здание, вошел внутрь.
Внутри, на первом этаже постояльцам можно было отобедать, а рядом находился прилавок, за которым сидел распорядитель или управляющий. Яра, прищурившись от яркого света огней, украшавших помещение в честь праздника, быстрым шагом направился к стойке работника гостиницы.
Эрхарт сочинял доклад, который будет читать на аудиенции, но мысли ложились на бумагу не стройно. Было немного душно в комнате, и Магистр приоткрыл окно. Внизу загорались огни, праздничное гуляние продолжалось и Эрхарт сомневался, что закончиться в ближайшие дни. Он смотрел в окно и раздумывал над тем, что, если бы все эти восторги, обожание и беспрекословное подчинение было адресовано ему?
Владения Эрхарта становились больше, приорат уже занимал приличную часть Эванханда и в какой-то момент Магистр почувствовал себя властителем чего-то большого. Все амбиции меркли и съеживались, когда он видел, чем обладает Ульрих. Вильгельм отошел от окна и взялся дописывать доклад.
С мыслями, которые посещали его голову, лучше было завязывать, тиран читал мысли горожан и гостей, и они бы ему точно не понравились. Какое, честно говоря, он имеет право копошиться в чужих мозгах?! Пусть копошится в головах своих приближенных и вассалов.
Эрхарт не присягал ему на верность, пока что... К тому же, Магистр пришел с добрыми намерениями, завязать диалог, дружбу, предложить кое-что на выгодных условиях.
Окно распахнулось и на подоконник сел Морион собственной персоной. Следующие минут двадцать Эрхарт слушал его возмущенные речи про подданных Ульриха, которые мало того, что дикари, так еще и пьяные. Эрхарт кивал, а сам перечитывал доклад, потом остановил вампира жестом и начал говорить сам.
— Морион, очень рад, что ты прилетел без приключений. Судя по всему, Ульриху не хватает рабочих рук, если он набрал себе в помощники орков и прочих... мало подходящих личностей. Морион, у меня есть для тебя задание. Ты умеешь становиться стаей мышей, что отменно для шпионажа. Слетай и разузнай, где расположен рабочий кабинет во дворце Ульриха. Если сможешь, то проберись внутрь и загляни в его документы. Ты отлично видишь в темноте, это нам на руку. Все, что сможешь прочесть — запомни хорошо и расскажи мне. С собой ничего не бери. Да и еще, перед аудиенцией нам немного сотрут память. Например, об этом разговоре и о том, что ты найдешь в документах Ульриха.
Вампир сидел на подоконнике и смотрел на удивительный вид ночного Артемиса, восхитительный город зажигался ночными, праздничными огнями. Морион хотел бы прогуляться, но Эрхарт задумал взвалить на его плечи непосильное занятие. Насколько вампир помнил, дворец тирана был огромен и состоял из нескольких зданий, где могла поселиться чуть ли не половина города. Искать кабинет Ульриха в тех стенах, все равно, что иголку в стоге сена.
Эрхарт благополучно пропустил все жалобы вампира мимо ушей, поглощенный какими-то записями. Как пробраться в кабинет, этого Морион совсем не понимал, не открытый же он для него стоит.
— Ты требуешь от меня невозможного, господин Магистр. Что же, сделать невозможное реальностью — это мой профиль.
Морион убрал кожистые крылья и превратился в стаю мышей, после чего упорхнул в черное небо. Ветер поутих и лететь было свободно, если бы еще дуралеи внизу не пускали салюты, было бы совсем хорошо.
Морион долетел до дворца, который ярко освещался огромными лучами каких-то магических прожекторов и завис в воздухе, пытаясь сориентироваться. Когда-то он слышал, что Ульрих живет в той части дворца, над которой возвышается гигантский купол. Он решил, что рядом со спальней правителя находится и кабинет. Подлетев ближе и паря на высоте третьего этажа, он увидела множество окон разной формы. В каких-то горел свет, а другие стояли темные, самого тирана видно не было и Морион стал заглядывать во все освещенные окна.
Этажей в этой части дворца было десять, и у него ушла масса времени, чтобы хоть что-то увидеть. В итоге он очень устал и став собой, сел на купол, венчающий здание. За один вечер исполнить требование Эрхарта было невозможным и за ночь тоже. Морион уже собрался возвращаться, но решил сделать еще один круг. Комнату, похожую на кабинет он увидел, исследовав еще пару этажей. Она находилась рядом с великолепнейшей спальней, где что-то делала прислуга, поэтому спальня была освещена.
Проникнуть в кабинет Морион мог только через вентиляционное отверстие, перегородка которого была треснута и сломать ее не составило труда. Подождав, когда уйдут слуги из спальни, Морион пролетел по длинному тоннелю вентиляции на высоте десятого этажа, и еще долго бился всей массой летучих мышей об перегородку, преграждающую путь в кабинет.
Его уже покинула надежда, что он сможет пробраться, но решетка выпала в помещение и стая победно влетела внутрь. Здание было древним и многое здесь было еще не реконструировано.
В кабинете стояла темнота, но это не помешало Морион обследовать его. Богатая обстановка комнаты поражала, здесь были собраны редкие вещицы со всего Эриона, множество географических карт с нарисованными от руки метками, кипы бумаг на массивном столе.
Морион сел в роскошное кресло и почувствовал себя, как повелитель на троне. Ульрих умел жить роскошно. Вампир повертел в руках выбеленные временем черепа каких-то неизвестных ему тварей, украшающие стол, статуэтки из драгоценных камней.
Здесь было много чего интересного и редкого, но время поджимало. Он осторожно склонился над бумагами, а вдруг здесь все под магическим запретом и когда он прикоснется, его шарахнет молнией или приклеит к этому столу до той поры, пока Ульрих не придет и не сожжет его взглядом...
Некоторое время он не решался прикоснуться к документам, потом кончиком длинного ногтя стал переворачивать и отодвигать листы, многие из них были пожелтевшими свитками. Морион долго читал и потерял чувство времени. Вдруг, его острый слух уловил движение в соседней комнате и вампир, став стаей мышей, вылетел в вентиляцию. То, что он прочел, могло бы заинтересовать Эрхарта, может, он еще вернется сюда и узнает больше.
Портье сильно встревожился при виде орка, с явными признаками недавней попойки на лице, стремительно приближающегося к нему. Однако, когда страшное создание подошло ближе, тот разглядел ленты с изображениями отличительных знаков великого Покровителя, и вспомнил, что слышал что-то от своих друзей об этом существе.
Тем не менее, этот факт не сильно успокоил его, что не удивительно.
— Здесь остановился Эркхарт? — дыхнул орк перегаром в лицо артемисцу, тому показалось, что твердокожий явно с дикого похмелья.
Быть может, перебрал на радостях, такой же день, а тут - бац, и долг зовёт!
— Ты знаешь кто я?
— Здравствуйте, господин, — последовал ответ с коротким кивком. — Да, знаю. Комната Вильгельма Эрхарта наверху, а в той части залы, у стойки, сидят его люди. Кажется, они хорошо проводят время и празднуют.
Яра ухмыльнулся. Ему нравилось быть в Артемисе, нравилось служить своему покровителю так же, как и любому другому подданному Ульриха Чёрного. Содействие портье объяснялось тем же, а еще он не хотел иметь проблем с этим громилой. Посмотрев мельком в сторону, которую указал артемисец и, заметив людей Эрхарта, орк повернулся и побрел в их направлении. Поступь метиса была тяжелая, он еле заметно пошатывался, но, и без того безобразная орчья морда, оплывшая после пьянки, обрисовывала картину всего его дня.
Подойдя к человеку за стойкой, шаман устало посмотрел на него и рухнул на табурет рядом со стойкой.
— Уръ меня покхмелье. Сделай такх, штобы оно ушло, будь ты алкхимикхом зелье бы закхазл. И намешай, штоб всхбодрило меня, второе дыкхание хъочу.
Человек, выслушав орка, кивнул и начал что-то стряпать под стойкой. Яре показалось, что он даже яйцо какой-то волшебной твари туда разбил, а может это уставшие глаза так подводят. В любом случает, встрепенуться будет не лишним, да и пусть слуги Вильгельма между собой пошепчутся. Они-то эту фигуру, пригибающуюся, когда заходит в дверной проем, приметили быстро. В жизни грязнокровки вообще не бывало случаев, чтобы в этом городе ему встречался человек, которого обошла стороной молва о "цепном псе" покровителя, чемпиона местной бойцовской арены.
Он знал, скоро они сами начнут разговор, а пока он успеет допить то, что ему подадут.