Глава 37
Морион сидел за своим столиком и напряженно наблюдал за происходившим у стойки, где сидели Эрхарт, Златоцвет, воины и амбал-орк. С каждой минутой обстановка накалялась все сильнее и вампир гадал, почему орденцы так распустились. Или язык их развязало добротное вино, или Эрхарт принимал на работу всякую деревенщину, которая не могла держать себя в руках, или в вино все же, добавили что-то развязывающее языки.
Орк, который переговаривался с подающим напитки, мог заставить его сделать эти манипуляции. Вполне возможно, его разумом управлял Правитель Артемиса, как еще мог Ульрих склонить на свою сторону стольких людей, это был невероятно сильный гипноз. Морион не спорил о том, что Ульрих был нечеловечески харизматичен и обворожителен сам по себе, но магия во всех его делах играла главную роль. Другой вопрос: где он брал столько магической энергии для того, чтобы провернуть все это?
Глядя, как Вильгельм нервничает, как напрягается его спина, Морион хотел прийти к нему на помощь, но Магистр резко потребовал музыку и самую лучшую, на что музыканты ответили, заиграв прекрасную мелодию, которая подходила для танцев в паре. Увидев, как Эрхарт идет к нему вместе с ведьмаком, Морион заулыбался. Вильгельм выглядел нервным и тень страха промелькнула в его глазах.
Когда они стали говорить, Магистр поведал не утешительные новости, воины наговорили лишнего, что может быть расценено, как угроза правлению Ульриха. В Артемисе нельзя было и слово сказать против тирана.
Везде подслушивали, подглядывали и доносили куда следует. Морион была интересна вся эта система, а еще интересней сам Ульрих Черный.
Вампир поглядывал на портреты загадочного правителя, в его глазах читалась безграничная власть. Морион встречался с разными власть имущими, у тех в глубине души таились разные страхи и опасения. Но у Ульриха ничего этого не было, феноменальная личность, достойная того, чтоб Морион познакомился с ним поближе.
— Эрхарт, лучше вели своим людям разойтись по комнатам после танцев, пить можно и у кого-то в комнате! Не удивлюсь, если в каждой комнате стоит какое-то подслушивающее устройство, а мне нужно рассказать тебе кое-что интересное... Я был там, куда ты меня отправил и видел многое! Теперь мне известные его планы, из всего, что я узнал, можно сделать много выводов.
Все эти слова Морион нашептывал на ухо магистру, глядя, как орденцы танцуют с дамами. Вроде бы они были из аристократов, но вели себя, как деревенщина в таверне. Когда один из них получил пощечину за то, что пытался потрогать девушку ниже спины, Морион сказал Эрхарту, что это шанс заканчивать попойку и расходиться по комнатам.
Яр'Хэльм еще с минуту посидел за барной стойкой, когда члены ордена «Час Расплаты» пустились в пляс. Звуки музыки действовали и на орка, он стал ритмично покачивать ногой и отбивать ритм пальцами по коленке. Поспешно допив заказанный эль, он выложил на стойку пару монет и поднялся с места. Обведя взглядом зал, он убедился, что все заняты общением со своими дамами, и наклонился к подающему напитки.
Ему он велел установить наблюдение за Магистром и его людьми.
С этими словами он поправил ремешки доспеха и прошел по залу среди танцующих пар. По его мнению, он увидел и услышал ровно столько, сколько было необходимо, и дальше, по его мнению, ничего интересного уже произойти не должно было.
Проходя мимо Эрхарта и томного красавчика в красном, он хлопнул огромной ладонью вампира пониже спины и попытался добродушно оскалится, когда недобрый взгляд устремился в его сторону.
Орк выбрался на улицу и направился прямиком к замку Повелителя. Улица уже становилась менее заполненной горожанами и гостями, съехавшимися на праздник. Сгущались сумерки, и дело близилось к ночи, все уже насладились выпивкой и яствами и брели куда-то поближе к своим койкам, постелям и перинам.
Гетеры обнимали толстеньких купцов, сидевших на открытых террасах питейных заведений, тянувшихся один за другим по всей улице. Стражи, встречавшиеся на перекрестках, вставали по стойке смирно и отдавали честь. Пара бойцов с Арены, порядком пьяные и забывшие о том, кто вечно угощает их тумаками во время боев, даже пытались поздороваться с Ярой за руку и пригласить его пойти продолжать гулянку с ними.
Оттолкнув пьяных гладиаторов в сторону, Яра ускорил шаг и поспешил в замок. Слишком много глаз было приковано к нему на улице, практически все узнавали его, и в такую пору, когда город был переполнен народом, это начинало раздражать орка.
Во дворце Повелителя жизнь текла своим чередом. Мастер Мечей был мертв, он лежал пронзенный клинком Ульриха в сердце, а правитель стоял над его трупом и смотрел куда-то вдаль, из окна открывался превосходный вид на океан. Немногим ранее тиран вздумал провести тренировочный бой с мастером. Ульриху нравились ночные сражения и хоть, это был не настоящий бой, удовольствие он получал не малое.
Мастер и правитель надели защитные амулеты — забавные, невесомые сплетения серебряных нитей, которые были, безусловно, лучше громоздких доспехов, но действовали также. Ульрих жаждал яростной схватки, лязга клинков, чтобы его кровь шумела и кипела, но ничего этого он не мог добиться — Мастер Мечей боялся сражаться с тираном.
Он нападал в пол силы, нелепо уклонялся и всячески раздражал Ульриха. Мастер не мог отпустить себя, даже зная, что его удары не причинят правителю никакого вреда, он пасовал и отступал. В итоге, разъяренный Ульрих заставил его сорвать амулет и насадил на свой клинок.
Это произошло так быстро, что тиран опомнился лишь, когда глаза Мастера погасли, мысленные посылы и приказы Ульриха действовали мгновенно. Теперь же, любуясь океаном, тиран раздумывал над тем, что эмоции управляли им, какой-то миг, но власть уже была не у него.
Он не испытывал сожаления по поводу смерти Мастера, он лишь досадовал на себя, разум в плену чувств — этого нельзя было допускать. Ульрих вздохнул и вытер рукавом простой рубахи сбежавшую по шее каплю пота, только сейчас он заметил, что короткая ночь обняла его город, и не мешало бы поспать до рассвета.
Ему не требовалось много сна с тех пор, как он стал тем, кем являлся, однако, спать Ульрих любил в полной темноте, а восход всегда озарял дворец слишком скоро. Или, может, быть Ульрих не мог уснуть слишком долго.
Открылась дверь за его спиной и в зал ввалился орк, тиран не видел его, но чувствовал, эту гору мышц, клыков и мощи попробуй не почувствуй. Ульрих обернулся и заулыбался, стоя в луже крови, в рубашке, липнущей к телу, с мокрыми волосами, струящимися по плечам. Он не выглядел тираном, максимум томно-ленивым аристократом, который убил на дуэли какого-то дурака, кинувшего ему в лицо перчатку.
Ульрих подумал, а не сразиться ли с Ярой? Тот нависал над ним, как скала и, если не обращать внимание на выражение глаз — преданных и любящих, то он был отличным противником. К тому же, Ульрих был убежден, что сила не в объеме мышц, она в духе. Будучи исследователем, он не раз наблюдал, как в доме душевнобольных хилые и безжизненные сумасшедшие раскидывали огромных надзирателей, будто они были мешками с пухом.
Безумие придавало им немыслимой силы, энергия безумия была известна и тирану, к тому же, в изворотливости он, все же превосходил орка, и не потому что тот был неповоротлив, просто соображал туговато. Однако, воинственный запал уже ушел и мужчине хотелось зевать, расслабиться и выпить вина, гнев и ярость разрядились в грудь Мастера Мечей.
Правитель вышел из зала, маня за собой Яру, освещенные факелами коридоры привели их в кабинет Ульриха. По дороге он спросил орка, что тот может ему поведать. Проникать в его мысли совсем не хотелось, тот хаос, что творился в голове у Яры, только прогнал бы весь сон.
В кабинете Ульрих замер на пороге, было темно, однако он ощутил чье-то недавнее присутствие здесь. Почему слуги не зажгли свечи, и что это хрустит под подошвами? Ульрих подошел к столу и провел ладонью по камню, который был вделан в статуэтку мантикоры на столе.
Помещение озарил яркий, белый свет, который немного угас под контролем правителя. Мужчина осмотрелся, первое, что он заметил — это крошечные кусочки камня на ковре, потом вырванную решетку вентиляционного отверстия. На столе все казалось не тронутым, документы, разные писчие принадлежности, статуэтки и прочее, все было так, как он оставил, уходя. Однако, в кабинете пахло чужим существом, это существо было кровососущим.
Тиран провел ладонью по столу, едва касаясь кончиками пальцев по листам пожелтевших рукописей и вот, в его руке длинный, темный волос. У него волосы были все же покороче и по структуре было видно, что он не принадлежал ему. Слуги ходили в чепцах, так чей это волос?
Ульрих начинал ощущать приливающий гнев, он осмотрел вентиляционную трубу и заметил следы пребывания в ней каких-то мелких существ. Налив себе вина, и не предлагая выпивку Яре, который сегодня и так уже хорошо накачался, Ульрих заметил:
— У меня был прелестный гость, которого я не приглашал. И почему-то мне кажется, что этот гость как-то связан с Магистром Эрхартом. Он совал везде свой нос в мои документы и карты. Яра, это предосудительно, тебе так не думается? Что, если мы посадим на короткий поводок этих двоих? Поводок привяжем в форте Эрхарт и чтобы они оттуда ни ногой, ни крылом, ни клыком сюда не лезли...
Тиран присел на край стола, разглядывая стоящего перед ним орка. Что и говорить, его приближенные были великолепны, как и он сам и заслуживали всяких поощрений, например, земель, недвижимости и людей. Ульрих давно хотел подарить Яре что-нибудь в Артемисе. Большой кусок земли, где бы тот построил грандиозный орочий дом или несколько, увешанных черепами, амулетами и другими шаманскими штуками.
Ульрих даже нашел такое место, но сейчас его мысли снова вернулись к шпионам в его собственном доме.
– Прижми Вильгельму хвост, только не до смерти. Он интересный, но нужно показать, что здесь его никчемная власть Магистра Ордена не распространяется.
Ульрих похлопал орка по груди и направился устроить выговор слугам за беспорядок в его кабинете, а так же следовало разобраться с вентиляцией, через которую к нему мог проникнуть кто угодно. Эти старые дворцы, сколько их не реставрируй и не ремонтируй, все равно не были безопасными.
В этот вечер Магистр Эрхарт понял, что он слишком добр к своим подчиненным, это настраивало их на беспредельщину и своеволие. Они приехали в Артемис, чтобы заключить с Ульрихом, будь он не ладен, дружественные связи, договор и выпить, в конце концов.
Выпивка всегда сближает мужчин, за выпивкой все расслабляются и делятся секретами. Понятно, что деспот не поделился бы с ним ничем секретным, но вполне возможно, намекнул бы на свои имеющиеся планы. Эрхарт был человеком проницательным, ему нужны были лишь зацепки, тонкие нити, а уж он смог бы по ним добраться к своим целям.
А цели Эрхарта были грандиозными, он и сам не вполне понимал, как осуществить задуманное, но кирпич за кирпичом строил свое здание. Его власть для него была неким зданием, так он себе это все представлял, оно было немного странным, как потрясающие здания Эванханда, его памятники архитектуры, но при этом поражало своей масштабностью.
Эрхарт разговаривал с Морион, но был не здесь, а в своем будущем, в мечтах он уже властвовал над Снежными Землями, имел огромное войско, и многие из Военного Альянса перешли на его сторону.
Вампир отвлек его от сладких грез, сказав, что ему многое известно о планах Ульриха. Вильгельм покосился на проходящего мимо орка, этот зверь в печенках у него засел. Магистр с одной стороны понимал, что орк не может представлять большой угрозы, но с другой приходилось признать, что это существо по какой-то неведомой причине околачивается слишком близко к диктатору.
Какого худра Ульрих держит его возле себя? Морион утверждал, что орк туп и им легко управлять, он идет на поводу у диктатора, потому что тот сделал его своей игрушкой. Эрхарт был согласен, правитель Артемиса всех подмял под себя, здесь были и другие представители рас и все они служили ему безоговорочно.
Орк вышел из помещения и Эрхарт вздохнул с некоторым облегчением, будто за ним следили, а сейчас слежка окончена. Созвав своих людей, Магистр направился наверх, он велел всем разойтись по комнатам и быть начеку. Будь его воля, он бы всех их поубивал, так они разболтались.
Конечно, он понимал, что их развязность была связана с напитками, которые они употребляли, надо было всех заставить сидеть по комнатам.
Теперь оставалось только ждать реакцию на их красноречивые, пьяные речи и придумывать отмазки, если Ульрих заговорит о чем-то таком. Эрхарт вообще не представлял, как будет общаться с диктатором, если тот читал мысли, то придется поднапрячься, чтобы мысли не выдали его, придется думать только о снежных пустошах, которые он так любил.
Эрхарт много дней тренировался и медитировал, чтобы его помыслы были чисты, но ходили слухи, что Ульрих проникает и в самую глубь сознания, где контроль над образами неподвластен.
Эрхарт, Златоцвет и Морион вошли в комнату Магистра, и для начала он обшарил все закоулки, ища какие-нибудь подозрительные предметы. Средством для подслушивания могла служить и лампа, маги были на все способны.
Нахмурившись, Эрхарт решил, что так дело не пойдет, он взял Морион за локоть и пошел с ним из гостиницы, говоря достаточно громко, что хорошо бы прогуляться перед сном. Сад вокруг гостиницы был обширен и буйно цвел, затеряться в раскидистой зелени и рощицах было легко. Магистр увел вампира в одну такую бамбуковую рощу и стал ждать его рассказа, поглядывая на тонкие стебли бамбука, средь которых подслушивающим трудно было бы спрятаться.
Эрхарт, наконец, понял, что нужно делать со своими неуемными бойцами, чему Морион был несказанно рад, они могли еще чего наговорить, а это бы уже был конкретный перебор. Стражи потащили бы всех орденцев в Суд, а оттуда и до Острова Гибели рукой подать.
Морион такой расклад не сильно устрашал, вампиру везде хорошо, где есть теплая кровь, лишь бы тот остров был обитаем, но Вильгельм такого происшествия точно бы легко не перенес. Если бы даже Морион охранял его в тех местах, судьба его была бы не завидной.
Отогнав эти мрачные мысли, вампир хотел еще что-то сказать, но орк шлепнул его по попе и он, вскрикнув, бросился выцарапывать ему глаза, но Эрхарт вампира остановил. Конечно, это же был приближенный Ульриха, ему нельзя морду царапать, тиран может это расценить, как порчу своего имущества.
Магистр созвал своих ребят и всем пришлось уходить из зала наверх, по своим комнатам, чему Морион был только рад, наконец, можно было свободно поговорить о наиважнейших делах.
Эрхарту не захотелось оставаться в комнате, его подозрения были обоснованы, что Морион отлично понимал, подслушивать и подглядывать слуги Ульриха могли очень просто, может и он сам всем этим занимался через них, его способности были неведомы.
Сад был приятным местом, здесь хотелось погулять, а не заниматься политическими делами, Морион тщательно сложив в своей памяти увиденное в кабинете Ульриха, теперь доставал это и разглаживал, как измятые листки.
— Я увидел не так много, как хотелось бы, Эрхарт, у Ульриха так много карт и планов, кажется, он опутал своими сетями весь Эрион и наложил свою руку на многие поселения. В разных городах есть его люди и много, в учреждениях разного рода, в Суде, в рядах Стражей, многие корабли тоже принадлежат ему. Он похож на паука, который оплел все широкой паутиной, и дергает за ниточки, как ему вздумается, без сомнений он отлично разбирается в характерах и нуждах каждого. Если дать кому-то чего он страстно желает, то его легко сделать своей марионеткой, а денег и связей у диктатора очень много. Во всех населенных пунктах этого острова и в некоторых на других, есть люди, обладающие ментальной магией. Они открыли и продолжают открывать множество учебных заведений, где новому поколению не заметно внушают следовать за Ульрихом. Не понимаю, Эрхарт, как они это делают, внушение, которое подавленно в глубинах сознания до определенного времени? Все выглядит так. Возможно, когда он даст знак, все, кто прошел обучение, а лучше сказать, промывку мозгов у тех менталистов, встанут на его сторону и создадут ополчение, армию? Все эти дети когда-то вырастут и встанут безоговорочно на сторону Ульриха...
Эрхарт, слушая Морион, только больше убеждался в том, что Покровитель великих лидеров с ядом загадочного монстра, который бежал по его венам, собирается стать единовластным правителем Эриона.