Third Chapter
Шум дождя всё ещё стоит в ушах, когда я закрываю дверь кафе на ключ.
Я проверяю, все ли стулья задвинуты, мокрую тряпку кладу в угол и бросаю последний взгляд на столик у окна — тот самый, за которым он сидел.
Там всё так же пусто, но мне кажется, что его тепло ещё держится в воздухе.
---
Я иду домой по узкой улочке — асфальт блестит под редкими фонарями. Влажный воздух цепляется за шарф, пальцы стынут, но внутри мне даже жарко.
Я думаю о том, как он посмотрел на меня, когда я вытер уголок его губ. О том, как его палец задержался на моей руке чуть дольше, чем должно было.
И что это значит? Да ничего. Он просто вежливый. Просто благодарный.
Но почему тогда внутри всё крутится и не даёт уснуть?
---
Флоренция ночью — тихая и немного страшная, если идти один. Но мне спокойно. Я прохожу мимо закрытых лавок, утыкаюсь носом в шарф и вдруг ловлю себя на мысли: а если бы кто-то сказал мне ещё год назад, что я вот так — студент во втором курсе, один посреди Европы — стал бы я верить?
Я улыбаюсь. И пусть даже всё ещё страшно. Хочу верить, что впереди ещё больше.
---
В это время Фабио сидит на заднем сиденье чёрного авто — шофёр молчит, дворники мерно скребут по лобовому стеклу.
Он вытягивает руку к стеклу, смотрит, как капли дождя катятся вниз, оставляя прозрачные дорожки.
Под маской дышится тяжело — он приподнимает её, открывая лицо.
У него за день тысячи чужих взглядов. Тысячи вопросов. Тысячи рук, что хотят дотронуться, узнать, взять кусочек его для себя.
Но почему именно сейчас он впервые чувствует, что чьё-то прикосновение оставило след не на теле — а где-то глубже?
---
Шон ставит чайник на плиту, хотя знает, что не допьёт свой чай.
Сидит на подоконнике — окна запотели, капли дождя всё ещё стучат по карнизу.
Он касается кончиками пальцев той руки, к которой прикасался Фабио.
Глупо. Нелепо. Но от этого по спине бежит тепло.
«Что это было?» — спрашивает он сам себя, но ответ не приходит.
---
Фабио закрывает глаза — в машине играет старая итальянская песня, которую он слушал ещё мальчишкой.
Он вспоминает, как Шон засмеялся тихо, смущённо, когда вытирал его губы.
Смех был настоящий — без камер, вспышек, режиссёров.
Может, поэтому и хочется вернуться туда ещё раз. Просто посидеть за старым столиком, под дождём, пить латте маккьято и слушать, как кто-то говорит о своей обычной жизни — той самой, о которой он мечтал когда-то сам.
---
Ночь растворяет город.
В одном окне парень с чужой мечтой обнимает кружку чая, но не может прогнать из головы чьи-то тёплые пальцы.
В чёрной машине актёр с тысячей масок вдруг впервые не хочет их надевать завтра.
Они ещё не знают, кем станут друг для друга.
Но дождь всё ещё идёт.
А может быть, в этом дожде они нашли то, чего так долго не хватало.