Без шансов[ЗАМОРОЖЕНО]

Феликс торопливо перебирает ногами, чтобы хотя бы немного поспеть за Хёнджином. Разница в их росте слишком большая, на один хванов шаг Феликсу приходится сделать два своих. Но чёрта с два австралиец попросит старшего помедленнее, гордость не позволит. Он упрямо идёт вперёд, плевать, что ноги после тренировки деревянные и еле переставляются, Феликс в этом забеге не проиграет. Австралиец принимает расслабленную позу и лениво сует руки в карманы черных джинсовых шорт, будто не он только что из последних сил бежал за старшим, когда Хёнджин оборачивается. Он смотрит на младшего через плечо с присущим ему озорством, на его губах приятная легкая улыбка и, не наблюдай Феликс так пристально за Хваном, австралиец бы даже не заметил, как Хенджин начал замедляться. Старший делает это почти незаметно, его шаги становятся более мелкими и расслабленными, будто их владелец притомился и решил немного передохнуть. Но Феликс ни за что не поверит в это, Хёнджин просто слишком внимательный к даже самым незначительным мелочам и это, пожалуй, одна из его лучших черт. Феликс сжимает губы в тонкую полоску, когда наконец догоняет старшего, улыбка лезет сама по себе, австралиец ничего с этими поделать не может.  Просто потому, что это мило. Хёнджин милый.

— В этом ресторанчике подают отличные булочки на пару, — голос старшего приятный, не навязчивый, его хочется слушать постоянно, Феликс эти булочки никогда не пробовал, но старший говорит спокойно и размеренно, поэтому Ли уверен, что булочки, наверняка, просто до безумия вкусные. Кажется, прямо сейчас австралиец поверит всему, что бы Хёнджин не сказал. Они идут близко друг к другу, плечи постоянно соприкасаются, и Феликс видит в этом нечто очень интимное, оттого и смущается. Австралийцу хочется хорошенько ударить себя по голове, ну потому что, какого хрена, Феликс Ли? Он не какая-то влюблённая школьница, которая смущается от любого случайного прикосновения, он самый мужицкий мужик на свете, которому негоже краснеть от одного взгляда. Но всё, на что он прямо сейчас способен, это утвердительно качать головой и мычать односложные предложения. Чтоб тебя.

Небольшой китайский ресторанчик, о котором говорил Хёнджин, оказывается на Хондэ, одной из самых оживленных улиц Сеула. К вечеру людей становится очень много, Феликс с восторгом осматривается вокруг: всё светится яркими огнями, много шумной молодежи, которая пришла расслабиться после тяжелого учебного дня и отовсюду слышится музыка. Люди тут яркие, с широкими улыбками на лицах и Феликс не может отказать себе в удовольствии достать телефон, чтобы запечатлеть эту атмосферу. Он живет в Сеуле вот уже пять лет и этот город ему, как родной, но каждый раз Феликс влюбляется в это место заново.

— Потеряешься же. И где мне потом тебя искать? — австралиец испуганно вздрагивает, когда слышит рядом голос Хёнджина, тот тепло улыбается и слегка прикасается широкой ладонью где-то в области лопаток, тем самым подталкивая младшего в нужном направлении. Прикосновение совсем лёгкое, бережное, будто Хван боится ненароком сделать больно, но Феликс всё равно, почему-то, ощущает его, как никогда сильно. Он утвердительно кивает в ответ и прячет в карман телефон, неловко плетясь за Хваном хвостиком. Ресторанчик сделан в традиционном китайском стиле, Феликс с интересом рассматривает висящие на потолке колокольчики и картины, с изображенными на них красивыми женщинами в традиционных ханьфу.

Людей тут не так много, как Феликс ожидал, в помещении играет приятная музыка и пахнет просто невероятно вкусно. Последний раз австралиец ел днем и то, Джисон умудрился испортить обед, так что теперь Феликс готов съесть слона, если не больше. Они усаживаются за дальний столик у окна, Феликсу всё ещё неловко до ужаса, но голод никуда не делся, так что он пододвигает к себе меню, прячась за ним, как за стеной, но пытливый взгляд Хёнджина, кажется, способен видеть даже сквозь стены. Австралиец было уже собирается брякнуть какую-нибудь глупость от неловкости, когда к их столику подбегает официантка.

— Что ж, положитесь на меня, молодые люди, — она задорно подмигивает и вприпрыжку направляется на кухню. — Все на мой вкус, шеф! И на деньги Хёнджина. Ой, как много мы сегодня заработаем.

Когда через пятнадцать минут Чеён возвращается с множеством аппетитных блюд на подносе, Феликс успевает несколько раз умереть от голода и один от смущения. Он с восхищением осматривает еду, которую принесла девушка, и в нетерпении подпрыгивает на месте, вызывая у Чеён смех.

— Приятного аппетита, — она раскладывает блюда и в завершение, под ошалевший взгляд Феликса, ставит на стол свечку, зажигая её. — Только попробуй теперь не оставить мне чаевых, — она грозит тоненьким, с кислотно-желтым маникюром пальчиком Хёнджину и хитро подмигнув Феликсу, который находится в полном шоке от происходящего. Чеён прижимает железный поднос к груди и, как приличная, добропорядочная официантка, кланяется, желая посетителям хорошо вечера. Феликс провожает официантку удивленным взглядом, которая не спеша, аппетитно виляя бедрами, усаживается за барную стойку, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Она прямо сейчас, — Феликс хлопает большими глазами, пытаясь осмыслить, что только что сделала Чеён, и смотрит на Хёнджина. Старший прикрывает лицо руками и смущенно улыбается, отодвигая треклятую свечу в сторону. — Она подумала, что мы…

— Не обращай на неё внимания, ладно? Нуне свойственно делать странные вещи.

Феликс всё ещё пребывает в шоке, он медленно кивает и помешивает фунчозу в своей тарелке, некоторое время с подозрением косясь на горящую свечку.

— Вкусно? — с улыбкой спрашивает Хёнджин и подпирает подбородок рукой, с любопытством наблюдая за тем, с каким аппетитом уплетает еду младший. Австралиец утвердительно машет головой и, дожевав остатки острой лапши, отвечает:

— Безумно. Я целую вечность не ел фунчозу! Уже и забыл, как это вкусно.

— Правда? Ты мог бы есть её каждый день, — Хёнджин с подозрением рассматривает мясо, нанизанное на шампур, выглядит оно крайне подозрительно, Феликс, кажется, называл это шашлычками цзяньбин. Хван не уверен, будет ли он в порядке, если съест это.

— Мог бы, — утвердительно качает головой австралиец, — но Джисон постоянно заказывает жареную курочку. Когда дело касается еды, этот парень может быть ужасно упрямым. Он, кажется, готов есть её постоянно, — Феликс недовольно фыркает, когда вспоминает надоедливого лучшего друга, который всегда канючит и жалуется, если Феликс хочет заказать на ужин, что-то помимо курицы. Хан носится по их маленькой комнатке с криками, что Феликс его не любит и вообще, он умрет голодной смертью без курочки. Австралиец всегда сдавался, потому что плевать уже, что есть, главное, чтобы этот нахлебник заткнулся. Потому что комендантша и так их двоих недолюбливает, каждый раз только и делает, что цепляется за любой косяк, желая выкинуть проблемных друзей из общежития. У Феликса, на самом деле, с госпожой Чхве, помяни её господь, ужасно напряженные отношения, они ведут холодную войну вот уже два года, но никто позиций сдавать не собирается. Австралиец уже и не вспомнит, откуда пошла такая неприязнь, ведь Феликс сам по себе не конфликтный и славный мальчик, старшее поколение его ой, как любит. Но вот у старой комендантши, которой, к слову, далеко за семьдесят (Феликс всегда удивлялся, откуда у нее столько энергии, в её-то возрасте), свои счёты с австралийцем. Феликс тогда только заселился в общежитие. Он был глупым и наивным первокурсником, который по неуклюжести своей перевернул старый (его уже давно было пора выкинуть) телевизор ворчливой женщины, подрался с её котом и упал на женщину в коридоре. И всё это за один день. Но Феликс тогда принес госпоже Чхве свои искренние извинения, улыбнулся самой очаровательной улыбкой, которая, обычно, работала беспроигрышно. Но старуха не только накричала на Феликса брызжа слюной, она была готова выселить первокурсника в тот же самый день, когда он заселился. Спас его тогда Бан Чан, который вовремя подоспел и увёл непоседливого донсена куда подальше, беря с младшего обещание, что тот теперь будет тише воды и ниже травы.

— Хёнджин! Какие люди, не прошло и вечности, как ты решил заглянуть ко мне, — она смотрит на Хвана с укором и упирается тонкими руками в бока. — Но ты друга привёл, да ещё какого хорошенького! — её привлекательное лицо тут же светлеет, она поворачивает голову в сторону австралийца и с интересом рассматривает его. — Какие очаровательные веснушки! Хочу себе такие же.

— Привет, нуна, — Хёнджин откладывает меню в сторону и улыбается, наблюдая за энергичной подругой, которая, кажется, уже совершенно забыла, что она, вообще-то, всё ещё на работе. Девушка с интересом рассматривает новое лицо, не обращая ни на кого внимания. — Ты смущаешь его.

— Как некультурно с моей стороны, — девушка мотает головой в стороны, отчего маленькие хвостики на её голове подпрыгивают, и Феликс находит это крайне забавным. — Чеён. Сон Чеён. Нуна этого молодого человека.

Она протягивает ему изящную ладонь с множеством колец на тонких пальцах и широко улыбается, обнажая ряд идеально ровных зубов. Феликсу Сон Чеён нравится, она производит впечатление шумной и яркой личности, такие никогда не сидят на месте, постоянно где-то носятся и проблем от них, на самом деле, не оберёшься. Но Феликс видит в этом своё очарование, девушка располагает к себе, поэтому не задумавшись протягивает руку в ответ и улыбается:

— Феликс. Очень приятно.

— Ты иностранец? Твоё имя очень необычное.

— Нет. Я метис, — отвечает австралиец.

— Правда? Ты приехал откуда-то или здесь родился? — Чеён не сдается, смотрит на младшего пытливым взглядом и будто выискивает ответы на все свои вопросы в кучке веснушек на хорошеньких щечках мальчика.

— Родился в Австралии, а в четырнадцать переехал в Сеул.

— Почему?

— Нуна, я думаю, что тебе пора работать, — Хёнджин устало вздыхает и подпирает щеку рукой, наблюдая за этой крайне забавной картиной.

— А ну цыц, — Чеён недовольно зыркает в сторону Хвана, — не видишь, я делаю дела? — она снова поворачивается в сторону австралийца и деловито складывает руки на груди. — Ну, так что?

Феликс расслабленно пожимает плечами и с видом, будто ещё легче вопрос задать Чеён не могла, отвечает:

—Самгепсаль. Всегда хотел его попробовать.

Чеён смотрит прищуренным взглядом на младшего еще пару секунд, а потом широко улыбается и хватает австралийца за руку, начиная активно трясти её.

— Я уверена, мы с тобой подружимся, Феликс, — австралиец не может не улыбнуться в ответ, он совершенно не сомневается, что они подружатся. — Он мне нравится. Одобрено, — Сон поворачивает голову в сторону Хёнджина и заговорческие ему подмигивает.

— Эй, Сон Чеён, прекрати отлынивать от работы! — девчонка хотела сказать ещё что-то, но её прервал недовольный голос мужчины, который стоял за барной стойкой.

— Я, вообще-то, выбиваю побольше чаевых, — хмыкает она и с широкой улыбкой поворачивается к посетителям. — Это заведение только на мне и держится. Что будете заказывать?

Феликс сосредоточенно вглядывается в меню, аппетитным выглядит абсолютно все, и он всё ещё готов съесть слона, но Феликс Ли—приличный и культурный мальчик, так что он смущённо отодвигает меню и выжидающе смотрит на Хёнджина. Когда старший замечает повышенное внимание к своей скромной персоне, он озадаченно чешет свой затылок и улыбается. — Ты можешь выбрать всё, что тебе нравится.

— Я буду то, что и ты, — Феликс отрицательно машет головой и улыбается, мол: «все в порядке, выбирай ты». Ему хочется заказать очень многое, он уже целую вечность не ел китайскую кухню, времени все никак не было. И сейчас, когда он смотрит на всё это огромное разнообразие вкусной еды, у австралийца слюни по подбородку текут. Но он всё ещё приличный и культурный мальчик, который кушает как птичка (жрут птицы, на самом деле, жесть, как много) и уважает вкусы своего собеседника.

Чеён в сторонке сдавленно хихикает в ладошку, наблюдая за этой очаровательной картиной и ловит на себе беспомощный взгляд Хёнджина. Тот выглядит потерянным, оглядывая огромное количество неизвестных ему блюд, Хван в китайской кухне не смыслит совершенно ничего, поэтому и смотрит жалостливым взглядом на подругу.

— А вдруг? — пожимает плечами Чеён и укладывает голову на стол. Она смотрит на то, как Феликс что-то возбужденно доказывает Хёнджину, подпрыгивая на месте, а потом пихает смеющегося старшего в плечо.

— Ну и чего ты лыбишься? — спрашивает у неё мужчина, падая рядом на стул.

Девчонка пожимает плечами и озорно постукивает маленькой ладошкой начальника по спине. Тот смотрит на неё с возмущением, сотрудники совсем от рук отбились, совершенно его не уважают.

— Ты слишком старый, чтобы понять, начальник.

И с громким хохотом уносится протирать столики, под недовольные крики мужчины.

Может быть, однажды, Феликс узнает, что Хван Хёнджин просто терпеть не может китайскую кухню.

                                                                     
***

Феликс хватает Хёнджина за рукав его джинсовки и тащит в самую гущу толпы. На Хондэ сейчас час пик, людей тьма тьмущая, и шагу ступить нельзя, не отдавив кому-нибудь ноги. Поэтому австралиец совершенно не ласково тянет старшего на себя, чтобы тот не потерялся. Хвану только и остается, что плестись за шустрым парнем, который внезапно захотел посмотреть на уличных танцоров. Они пристраиваются неподалеку от толпы, обзор на танцующих людей тут отличный, поэтому Феликс, наконец, отпускает уже смявшийся рукав джинсовки.

— На самом деле, это очень тяжело, — Феликс с восхищением смотрит на танцующих парней, те, наверное, его возраста, может быть даже младше, они танцуют под какую-то популярную песню и Феликс, который танцует всю свою жизнь, смело может сказать, что они очень даже хороши. — В плане психологически. Не важно хороший ты танцор или плохой, выступать перед такой большой публикой очень сложно.

— Правда? — Хёнджин поворачивает свою голову в сторону австралийца, который качает головой в такт музыке и хлопает ладошками, поддерживая танцоров.

— Когда я только поступил в университет, то мои хёны каждую неделю тащили меня на Хондэ и заставляли танцевать, прямо вот так же, — он кивает в сторону танцующих подростков. — Говорили, мол: «Это раскрепощает и делает тебя уверенным в себе». Помню, я буквально дрался с ними, такая пытка эта была. До сих пор вспоминаю эти времена с ужасом, — Феликс тепло улыбается в противовес своим словам. Он тогда только познакомился с Тэном, Джексоном, Югёмом и остальными ребятами. Они казались ему невероятно клёвыми и талантливыми, для австралийца была огромная честь тренироваться с ними. И поэтому, когда однажды, Джексон-хён, широко улыбнувшись, пригласил Феликса потусоваться на Хондэ, тот, без раздумий, согласился. Ну что с ним может случиться, когда рядом заботливые хёны, которые ни за что на свете не дадут своего донсена в обиду? Правильно. В обиду они его не дадут. Они его сами обидят. Феликс такой подставы не помнил со времен школы, когда Джисон пообещал австралийцу вечеринку с горячими девчонками, а в итоге они оказались в гей-клубе, ну потому что: «Кому вообще нужны эти девчонки, да, Ликс?»

Феликс отпирался до последнего, вырывался и брыкался, он даже свое главное оружие в ход пустил — щенячьи глазки, подействовало, правда, только на Тэна, который на месте же разревелся и пообещал забрать Феликса с собой в Таиланд (австралиец до сих пор не понял зачем). Джексон же ободряюще (нет) похлопал младшего по плечу и безжалостно толкнул Ли на середину танцевальной зоны. Феликс даже сейчас помнит, все те взгляды, обращенные на него. Хочешь не хочешь, а все равно затанцуешь.

— Как я потом узнал, они просто зарабатывали на мне деньги, прикрываясь благим делом, — Феликс недовольно фыркает, вспоминая, как слёзно просил у него прощения Тэн, пока Джексон на пару с Югёмом, пересчитывали заработанные деньги и гаденько хихикали. — Они продавали мой номер всяким незнакомцам и потом, мне в два часа ночи приходили смс по типу: «привет, познакомимся?» — и это, поверь, было самым безобидным из всего, что я получал.

Хёнджин обхватывает свой живот руками от смеха и присаживается на корточки, пытаясь успокоится. Феликс возмущенно пинает его ногой по голени, отчего старший театрально ойкает, но смеяться не перестает.

— Я не могу решить, это гениально или жестоко.

Феликс искренне не понимал, что такого он сделал, потому что, в конце-то концов, госпоже Чхве выделили новый современный телевизор, с которого она пылинки сдувала и волком смотрела на тех, кто подходил к нему ближе, чем на пять метров (австралиец был исключением, для него лично пятнадцать метров). Её кот начал первым, когда отобрал у мальчика рисовый пирожок, Феликс собирался съесть его в награду за старания, после того, как разложит все свои вещи. Он просто хотел отобрать то, что по праву принадлежало ему, но, в конечном итоге, кошак надрал австралийцу задницу и сожрал рисовый пирожок (вот поэтому Феликс и любит собак больше). А упал он на госпожу Чхве, только по той причине, что убегал от тараканов в их комнате, под громкий джисонов смех. С тех самых пор они ведут нескончаемую войну, Феликс правда пытался хоть как-то наладить отношения с этой ведьмой, но его старания не увенчались успехом. Ещё и Джисон подливал масла в огонь. И если Феликса комендантша просто недолюбливала, то Хана она элементарно боялась, шарахаясь от сумасшедшего парня, как от прокаженного.

Хёнджин громко смеялся, когда Феликс, доев свою фунчозу, подобрел и раскрепостился, рассказал ему о своих приключениях в общежитии. Сам он жил в квартире, поэтому никогда не был в общежитии, поэтому с неподдельным интересом слушал все, о чем говорил младший. Начиная от нижней полки на кухне, где по волшебству пропадает вся еда, и заканчивая парнем из четыреста тридцать второй комнаты, который проводит культовые обряды под покровом ночи. Феликс всё ещё осторожничал, обдумывал каждое свое слово, прежде, чем сказать, чтобы, не дай боже, не слиться на какой-нибудь глупости, он не позволит узнать свой секрет. Но рядом с Хёнджином просто и спокойно, старший много шутит, широко улыбается и слушает всё, чтобы Феликс не сказал, с неподдельным интересом, будто то, сколько стоят булочки в супермаркете рядом с общежитием, действительно важно. И это подкупает. Так что Феликс сам, кажется, не замечает, как начинает с энтузиазмом рассказывать историю за историей и громко смеяться с шуток Хёнджина.

— Я серьезно! — обидчиво восклицает Хёнджин, когда Феликс от смеха скатывается со стула. Он капризно дует губы, на манер маленького ребенка, и смотрит на задыхающегося от смеха младшего. Тот вытирает выступившие слёзы пальцем и закрывает рот ладонью, пытаясь остановить рвущийся наружу смех. До этого момента они спокойно обсуждали аниме новинки, когда Хван ни с того ни с сего, заявил, что является большим фанатом Сейлор Мун и, вообще, у него целая коллекция комиксов и пижама с Сейлор Марс. Феликс, когда услышал это, начал хохотать, как сумасшедший, и нет, дело не в том, что старшему нравится Сейлор Мун, Феликс считает это аниме заслуженно культовым и сам пересматривал по несколько раз. Просто перед глазами, как на зло, стоит картина Хёнджина в пижаме с Сейлор Марс, который, при всей своей крутости и брутальности, носится по дому с криками «лунная воительница спасет мир».

— Прости, я не смеюсь, — Феликс пытается сделать серьезное выражение лица, выходит ужасно, потому что он снова начинает смеяться, когда поднимает глаза на старшего. Тот вовсе не сердится, Хёнджин с улыбкой наблюдает за хохочущим австралийцем, тот запрокидывает голову вверх и чуть ли не валится на пол, неловко качаясь на стуле. И Хёнджин совершенно не удивляется, когда мальчик переворачивает на себя остатки клубничного коктейля. Теперь очередь Хёнджина смеяться.

Они уходят за двадцать минут до закрытия ресторанчика, перед этим долго споря, кто же все-таки будет платить. Победил в итоге Феликс, у которого принципы и тысяча причин, почему платить должен именно он. Хёнджин сокрушенно смотрел на младшего, который с видом победителя отдавал Чеён деньги, оставив при этом, как и обещано, хорошие чаевые (за чёртову ароматическую свечку для парочек). И у них не свидание, чёрт возьми!

Чеён сидела за барной стойкой, подперев щеку рукой, и через окно с любопытством наблюдала за удаляющейся парочкой.

— Столики сами себя не уберут, — хмыкает стоящий рядом начальник, пересчитывающий гонорар за сегодняшний день.

— Феликс, послушай меня внимательно, — Хёнджин говорит спокойно и ласково, больше всего сейчас, он боится напугать мальчика ещё сильней. — Я тебя поймаю, слышишь? Ты должен прыгнуть.

Хёнджину не составило большого труда перепрыгнуть через стену, он уже больше десяти минут стоит на территории общежития и пытается уговорить австралийца прыгнуть. Но тот наотрез отказывается, прижимает к своей груди пакетик с баоцзы и совершенно не слушает то, что ему говорит Хёнджин.

— Ты меня уронишь.

— Не уроню.

— Уронишь, — продолжает повторять одно и тоже Феликс. В его кармане звонит телефон, наверное, это Джисон, волнуется. Но у австралийца руки деревянные, сил нет даже на то, чтобы элементарно ответить на звонок. Он пытается дышать размеренно, как говорил ему Хёнджин, получается не очень, но Феликс правда старается. Кто бы мог подумать, что всё так обернется? — Иди домой.

— Останешься тут жить? — Хёнджин смотрит на Феликса, как на маленького ребёнка, тот утвердительно качает головой и жуёт нижнюю губу, пытаясь остановить рвущиеся наружу слёзы. — Пожалуйста, не плачь, солнце. Просто доверься мне.

— Я не плачу, — молниеносно реагирует младший, начиная размазывать слезы ладонями, — мне в глаз что-то попало. В оба.

— Как скажешь, — Хёнджин не может сдержать ласковой улыбки, наблюдая за детским поведением австралийца. У него внутри океаны нежности разливаются, Феликс Ли — невозможный, таких, как он, не бывает. — Ты веришь мне, солнце?

— Если ты меня уронишь, я плюну тебе в лицо. Из меня очень меткий стрелок.

— Договорились.

Феликс набирает в легкие побольше кислорода, начиная медленно сползать к краю стены. У него всё получится, он, в конце-то концов, самый мужицкий мужик на свете, и нет ничего, с чем бы он не справился. И не из такого дерьма выбирался.

— Маленькая кастрюлька, свари мне кашки из черепашки. Маленькая кастрюлька, варит мне кашку из черепашки, — напевает Феликс себе под нос, пытаясь не думать, о высоте на которой находится. — Маленькая черепашка, сварила мне кастрюльку из кашки.

— Что за песня? — интересуется Хёнджин, с улыбкой наблюдая за тем, как младший медленно, но старательно двигает к самому краю.

— Маленькая кастрюлька называется. Ты, что, не знаешь её?

— Нет.

— Я тоже.

Феликс тем временем пододвигается к самому краю и боязливо свешивает ноги вниз.

— Ну вот, пол дела сделано! — радостно объявляет младший и широко улыбается Хвану, будто не он застрял на стене в пол двенадцатого ночи, а просто вышел подышать воздухом.

— Феликс.

— Ладно, ладно. Давай на счёт три, — австралиец делает глубокий вдох и уже было собирается начать считать, но в последнюю секунду добавляет, — десять, на счёт десять.

— Солнце, — Хёнджин устало вздыхает и протягивает свою руку сидящему на стене Феликсу, — верь мне.

— Хорошо, три, так три, — сдается младший и начинает отсчет, крепко зажмурив глаза. — Один, два…

— У тебя паук на плече! — неожиданно кричит Хёнджин. Феликс испуганно распахивает глаза и, совершенно не задумываясь, молниеносно слетает со стены, прямиком в руки старшего.

— Сними его, сними! — барахтается в его руках Феликс и крепко обхватывает шею Хёнджина руками.

— Он уже ушел, — Хван смотрит на мальчика в своих руках с нежностью, гладит широкой ладонью худую спину и не может оторвать глаз. Феликс Ли, определенно волшебный, потому что другой причины почему  сердце бьется так бешено, Хёнджин найти не может.

— Честно? — младший опасливо оглядывается по сторонам и убедившись, что паук действительно ушёл (а приходил ли он вообще?), расслабленно вздыхает. — Не знаю, дойду ли я сегодня до дома вообще.

Они стоят так ещё пару секунд, пока Феликс переводит дыхание, пытаясь переварить, что прямо сейчас произошло. А потом австралиец вспоминает в каком положении он находится и испуганно спрыгивает на землю. Феликс неловко переминается с ноги на ногу, закусывает от смущения губу и внезапно вспоминает одну вещь.

— Хёнджин.

— Мм?

— Я забыл пирожки на стене.

— Окружающие меня люди, будто поставили своей главной целью испортить мне жизнь. Я уже привык, на самом деле, — Феликс устало вздыхает и сверху вниз смотрит на сидящего на корточках Хёнджина. — На нас люди оборачиваются. Поднимай свою задницу с земли.

Феликс ещё раз слегка пинает старшего ботинком, но тот не реагирует, только поджимает щеку рукой и неотрывно глядит на австралийца.

— Не могу. У меня живот от смеха болит. Давно я так не смеялся.

— Обращайся, — хмыкает Феликс и перекидывает в своих руках пакетик с баоцзы, которые ему завернула с собой Чеён. Австралиец уже успел слопать половину, пока они гуляли по городу, остальные пирожки он решил оставить Джисону, который, наверняка, умирает сейчас с голоду.

— У тебя хорошие друзья, — внезапно говорит Хёнджин и протягивает Феликсу руку, чтобы тот поднял его. Феликс смотрит на Хёнджинову ладонь, перекидывает в другую руку пакетик с пирожками и тянет старшего наверх. Он тепло улыбается, когда понимает, что сейчас, в их маленькой общажной комнатке, его ждет дурной Хан Джисон, с глупой шуткой в запасе и морем бессвязных извинений, а еще, наверняка, с пустым желудком.

— Ты прав, — Феликс широко улыбается и отпускает хёнджинову руку, отчего старший тут же снова падает на асфальт задницей. — Я такой неуклюжий, — громко смеется австралиец и отбегает от старшего на пару метров, в безопасное место.

— Эй, Феликс Ли!

Австралиец кокетливо машет поднимающемуся с асфальта Хёнджину рукой и бежит куда-то вперёд, размахивая пакетиком с баоцзы. Далеко убежать он не успевает, спотыкается об собственные ноги и под громкий смех Хёнджина валится на землю.

Хёнджин смотрит на мальчика, что оставил самые красивые и вкусные пирожки своему другу и понимает, что никогда, никого прекрасней не видел.

                                                                        
***

— Феликс, посмотри на меня, — Хёнджин устало вздыхает и смотрит на стену, на которой прямо сейчас, свернувшись в клубок, сидит австралиец и наотрез отказывается открывать глаза, — пожалуйста.

Мальчик что-то невнятно стонет и пытается оторвать свою голову от колен, опираясь худыми руками об каменную стену. Они сильно дрожат и совершенно не слушаются, Феликсу удается приподняться только с третьей попытки. Австралиец смотрит несчастными глазами на старшего сверху вниз, он, кажется, вот-вот заплачет, из последних сил держится и говорит:

— Оставь меня здесь. Ты должен передать пирожки Джисону.

Хёнджин сжимает губы в тонкую полоску, чтобы не улыбнуться, хочется ужасно, на самом деле, потому что Феликс Ли, который залез на стену, и не может теперь слезть, выглядит очаровательно беспомощным. Старший правда не знает, как такое могло случиться. Они просто прогуливались по вечернему Сеулу, перекидывались шутками и говорили на разные темы, и все было круто, ровно до того момента, пока Феликс не вспомнил, что общежитие закрывается в одиннадцать вечера и у австралийца осталось меньше получаса, а он, между прочим, находится на другом конце города. Хёнджин, как истинный джентльмен, вызвался проводить младшего, и слава богу, потому что Хван не знает, чтобы сейчас делал Феликс, если бы старшего не было рядом.

Они бежали со всех ног, но всё равно опоздали. И всё бы ничего, опоздать на двадцать минут не так страшно, всегда можно договориться, в конце-то концов, только вот госпожа Чхве, скорее оставит Феликса ночевать на улице, чем впустит. Эта женщина была ужасно злопамятной. Так что единственный выход, который увидел австралиец, это перелезть через стену и тихонечко пробраться в комнату. Джисон делал так много раз и ничего, возвращался целехонький и невредимый. А чем Феликс хуже?

Хёнджин, конечно же, предложил младшему переночевать у него, а утром, когда общежитие откроется, Феликс сможет вернуться в свою комнату. Но австралиец на предложение старшего испуганно ойкнул, сначала позеленел, потом побелел и намертво вцепился руками в стену, упрямо начиная лезть наверх. И кто такой Хёнджин, чтобы спорить с этим ребёнком? Залезть-то Феликс залез, а вот спуститься так и не смог.