Без шансов[ЗАМОРОЖЕНО]

— Феликс, кто твой лучший друг?

Австралиец отрывает свой взгляд от экрана смартфона и настороженно смотрит на Джисона. У того глазки недобрым огоньком светятся, а сам он выглядит крайне подозрительным, в этой своей расслабленной позе, нога на ногу. Феликс знает этот взгляд: пытливый, с хитринками на дне черных зрачков, и Ли лучше других осведомлен, что бывает, когда Джисон так смотрит.

— Дай подумать, — Феликс задумчиво обхватывает губами трубочку, начиная медленно пить свой клубничный коктейль, и выглядит так, будто действительно думает. — Это определенно Сынмин.

Сидящий рядом Ким перелистывает страницу книги и, ни на секунду не отрываясь от чтения, равнодушно хмыкает:

— Польщен.

— Ты такая врушка, Ли, — неодобрительно цокает Джисон и откидывается на спинку стула, вальяжно складывая руки перед собой. — У меня до сих пор хранится твое благодарственное письмо. На слезы пробивает каждый раз, когда перечитываю.

— Я практиковал свой корейский, только и всего!

— Да-да, конечно.

Феликс кидает недовольный взгляд на радостного Джисона: тот сегодня светится ярче обычного. Точно какую-то гадость задумал, только вот Феликс Ли не глупец, он в эту авантюру, какой бы она ни была, влезать не собирается. Он жизнью научен уже, что ничего путного не случается, когда ты связываешься с Хан Джисоном. Феликс не намерен наступать на те же грабли, поэтому, не давая другу даже раскрыть рта, заявляет:

— Я отказываюсь.

— Я еще ничего не сказал! — восклицает Джисон, возмущенно глядя на друзей. Сынмин даже не удосужился оторваться от книги, сидит со своим неизменно спокойным выражением лица и, кажется, совершенно отсутствует здесь. Австралиец громко втягивает коктейль через трубочку и скептически выгибает брови.

— Все твои идеи, Джисон, заведомо идиотские и обречены на провал, — Феликс пожимает плечами, он все по фактам разложил, слишком долго знаком с этим человеком, слишком много из-за него же пережил. У него своих проблем по горло: скоро отчетный концерт, а так много не сделано, костюмы не готовы, да и хореография отрепетирована неидеально. Ещё и Хёнджин подозрительно активный в последнее время. Бегать от Хвана с каждым разом становится всё труднее, тот всё время маячит перед глазами. Феликс уже на последнем издыхании, старший слишком шустрый, он австралийцу не по зубам. — Без обид.

— Да мы же с вами, как братья! Разве так можно? — Джисон неверяще смотрит на своих друзей, те решили слиться в самый ответственный момент, когда Хан, наконец, решил взять под контроль свою личную жизнь (или её подобие). — Сынмин-и, ты же меня не бросишь?

Сынмин отрывается от своей книги и какое-то время смотрит пустым взглядом в одну точку. Он резко вскакивает из-за стола и, посмотрев на свое запястье, на котором, по сути должны быть часы, но именно сегодня они, почему-то, отсутствовали, говорит:

— У меня занятия начинаются через десять минут, нужно бежать.

Он уже было собирается ретироваться, подхватив подмышку большую книгу и рюкзак, как Джисон тут же резко хватает его за воротник и, как нашкодившего котенка, кидает обратно на стул.

— У тебя сейчас окно, придурок! — он громко хлопает по столу руками, отчего сидящие неподалеку студенты оборачиваются на их столик. Джисон кидает в них злой взгляд, мол: «Хули палите, сейчас по ебалу дам», — и те тут же отворачиваются, испуганно уткнувшись в свои тарелки. — Ну пацаны, я так влюблён, так влюблён! Мне без вас никак не справиться.

Агрессивный настрой Джисона тут же сменяется жалобным поскуливанием, он скатывается со своего стула и выпячивает нижнюю губу. Она как-то подозрительно дрожит, будто Хан вот-вот расплачется, а весь его вид выражает вселенскую печаль и скорбь.

— Видимо, мне суждено умереть в одиночестве, — Хан театрально вздыхает и, кажется, пытается выдавить из себя хотя бы слезинку. Феликс его дерьмовой актерской игре не верит ни на йоту. Джисон ужасный манипулятор и мошенник, сколько раз он использовал свои грязные трюки на австралийце — у Феликса уже иммунитет, не прокатит. Джисон тем временем начинает протяжно завывать на весь кафетерий, горестно стонет и зарывается пальцами в волосы, оттягивая их. На них оборачиваются люди, смотрят на их столик, как на собрание умалишенных, кто-то даже, кажется, снимает Джисона на телефон.

Феликс устало вздыхает и прикрывает лицо ладонями. Он об этом пожалеет, ещё как пожалеет.

                                                                   
***

— Твой план — дерьмо, — Феликс запрыгивает на подоконник и со скучающим видом, смотрит в окно. Погода сегодня просто прекрасная, солнечная, с приятным легким ветерком. Самое то, чтобы прилечь где-нибудь на лужайке в тени и поспать, можно даже занятия прогулять. Феликс хочет выпить пряный чай латте из Starbucks и съесть большой, очень калорийный кусок черничного торта, который потом придётся отрабатывать в зале, потому что танцоры априори должны быть худыми и стройными. А ещё простого элементарного спокойствия. О последнем он мечтает больше всего. Феликс давным давно забыл, что это такое, потому что вся его жизнь после знакомства с Хан Джисоном похожа на какую-то дешёвую подростковую комедию. Не то чтобы Феликс жаловался, это местами даже весело. Каждый раз Джисон придумывает что-то новое, более изощрённое и местами реально опасное. Но Ли привык. За их долгую дружбу он видел такое, отчего у нормальных людей волосы встают дыбом от ужаса, а Феликса, кажется, уже ничем не удивить.

Ёнбок часто задумывался, почему он с этим придурком вообще дружит. Мама всегда говорила ему о влиянии плохих компаний. А Джисон был хуже всех этих компаний вместе взятых. И, в конечном итоге, когда Хан в очередной раз выкидывал какую-нибудь ужасную пакость, при этом очаровательно улыбаясь, Феликс приходил к одному и тому же выводу.

Они остаются лучшими друзьями вот уже на протяжении целых пяти лет, только потому, что, кажется, никто больше в этом мире, кроме самого Феликса, не сможет вытерпеть и пяти минут рядом с этим чудовищем. А австралиец даже умудряется жить с ним в одной комнате.

— Мой план — огонь! — Джисон смотрит на друга с возмущением, в его глазах, так и читается, мол: «Предложи лучше, умник». Он показательно отворачивается от рассматривающего свои ногти Феликса и улыбается стоящему рядом Сынмину, — Мой план отличный, правда?

Сынмин поднимает равнодушный взгляд на Хана, у него в планах было почитать в тишине книгу и подготовиться к следующей лекции. Но прямо сейчас он стоит в углу пустующего коридора и караулит какого-то Ли Минхо, у которого — «охуенная задница, отвечаю». Сынмину до этого нет никого дела, он здесь только по той причине, что, наверняка, будет весело.

— Твой план и правда дерьмо.

— Да что могут знать два девственника, ничего не смыслящие в отношениях? Один, — Джисон переводит красноречивый взгляд на Феликса, — всё ещё думает, что детей приносит аист. А второй, — смотрит на Сынмина, — дрочит на Эйнштейна. Вы, парни, просто безнадежны. Так что, просто доверьтесь такому высококвалифицированному специалисту, как я. 

— Я не дрочу на Эйнштейна, Тесла был куда более симпатичным.

— А дети, вообще-то, берутся из капусты, гений.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — его руки по-хозяйски лежат на феликсовой талии, одна ладонь даже касается поясницы, они находятся в ужасно смущающем положении, но старшего это, кажется, совершенно не волнует.

— Я… — Феликс слышит, как в стороне матерится Джисон, он, конечно, знал, что его лучший друг не дружит с координацией, но чтоб настолько. — У м-меня дела… я... я дела делаю, — австралиец пытается вспомнить, как дышать, улыбка на против слишком ослепительная, Феликс не знает, от чего не может дышать больше, от того, что Хёнджин облизывает свои губы, абсолютно потрясающие, пухлые губы. Или от осознания того, что прямо сейчас, Феликс лежит на парне, от которого успешно бегал на протяжении трех недель, а теперь буквально попал к нему в руки.

— Эй, вы там в порядке? — где-то на периферии маячит обеспокоенный голос Минхо, но всё, о чем может сейчас думать Феликс, так это чужих влажных губах, растянутых в обворожительной улыбке. И как назло перед глазами маячит картина их с Хёнджином поцелуя. Ну блять, вы серьезно?

Феликс испуганно вскакивает, когда вспоминает, что он, вообще-то, до сих пор лежит посреди многолюдного коридора на крепкой груди старшего и все на них смотрят. Он начинает бессвязно бормотать извинения и кланяться, провалиться сквозь землю хочется, как никогда сильней.

— Всё в порядке, не переживай, — Хёнджин поднимается следом и отряхивает свои джинсы. Он все так же очаровательно улыбается и не сводит своего взгляда с Феликса, с ног до головы осматривая младшего, — Ты не ушибся? — и именно в этот момент, Феликс Ли кончается как личность.

Джисон подлетает, как никогда вовремя, Феликс всё ещё собирается убить его и закопать труп под большим дубом около их общежития, но пока ему нужно оправиться от эмоционального шока и собрать все свои силы, чтобы не грохнуться в обморок.

— Какое невероятное совпадение! И вы тоже здесь, — Хан удивленно всплескивает руками и радостно улыбается, его актерская игра все так же ужасна, Феликсу хочется проблеваться, лишь бы не слышать этого, — Минхо-хён, привет! Хорошая сегодня погодка, правда?

Старший озадаченно хлопает глазами и смотрит на сияющего Джисона, он даже не успевает удивиться, да и ужаснуться, в принципе, тоже, когда Хан, не дав Минхо сказать и слова, выдает:

— Хён, представляешь, мне недавно из рая звонили! У них, оказывается, самый красивый ангел сбежал. Но ты не волнуйся, я тебя не выдал!

Феликс обреченно стонет и прячет лицо в ладонях. И ради этого, он, черт возьми, так позорился?

— Джисон, — старший устало трет пальцами виски и смотрит на это неугомонного ребенка,— это немного…

— Пошли на свидание, хён!

Минхо смотрит на невозмутимого младшего, тот радостно улыбается, а глаза его полны не угасающей надежды. Старший бегал от Джисона так долго, как только мог, но Хан всегда, почему-то, маячил где-то поблизости, и Минхо сам не заметил, как привык. Этот ребёнок был неугомонным и шумным, делал старшему сомнительные комплименты и, каждый раз, после пары-тройки неудачных подкатов, приглашал на свидания. Но Минхо всегда неизменно отказывал ему, не столько от нежелания, сколько от природной вредности. Старший не хотел этого признавать, но это повышенное внимание к его скромной персоне очень льстило. И если в начале Минхо по-настоящему бегал от младшего и раздраженно вздыхал на каждый его неудачный комплимент, то теперь он больше делал вид, что бегает, и каждый раз, неизменно, тормозил на поворотах, чтобы Хан Джисон его обязательно догнал.

— Ладно, — Минхо вздыхает, он еще об этом обязательно пожалеет, потому что свидание с Хан Джисоном априори не может быть нормальным, и старший совершенно не удивится, если под конец он лишится какой-нибудь конечности. Ну или анальной девственности. — Пошли на свидание, Джисон.

— Что? — младший совершенно не ожидал услышать положительный ответ от Минхо-хёна, тот столько раз ему отказывал, что Джисон уже привык. Но тот выглядит абсолютно серьезным и, кажется, вовсе не шутит.

— Я пойду с тобой на свидание, — улыбается, — только выбираю я, куда мы пойдем.

Джисон смотрит нечитаемым взглядом на друзей, те ещё более безнадежны, чем он думал, и спрашивает:

— Ну и что вы тогда предлагаете, умники?

— Просто подойти и поговорить. Люди иногда так делают, Джисон, — Феликс пожимает плечами и спрыгивает с подоконника, начиная разминать мышцы. Он наклоняется сначала вправо, а потом влево, и довольно щурится, подставляя своё лицо под солнечные лучи.

— И это мне говорит Феликс Ли, который уже третью неделю бегает от Хёнджина.

— У меня ситуация совершенно другая.

Джисон смотрит на друга тяжелым взглядом и хочет сказать ещё что-то, но его перебивает прозвеневший звонок, означающий конец пары. Хан тут же оборачивается на дверь в аудиторию и, поправив свою прическу, говорит:

— Всем на готовность, план по завоеванию «охуенной задницы Ли Минхо» начался.

Феликс обреченно вздыхает и действительно становиться в боевую готовность. Сейчас будет мясо. План Джисона был до предельного туп и банален, он заведомо обречён на провал, но Хана это совершенно не волнует. Он свято уверен в своем безоговорочном успехе и что Минхо тут же падет перед его, джисоновой, мужественностью. И плевать, что Хан чуть ли не больше самого Феликса похож на ребёнка и мужественностью тут даже близко не пахнет.
План заключался в том, что Феликс случайно толкает Минхо, когда будет проходить мимо, а когда старший почти упадет, выскакивает великолепный Хан Джисон, который совершенно случайно проходил мимо, при этом учась в другом крыле университета, и ловит свою принцессу. Делает обеспокоенно лицо, прижимает Ли ближе к своей накачанной (на самом деле, не очень) груди и спрашивает что-то вроде — «не ушиблись?»

— Вот он, он идет!

Джисон толкает его в плечо, заставляя посмотреть в сторону, где, не спеша и о чем-то весело переговариваясь с друзьями, шёл Ли Минхо. Феликс незаинтересованно оглядывает шумную компанию, всё что ему нужно сделать — просто толкнуть старшего. Совершенно ничего сложного. Ровно до того момента, пока Феликс не замечает в этой самой компании Хёнджина. Блять.

Феликс тут же даёт заднюю, разворачиваясь в противоположную сторону и собирается по-тихому слинять, пока его никто не заметил. Но Джисон хватает его предплечье, возвращая на место, и шипит:

— Куда ты пошел. Минхо в другой стороне!

— Не пойду! Ни за что не пойду! — Феликс пищит на грани истерики, он пытается вывернуться из на удивлении крепкой хватки Джисона, тот сжимает руку почти что до боли и упрямо тянет друга в нужную сторону. Феликс барахтается, машет руками и смотрит жалобным взглядом на Сынмина, молча прося о помощи. Тот уже было собирался вмешаться и остановить это насилие над австралийцем, как Джисон, совершенно безжалостно, со всей силы толкнул Феликса в идущую толпу.

— Не пойдешь, так полетишь, сладкий.

Последнее, что успевает сделать Феликс, перед тем, как врезаться в кого-то, совершенно не мужественно пропищать и мысленно дать себе клятву, что Джисон сегодня живым не уйдет. Он болезненно стонет, когда его колени больно ударяются об плитку. В остальном падение, что странно, оказалось вполне себе мягким. Феликс невнятно бурчит под нос проклятия на японском, его лицо уткнулось во что-то крепкое и горячее, пахнущее сандалом, мятой и чем-то ещё неизвестным, очень приятный запах. Феликс испуганно распахивает глаза, когда понимает, что это что-то, на самом деле кто-то, когда чувствует горячее дыхание у себя на макушке. Он тут же подрывается, опираясь ослабевшими руками об пол и неверяще смотрит на красивое лицо перед собой.

Феликс Ли — неудачник, потому что по-другому объяснить, почему из всего того огромного количества людей, что находилось в коридоре, он упал именно на Хван Хёнджина, нельзя.

— Привет, — Хван улыбается своей привычной доброжелательной улыбкой и выглядит так, будто не на него только что упали. Он заинтересованно рассматривает лицо напротив настолько внимательно, что не пропускает ни одну веснушку, будто запоминает. Феликс отчаянно пытается возобновить свою мозговую деятельность, но выходит крайне дерьмово, всё, на что его хватает, так это открывать и закрывать рот, как рыбка.

— Спасибо, хён. Ты тоже, — Феликс благодарно улыбается и не успевает сделать даже глоток, как из его руки тут же вырывают бутылку и выпивают все до дна. Момо небрежно кидает младшему обратно пустую бутылку и очаровательно улыбается.

— Кто не успел, тот опоздал. Тут царит полная анархия, малыш. Так что, без обид.

— На здоровье, нуна, — австралиец устало вздыхает и поднимается с пола, начиная собирать свои вещи. У него в планах заскочить в магазин и купить какой-нибудь вкусной гадости, он сегодня заслужил, а потом завалиться в общежитие и смотреть всю ночь аниме.

— Пошлите пить пиво! — Тэн ужасно энергичен для человека, который танцевал без остановки на протяжении четырех часов, светится весь и скачет из стороны в сторону.

— Я занята, — хмыкает Момо и надевает через голову большую черную толстовку, — сегодня у нас с Саной годовщина — четыре года три месяца и девятнадцать дней вместе.

— Кто празднует четыре года три месяца и девятнадцать дней вместе? — недоуменно спрашивает Тэн.

— Минатозаки Сана.

И все вопросы сразу отпадают.

— А остальные? — таец большими, полными надеждой глазами осматривает присутствующих. Все сразу начинают быстро собираться и уходить из зала.

— У меня подработка.

— Мне нужно сидеть с младшим братом.

— Надо закончить курсовую.

— У меня кошка рожает, я должен быть рядом.

— А у меня собака.

Зал пустеет в мгновение ока, Тэн не успевает даже возмутиться. Он уже было собирается недовольно топнуть ногой, как замечает в углу собирающего свои вещи Феликса.

— Феликс, дружище, а ты чем занят? — Ли испуганно вздрагивает, когда рядом слышится громкий голос старшего. Австралиец закидывает на своё плечо рюкзак и смотрит на широко улыбающегося тайца. — Пошли пить корейский алкоголь и заедать его корейскими закусками!

Феликс беспомощно осматривается вокруг, все остальные уже давно смылись, только один он остался.

— Прости, хён. У меня дела.

Феликс поспешно выскакивает из зала, быстро перебирая ногами, самое главное сейчас оторваться от старшего. Но тот слишком упрямый, догоняет младшего и, по-хозяйски закинув руку ему на плечо, спрашивает:

— И что же у тебя за дела такие, мелкий?

— Очень важные.

Феликс этого тайского парня с непроизносимым именем просто обожает, на самом деле. Тэн потрясающий танцор, заботливый хён и просто отличный парень. Австралиец всегда с огромным удовольствием проводит время со старшим, тот очень шумный и веселый, с ним никогда не бывает скучно. Но вот пить с тайцем Феликс отказывается наотрез. Ему довелось как-то видеть пьяного Читтапона, после одного из удачных выступлений, когда они решили пойти все вместе выпить и отпраздновать. Феликс никогда в жизни не хочет видеть это снова, потому что Тэну достаточно всего пару банок пива, чтобы его разнесло не по-детски.

Они тем временем выходят на улицу, Тэн уже всем телом висит на младшем и ноет ему на ухо, что пить в одиночестве совсем не круто, и какой он бедный и несчастный. Феликс устало вздыхает, у него, кажется, совершенно нет выбора, он уже было собирается согласиться, но его прерывает знакомый голос.

— Феликс, — Хёнджин стоит неподалеку от них и улыбается своей неизменной обворожительной улыбкой. Он выглядит настолько ослепительно-прекрасно, что у Феликса разом весь воздух из легких пропадает. Ну не может простой смертный так выглядеть. Хёнджин одет просто, но со вкусом, светлые мама джинсы и простая белая футболка, но выглядит он при этом настолько горячо, что даже висящий на Феликсе Тэн не удерживается и шепчет младшему на ухо:

— Я даже отсюда чувствую его сексуальную ауру. Ходячий секс, не иначе.

Феликс тут же отмирает и недовольно пинает старшего локтем под ребра, отчего тот ойкает и спрыгивает с австралийца.

— Злюка, — таец потирает пострадавшее место и кидает обиженный взгляд на младшего, — ходячий секс идет сюда.

— Хён!

— Молчу-молчу, — Тэн выставляет перед собой ладони в знак поражения и с интересом осматривает подошедшего парня.

— Привет, — Хёнджин дружелюбно улыбается сначала тайцу, а потом переводит всё свое внимание на Феликса. — Ты уже закончил? Мы уже можем идти?

— Никуда я с тоб…

Джисон смотрит на старшего огромными глазами, он действительно не может поверить в своё счастье, а когда, наконец, до него доходит, что сказал Минхо, радостно выкрикивает:

— Это будет твое самое незабываемое свидание, хён! Я обещаю.

— Не сомневаюсь, — Минхо слабо улыбается и смотрит на счастливо прыгающего из стороны в сторону Джисона. Он подлетает к стоящему рядом Феликсу, но на австралийце лица нет, он смотрит пустым взглядом куда-то вдаль и даже не реагирует, когда Хан начинает активно трясти его за плечи.

— Феликс, ты слышал? Он согласился, Феликс. Ты понимаешь, Феликс?

— Класс, — Ли вяло поднимает палец вверх и всем своим видом выражает своё отношение к происходящему.

— А ты говорил, что мой план ужасен! Как бы не так! — Джисон улыбается и обнимает своего друга за плечи. — Но я бы не справился без тебя. Ты мой самый лучший друг!

— Обращайся. В следующий раз, можешь кинуть меня под машину, если тебе понадобиться.

— Ну что ты, — Джисон потрясенно всплескивает руками и мотает из стороны в сторону головой, — я бы никогда не поступил так с тобой.

Феликс поднимает на него тяжелый взгляд, ещё как бы поступил, а потом бы ещё станцевал лезгинку на его костях. Он плаксиво шмыгает носом и, повернувшись к Хёнджину, низко кланяется ему последний раз.

— Сынмин.

— Что? — Ким, который до этого тихонечко стоял в сторонке и делал вид, будто не знаком с этими людьми, смотрит на идущего к нему Феликса с жалостью.

— Пошли я с крыши сигану, только купи мне перед этим шоколадку. С орешками.

— Как скажешь, парень, — он утешающе кладет свою руку на острое феликсово плечо и аккуратно постукивает. Жалко пацана на самом деле.

— Эй, вы чего такие грустные! Писюны сосали невкусные? — Джисон радостно наваливается на друзей и громко смеётся, а потом, вспомнив кое-что, поворачивает голову в сторону, где все еще стоят старшие. — Я позвоню тебе, хён, — Минхо утвердительно кивает и с улыбкой наблюдает за этой забавной компанией.

— Эй, Хёнджин! — Джисон внезапно выкрикивает чужое имя и хитро улыбается, когда Хван вопросительно смотрит на него. — Феликс заканчивает сегодня в семь.

— Спасибо, — Хёнджин широко улыбается и машет рукой на прощание.

Феликс смотрит на бывшего лучшего друга налитыми кровью глазами и угрожающе сжимает маленькие кулачки.

— Беги, сука, беги.

                                                                              
***

Феликс валится на пол, как только музыка заканчивается и вымученно стонет. Тренировка сегодня была просто адовая, они всегда очень тяжелые, но сегодня особенно. На носу выступление, нужно показать себя в самом лучшем свете, поэтому они тренируются не покладая рук. Феликс не жалуется, именно ради этого он и поступил на хореографическое отделение, пускай даже кости каждый раз ломит неистово и, иногда, не хватает сил элементарно дойти до дома, Феликс пару раз даже ночевал в танцевальном зале. Ли с четырнадцати лет был твёрдо уверен, что свяжет свою жизнь с танцами, он ради этого бросил свою старую и комфортную жизнь в Австралии.

Первое время в Корее было ужасно сложно, другой язык, другой климат, другие люди и другой менталитет. Даже сейчас Феликс с содроганием вспоминает те времена, когда ты остаёшься один на один со своей мечтой, в совершенно незнакомой тебе стране, где рано или поздно начинаешь ломаться. Феликс уже и не вспомнит, сколько раз он хотел сорваться, бросить всё и вернуться обратно домой. Но зато, он отчетливо помнит, как рыдал по ночам в подушку от одиночества. То, пожалуй, был один из самых сложных периодов в его жизни.

Но сейчас, когда Феликс Ли лежит на полу в танцевальном зале после плодотворной, выматывающей тренировки, когда он учится в университете своей мечты и живет в стране, которая покорила его с первых секунд пребывания в ней, он отчетливо осознает, что теперь, после всех тех ужасов, через которые ему пришлось пройти, он, наконец, чувствует, что находится там, где должен, и это, пожалуй, того стоило.

— Хорошо поработал сегодня, — Джексон падает на пол рядом с австралийцем и протягивает младшему бутылку с водой.

— Так вот какие у него важные дела! — перебивает австралийца Тэн и радостно хлопает в ладоши. — Ты, Феликс, собрался на свидание и ничего мне не сказал! Это же уже совершенно другое дело.

— Это не свидание! — возмущается Феликс, а его щеки, в противовес словам, предательски краснеют.

— А я думал, что свидание, — Хёнджин хитро улыбается и не сводит пытливого взгляда с краснеющего младшего. Феликс было уже хочет высказать свое недовольство, как его опять перебивает таец.

— Как очаровательно! — Тэн умиленно надувает губы. — Раз такое дело, то я оставляю вас. Хорошенько повеселитесь.

— Тэн-хён, — Феликс устало вздыхает и прикладывает ладонь ко лбу, переубедить старшего, кажется, уже невозможно, — иди домой, ладно? У нас завтра с утра тренировка и, если ты не придешь, Момо всем нам головы открутит. Я выпью с тобой в следующий раз, хорошо?

— Что правда, то правда, — таец задорно хихикает, выстраивая в своей голове картину злющей японки, — я пойду домой, Феликс, — австралиец скептически выгибает брови и с подозрением смотрит на старшего, — обещаю!

— Будь осторожен пока будешь идти, и не заскакивай во всякие подозрительные места по дороге.

— Да понял я, понял, — таец не удерживается и лохматит младшему волосу, — хороший ребенок. Ты сегодня отлично постарался, так что хорошенько расслабься, если ты понимаешь, о чем я, — и похабно подмигивает.

— Иди домой, хён! — Тэн с хохотом отскакивает от младшего прежде, чем австралиец успевает зарядить ему острым локтем под ребра. Он машет на прощание Хёнджину и, послав Феликсу воздушный поцелуй, скрывается за поворотом.

— Забавные у тебя друзья, — Хёнджин по-доброму улыбается и смотрит на младшего сверху вниз. — Ну что, пойдем?

Феликс возмущенно вскидывает вверх голову и, насупившись, спрашивает:

— Почему ты вообще думаешь, что я пойду с тобой куда-то?

— У меня два купона на китайскую кухню, — старший пожимает плечами и в доказательство достает из заднего кармана купоны, — будет жалко, если они пропадут.

Феликс задумчиво закусывает губу, он дико голоден, а китайская кухня его самая любимая. Старший даже тут угадал!

— Это не свидание. Просто не пропадать же добру понапрасну! — решает в конечном итоге Феликс и идет куда-то вперед, не став ждать Хвана.

— Как скажешь, приятель, — Хёнджин с улыбкой смотрит на удаляющуюся спину младшего, — нам, кстати, в другую сторону.

— Я просто разворачивался, — фыркает Феликс и оббегает старшего, идя с высоко поднятой головой вперед. — И мы не приятели!