Без шансов[ЗАМОРОЖЕНО]

— Я просто буду его избегать, — в конечном счёте решает Феликс, нервно постукивая карандашом по столу. — Это не делает меня плохим человеком. Нас с ним ничего не связывает.

— Как скажешь, — Сынмин расслабленно пожимает плечами, ни на секунду не отрываясь от монитора своего ноутбука

Сынмин пришёл в библиотеку, чтобы наконец закончить свой проект, над которым работал весь прошлый месяц. А Феликс увязался за ним, чтобы, как хороший друг, помочь, но на деле австралиец больше ныл, чем помогал. Ли устало трёт лицо руками, пытаясь собрать свои мысли воедино, что выходит на редкость дерьмово. Он падает лицом на стол и начинает биться лбом об поверхность.

— Какой же я тупой, Господи. Зачем я только согласился играть с Джисоном на желание? Что мне теперь делать? — Феликс продолжает биться лбом об стол, желая разбить себе голову и просто умереть. Сынмин устало вздыхает, отодвигает в сторону ноутбук и снимает свои очки. Он подкладывает под лоб друга тетрадь, и Феликс почти что до слёз тронут его заботой.

— Просто поговори с ним. Объясни всё, я уверен, что Хёнджин все поймет. Он действительно хороший парень.

— Мы целовались, Сынмин! — шепчет на грани слышимости Феликс, поднимая со стола голову и оглядываясь. В библиотеке от силы человек десять, тут очень тихо, успокаивающе пахнет книгами, и никому до них нет абсолютно никакого дела. Феликс смотрит своими большими щенячьими глазами на друга, в них столько безысходности и тоски, что Сынмину действительно становиться его жаль.

— Вы были пьяны. В этом нет ничего такого. Люди иногда целуются по пьяни, — приводит разумный довод Сынмин и выглядит всё так же спокойно. Ким бегал от Феликса, как угорелый, когда Наён нацепила на него юбку, а сейчас, когда Ли рассказал ему, что он, блять, целовался с парнем, выглядит так, будто это нормально, и он сам каждый день зажимается с красивыми мальчиками. Феликс с подозрением щурит глаза, тщательно оглядывая привлекательное лицо друга, будто пытается найти на нём ответы на все свои вопросы. Но Сынмин только прямо смотрит в ответ и выглядит совершенно обычным.

— Я не пил, Минни, — обреченно отвечает Феликс и вновь падает лицом на стол. Ким в удивлении приоткрывает рот, когда австралиец раскрывает ему эту страшную тайну, но тут же берет себя в руки, возвращая себе своё обычное, спокойное выражения лица.

— Оу. Тебе хоть понравилось?

— Я не знаю, — отвечает австралиец, не поднимая головы, чтобы друг не заметил его красного лица, — это совсем не так, как с девчонками.

Феликс ни за что не скажет этого вслух, даже Сынмину, который всегда относился ко всем выходкам Феликса с пониманием. Он не может признаться в этом даже самому себе, потому что страшно и стыдно одновременно.

Да, понравилось. Целоваться с Хван Хёнджином действительно классно. У него мягкие, чувственные губы, со вкусом мятной жвачки, Феликс даже сейчас ощущает их призрачное тепло, хотя уже три дня прошло.

Целоваться с Хван Хёнджином по-настоящему круто и, наверное, будь Феликс Ли девчонкой, он бы повторил

— Конечно, он же парень, — Сынмин всё так же расслаблен, слегка постукивает длинными пальцами по деревянной поверхности и задумчиво смотрит на блондинистую макушку друга, будто что-то обдумывает. — Если тебе станет хоть немного легче, то мы с Джисоном целовались.

Феликс вскакивает со своего места с громким криком, неверяще смотря на друга. На него тут же оборачиваются остальные посетители библиотеки, и Сынмин смотрит на австралийца с немым укором. Феликс тут же кланяется, извиняясь за шум, и садится на свое место, спрашивая:

— Ты серьезно? Когда?

— Около года назад, мы тогда напились сильно, вот и решили попробовать, — Сынмин рассказывает это с абсолютно равнодушным лицом, будто не он целовался со своим другом. Да и к тому с Джисоном, чёрт возьми!

— И как? Понравилось? — Феликс не скрывает своего любопытства, кладет свою голову на сложенные руки и не сводит пытливого взгляда с Сынмина. Перед глазами стоит картина целующихся лучших друзей, и Феликс не знает, чего хочет больше, рассмеяться, что есть мочи, или заплакать.

Сынмин недовольно кривится, кажется, возвращаясь мысленно в те времена, и отвечает:

— Этот придурок нажрался луковых колечек, а потом полез ко мне целоваться. Было ужасно.

Феликс не сдерживает вылетевшего смешка и прикрывает рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос. Он даже почти забывает о волнующей его проблеме, начиная тихо переговариваться с Сынмином и травить глупые шутки, когда замечает у двери в библиотеку Хёнджина. Блять.

Феликс тут же ныряет под стол, совершенно не думая ни о чем другом, только бы старший его не заметил. Он его узнает. Феликс не знает, почему так уверен в этом. Но всё его нутро так и кричит: «Хван Хёнджин его узнает».

Сынмин недоумённо смотрит на пустующее место, где только что сидел Феликс. Он слегка наклоняется вниз, заглядывая под стол, и, подняв брови, смотрит на прижавшегося к его ногам друга. Тот выглядит совершенно испуганным и одними губами шепчет:

— Хёнджин здесь.

Сынмин поднимает глаза, пытаясь отыскать человека, из-за которого Феликс сейчас валяется на полу. Хёнджин находится быстро, он стоит у стола библиотекарши и в ожидании постукивает пальцами по дереву. Старший ловит его взгляд и улыбается своей привлекательной широкой улыбкой, направляясь прямиком к ним. Сынмин слышит, как молится всем известным богам Феликс, молитва его смешивается с матами, а вскоре и вовсе переходит в проклятия Хан Джисона.

— Как дела, Сынмин? — Хёнджин дружелюбно улыбается, останавливаясь рядом с их с столом, а Феликс отчетливо может рассмотреть носки его идеально вычищенных мартинсов, которые находятся в метре от его лица.

— Привет, хён, — Сынмин пытается сохранить спокойное выражение лица и улыбнуться, но это даётся чертовски сложно, когда в твоих ногах сидит Феликс Ли и скребёт ногтями его колени от страха. Они разговаривают о каких-то совершенно неважных вещах, у Феликса начинают затекать ноги, а еще голова больно упирается в стол. Он бесится, потому что этот общительный Хёнджин, кажется, никуда не торопится, рассказывает Сынмину смешную историю, случившуюся на сегодняшней паре по истории театра, и вообще, кажется, готов трепаться весь день напролет. Феликс сильнее, чем положено, сжимает ногти на сынминовой ноге, отчего тот болезненно шипит, что не укрывается от Хёнджина.

— Всё в порядке? У тебя что-то болит? — Хван обеспокоенно хмурится, чуть наклоняясь к младшему и тут же замечает светлую макушку под столом.

Сынмин прикрывает глаза, пытаясь вернуть всё свое самообладание на место, и придумать хотя одну нормальную причину, почему под столом, прямо между его сынминовских ног, сидит парень. Но Хёнджин, кажется, находит эту причину сам, тут же отходит от их стола на шаг и удивленно выдыхает:

— Ох, чёрт, — его уши трогательно краснеют, пока он пытается найти место, куда пристроить свои глаза. — Я вам помешал, простите, — Хёнджин извиняющиеся улыбается и неловко машет Сынмину, показывая, что он ничего не видел и вообще, ему пора.

— Хён, это не… — Сынмин не успевает закончить, как старший тут же перебивает его.

— Всё в порядке, Сынмин, — Хёнджин понимающе улыбается, его уши всё ещё очаровательно красные, а он сам неловко переступает с ноги на ногу. — Я пойду, ещё увидимся.

Он машет рукой на прощание и тут же скрывается за большой дубовой дверью. Сынмин устало вздыхает и откидывается на спинку стула, опуская свой взгляд на сидящего между его ног Феликса.

— Он подумал, что мы… с тобой… здесь, — Ли смотрит на него огромными, полными слез, щенячьим глазами, его нижняя губа трогательно дрожит, а он сам, кажется, прямо сейчас грохнется в обморок от пережитого только что стресса.

Сынмин, устало опуская свою руку на макушку друга в попытке хоть как-то приободрить его, и отвечает:

— Да, Ликс, именно это он и подумал.

***

Когда Феликс железно решил избегать Хван Хёнджина, он не видел в этом абсолютно никаких трудностей. Они учились в одном университете на протяжении вот уже двух лет, но за все это время Феликс видел его от силы пару раз, и то, издалека.

Но именно тогда, когда Феликс железно решил избегать Хван Хёнджина, того стало как-то совсем запредельно много. Он был везде. В коридорах, когда Феликс направлялся на свои занятия, в кафетерии, когда он хотел перекусить, на заднем дворе университета, где обычно студенты отдыхали, и даже в чертовом мужском туалете. Феликс думал, что избегать Хёнджина будет нетрудной задачей. Но на деле это оказалось той ещё головной болью. Австралийцу только и оставалось, что носиться от него и прятаться по всем углам.

— Феликс, передай, пожалуйста, салфетки, — Джисон закрывает кран и стряхивает мокрые руки над раковиной. Австралиец тянется к салфеткам, собираясь протянуть одну другу, но вдруг дверь в мужской туалет открывается, и в неё вваливаются громко смеющиеся Хёнджин с Минхо. Феликса тут же след простыл: он за прошедшую неделю научился скрываться так, что ему в пору идти в шпионы. Джисон смотрит на место, где только что стоял его лучший друг и неодобрительно вздыхает, когда слышит, как дверь одной из кабинок захлопывается.

— Привет, Джисон, — Хёнджин, как всегда, дружелюбно улыбается и машет младшему рукой. Он подходит к раковине и, включив воду, начинает мыть руки. Джисон приветливо машет ему в ответ, но тут же переводит все свое внимание на Минхо, стоящего у стены. Тот смотрит на Хана с опаской, будто ждёт от него чего-то нехорошего. Боится. И правильно делает.

— Привет, Минхо-хён, — Ли испуганно вздрагивает, когда слышит голос младшего. Тот выглядит вполне безобидно, улыбается своей милой беличьей улыбкой и смотрит на старшего с нескрываемым восторгом и обожанием. Только вот Минхо уже давно понял, что улыбка эта никогда ничего хорошего не предвещает. Ли хмуро кивает в ответ и сразу же отводит взгляд, смотря куда угодно, но только не на младшего. А Джисон, наоборот, жадно следит за каждым движением хёна, не отводит взгляд от красивого лица и хитро щурится. Так удав смотрит на кролика, перед тем, как прыгнуть на него и съесть

И если всю прошедшую неделю Феликс бегал от Хёнджина, то Джисон бегал за Минхо.

— Хён, ты знаешь, что лоси любят соль? — Джисон расслабленно улыбается и опирается бедром о раковину. Он выглядит так, будто спрашивает о чем-то будничном, будь то сегодняшний прогноз погоды или то, что булочки в их столовой резко подорожали. Минхо недовольно хмурится, он ждет подвоха, он знает, что этот подвох будет, потому что это Хан Джисон, в конце-то концов, и у него ничего просто так не бывает. — Мне кажется, что в тебе очень много соли, иначе как объяснить мою тягу к тебе?

Минхо в шоке открывает рот, смотря на крайне довольного младшего, и устало трет руками лицо. И вот это чудо преследовало его на протяжении всей недели. Где-то в кабинке хрюкает Феликс, пытаясь не засмеяться в голос, а Хёнджин себя не сдерживает и, хватаясь за живот, начинает громко хохотать. Минхо буквально вытаскивает Хвана из туалета, стараясь не оглядываться на крайне счастливого младшего, который кидает вдогонку комплименты о его классной заднице. Вот же маленький паршивец!

Когда дверь за старшими закрывается, Феликс с хохотом вываливает из кабинки, ещё долго не успокаиваясь.

— Он забавный, — весело пожимает плечами Хёнджин и закидывает руку на плечо недовольного друга. Минхо устало прижимает руку ко лбу, у него мигрень появилась из-за это шебутного парня.

— Он всю неделю ходит за мной по пятам, заваливает меня сообщениями и делает сомнительные комплименты моей заднице, — перечисляет старший и внутренне содрогается, вспоминая все те выходки, которые совершил Джисон за прошедшую неделю. — Он не забавный, Хёнджин. Он — странная, беспокойная и подозрительная белка, которая точит свои острые зубы на мой орех. Только подумать, во мне много соли?! Надо же было до такого додуматься, — младший не сдерживает нового потока смеха, отчего получает подзатыльник от недовольного старшего, который бурчит себе под нос что-то.

— Чего шумим? — Чанбин скидывает свою сумку на пол, а сам расслабленно падает на стул, переворачивая кепку козырьком назад.

— У Минхо-хёна появился очаровательный воздыхатель, который имеет виды на его задницу, — Хёнджин беззаботно пожимает плечами и, не переставая лукаво улыбаться, отпивает из стаканчика свой холодный кофе. Чанбин с интересом переводит взгляд на Ли, который пинает под столом Хвана, а тому хоть бы хны. Сидит себе, улыбается, вон, девчонки с соседнего стола сейчас в обморок упадут даже.

— И вовсе он не очаровательный, — хмурится старший, а перед глазами, как на зло, предстает чужое улыбающиеся лицо. — Ну, если только немного, — Хёнджин не тушуется даже под злым взглядом старшего, шкодливо улыбается и говорит:

— За всю эту неделю, я услышал столько невероятных и грязных вещей из его, казалось бы, милого рта, что мне на всю жизнь хватит. Хёна, на самом деле, прёт от его этих похабных словечек. Заводит, да, Минхо-я?

— Хван Хёнджин, выйди, пожалуйста, в окно, ты мешаешь принимать мне пищу, — недовольно отвечает старший и отворачивается от этого большого ребенка, не желая поддаваться на его провокации и продолжать этот бессмысленный разговор.

— Не могу, у меня лапки, — и в доказательство подносит руку к лицу, делая на манер тех милых девочек-кошечек из хентай аниме, которых любит смотреть Чанбин. — Мяу.

Девочкам, сидящим за соседним столом, можно уже вызывать скорую. Минхо неодобрительно машет головой в стороны, намереваясь продолжить игнорировать младшего.

— Как Джихё-нуна поживает? — спрашивает Хёнджин у Чанбина и укладывает свою голову на согнутые руки, открывая сообщения в телефоне. Джихё и Чанбин встречаются уже как целый месяц, и Со, их грубый, нелюдимый Со Чанбин, который курит красные Мальборо, ругается, как сапожник, и читает рэп в грязных клубах Сеула, каждый раз визжит как девчонка, когда Джихё-нуна пишет ему какое-нибудь глупое слащавое сообщение, которыми обычно перекидывается влюбленные школьники. Хёнджин, на самом деле, невероятно счастлив за хёна, они знакомы еще со времен старшей школы, когда Чанбин был одним из тех хулиганов, которые дрались за школой и отбирали деньги на обед у тех, кто слабей.

Чанбин, который сейчас, совершенно другой. Он все еще грубый, матерится безбожно и читает сильный рэп в прокуренных клубах Сеула, но вместе с тем, он — самый верный друг, заботливый и любящий парень и просто хороший человек.

Чанбин сейчас, пожалуй, в разы счастливее, чем когда-либо был. А Джихё-нуна, наверное, невероятная, Хван никогда не видел её, только на фото, и пару раз разговаривал с ней по телефону. Но то, что она делает с Чанбином — поистине невероятно. Хёнджин её никогда не видел, но уже любит всем сердцем, потому что она делает счастливым его хёна.

— Хорошо, она хочет собраться на днях. Познакомить меня со своими друзьями и познакомиться с вами.

— Да, это было бы круто.
                                                                   
***

Когда вечерняя тренировка, наконец, заканчивается, у Феликса нет сил даже для того, чтобы элементарно дойти до дома. Он устал. Не столько физически, сколько морально. И, вроде бы, всё в порядке, его жизнь течёт своим чередом, так, как и должна. Но чувство, будто он упускает что-то, нечто важное, гложет его всю неделю.

— Ты всю неделю ходишь с такой рожей, что даже мне тошно становится, — Момо кидает в него клубничным молоком, которое Феликс конечно же не ловит. Хираи устало вздыхает, когда Феликс наклоняется, чтобы поднять угощение. — В чём проблема?

Они остались в танцевальном зале одни, все уже давно разошлись по домам. У Феликса болят все мышцы после тренировки, он весь вспотел и хочет принять холодный душ. А ещё уснуть, желательно надолго и очень крепко. Моморин хмыкает и падает на пол рядом с младшим, который сейчас похож на маленького потерянного щенка.

— Если тебя что-то беспокоит, Феликс Ли, ты всегда можешь поговорить со своими друзьями, — японка вытягивает вперед свои ноги и с удовольствием начинает пить своё молоко.

— Ты это про себя, что ли?

— Ещё чего, мы с тобой не друзья, — отвечает ему Момо и, вразрез своим словам, кладет голову на острое мальчишеское плечо.

— Но ты же всё ещё здесь, да? — усмехается Феликс и устало прикрывает глаза, обдумывая, что сказать.

— Просто Сана за тебя беспокоится, вот и всё. Я тут ради своей девушки и только.

— Лгунишка.

— Пошёл к чёрту.

Они сидят в приятной тишине и каждый думает о чем-то своем. У Феликса в голове столько мыслей, они все беспокойные и не дают ему нормально жить. Это неправильно. Его не должны волновать такие глупости, но... почему-то волнуют.

— Этого не должно было быть. Просто случайность. Но почему же у меня такое чувство, будто я упускаю нечто важное? — Феликсу просто нужно поговорить. Он знает, у него самые лучшие друзья на свете, они всегда помогут и поймут его. Они бывают ужасно надоедающими и противными, но Феликс любит их безмерно. К кому бы он не пошел, его примут и дадут совет. Но прямо сейчас, кажется, что понять его может именно эта грубая, саркастичная японка. — Мы никто друг другу. Но я продолжаю думать об этом.

Момо кладет ему свою ладонь на голову и смотрит на Феликса, как смотрит мать на глупого, но все ещё дико любимого ребёнка, который раз за разом совершает одну и ту же ошибку, но справиться с ней должен только он сам.

— Не бывает случайностей, Ли. Есть только судьба, — это звучит как какая-то слащавая цитата прямиком из твиттера Наён, такими обычно разбрасываются девочки-подростки в своих соцсетях. Но есть в этом что-то такое волшебное, что заставляет повторять эту фразу раз за разом, вбиваясь куда-то в подкорку. — А от неё, как известно, не убежишь.

От судьбы, говорят, не убежишь.

Феликс хочет попробовать