Глава десятая
Нет мне прощения! (Да-да, мои косяки с графиком обновлений вышли на новый уровень).
Но! Ребят, вы даже не представляете, какой ужас ждет Вас в 9-ом классе вместо химии...
Плюс, после конкурса мне нужно нагнать ДВЕ НЕДЕЛИ УЧЕБЫ в прямом смысле за одну ночь...
Боже, дай мне сил...
А теперь:
P.S. Приятного прочтения;)
С любовью, Маша)
_____________________________________
- Вау! - воскликнула Рената, разглядывая кексы моего собственного приготовления. – Где ты так научилась?
Счастливо улыбаюсь, даже не пытаясь скрыть гордость. Каждый маффин был украшен новогодними рисунками из сливочного крема: в виде снеговика или ёлки, рожицей Деда Мороза и Снегурочки. Где-то даже был корявый силуэт оленя с упряжкой, правда мне не хватило красителей, поэтому могучее животное превратилось в светло-жёлтую кляксу.
- В кулинарной школе, - весело ответила я, следя за тем, как начальница разглядывает десерты. – Сегодня было первое занятие.
- Ты большая молодец! – похвалила меня женщина, откусив. – Офень фкусно!
Еле сдерживаю смех. С набитым ртом хозяйка забегаловки говорила с таким странным акцентом, словно родилась в Корее, а после переехала в Россию. Делаю глубокий вдох и удерживаюсь от комментариев, лишь нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок.
Урок действительно оказался очень интересным. Всего за два часа я узнала, как правильно готовить «воздушное» тесто, как взбивать белки, чтобы они не опадали, и как украсить любую выпечку меньше чем за пять минут. К тому же нам разрешили забрать свои «результаты» домой, дабы показать семье. В моём случае я могла угостить только Ренату и Крис, но подруга сейчас сидит на дополнительном факультативе по английскому, а ждать её я была не в силах.
Я даже не подозревала, что готовка может приносить столько удовольствия. За сто двадцать минут я получила максимальный объём положительных эмоций, из-за чего сейчас была готова взорваться и рассыпаться на миллиард искр – примерно вот так я бы описала своё состояние.
- Да ты прямо светишься, - подтвердила мои мысли собеседница, облизывая пальцы от посыпки. – Неужели, так сильно нравится возиться со сладким?
- Очень! – почти выкрикнула я, но быстро взяла себя в руки. Нервно одёргиваю передник и выпрямляю спину. Как никак перед «боссом» стою. – Пока я шла сюда, то подумала, что мы могли бы чуть расширить меню в графе «десерты» ...
Я даже потянулась за листком в задний карман джинс. Это был обычный клочок бумаги, вырванный из моего рабочего блокнота. После кулинарной школы я была так вдохновлена, что успела набросать на коленке примерный список того, что мы могли бы скорректировать в блюдах.
Тем не менее мой запал пропал при одном взгляде на женщину. Я остановилась, так и не закончив фразу, непонятливо оглядывая её. Рената, глубоко вздохнув, отодвинула от себя тарелку с кексами, выпрямила спину и, уперев локти об стойку, за которой я стояла, переплела пальцы в «замок» - плохой знак. Так она делала только в случаях, когда намечался серьёзный разговор с кем-то из работников. Чаще всего после этого владелица заявляла, что человек уволен или, в лучшем случае, понижен. К моему счастью, за последние три с половиной года я умудрялась избежать подобной ситуации, но, видимо, настал и мой черёд.
- Лизонька, понимаешь... - начала она, но запнулась на середине предложения. От повисшего напряжения начинаю заламывать пальцы в обратную сторону, не заботясь о том, что суставы издают пугающие звуки. – «Chicken's house» сейчас не в самом лучшем финансовом состоянии...
Меня передёргивает от услышанного. Не знаю, что напрягало больше: ужасное название забегаловки – единственное, что всегда раздражало меня в этом месте, или упоминание его состояния. В фильмах сразу после подобного заявляют, что штаб нужно сократить, а, следовательно, главного героя тоже.
Приложив неимоверные силы, сглатываю тугой ком в горле. Я не могу лишиться работы сейчас. И даже не потому что меня недавно бросил жених, родная семья не желает находиться со мной под одной крышей, и мне негде ночевать.
Хотя, кого я обманываю? Это тоже имеет значение.
Просто всего несколько часов назад я поняла, что хочу научиться жить по-другому. А для этого мне нужны деньги, то есть зарплата.
Неужели, Судьба решила устроить мне очередной прикол, когда я меньше ста минут подышала настоящей свободой? Когда я только поняла, чего хочу добиться?
- Вы... вы же не хотите сказать, что... - дьявол, я даже выговорить этого не могу!
Быстро смахиваю с нижних век непрошенные слёзы, стараясь остаться с невозмутимым лицом и не разреветься прямо здесь. Этого нельзя допустить ни в коем случае. В конце концов Рената ещё ничего не сказала, значит, надежда есть?
«Не будь такой наивной», - тут же вставил внутренний голос, который всегда отличался прямолинейностью: «Кеше в тебе не нравилось именно это – детская наивность. Он считал тебя ребёнком».
А вот теперь спокойно дышать стало по-настоящему тяжело. Это был удар под дых. Собственные мысли порой убивают сильнее холодного оружия, потому что они имеют одну до ужаса неприятную способность – делать это снова и снова.
Каждую минуту, день, год или десятилетие – без разницы. Они будут вертеться в голове, постепенно сводя человека с ума. Но ещё больше пугает другое – от них невозможно избавиться.
Грустно усмехаюсь, когда до меня доходит, что я абстрагировалась от реальности. Рассеянно моргаю, следя за тем, как движутся губы Ренаты. Начальница что-то объясняла, пока я витала облаках, и, судя по всему, ей давалось это тяжело. От осознания этого я почувствовала болезненный укол вины.
- Простите, можете повторить? – робко вклинилась я в «диалог», смущённо поправив фартук. – Отвлеклась.
- Лиза, я закрываю кафе, - глядя мне прямо в глаза, сказала собеседница.
Кажется, я перестала дышать.