𝟠. ∏ɑӡӡʌ
Резкая измена темы сделала так, чтобы мы отвлеклись. И каждый раз, когда я выпадала из реальности, я смотрела в сторону окна. Субин не был виден с моего угла, но было чувство, будто он там. Если я познакомилась с его жизнью, как казалось, по его желанию, тогда почему он преследует меня? Может нашёл такого же человека, который также воспринимает жизнь как он? Монотонной?
Мы съели еду, оставшуюся со вчерашнего дня, а лапша сама осталась на завтра. Их два, но никто не уточнил этот вопрос, поэтому я сама не подняла его.
За остальное время галлюцинаций не было. Наступил вечер, наступила темнота прямо перед нами. Мы были настолько вовлечены в разговор, что не заметили, как время улетело. Но даже сейчас, когда я встала, пошла в кухню, и решила от заинтересованности проверить вид из окна, заметила парня стоящего на своем месте. Он так же внимательно смотрел на меня издалека, но я игнорировала его каждый раз. Ибо не понимала, что это значит. Но я заметила, что его опять же видела только я, потому что друзья по несколько раз смотрели в эту сторону и никак не реагировали.
Вечер проходил очень уютно и мило. Хоть сегодня и было холоднее, чем в последнее время, но терпимо. Мы сидели перед камином, укрывшись одеялом. И та холодная атмосфера медленно растаяла вокруг камина. Теперь мы разговаривали о разном, смеялись громко, слушали музыку. Я с девушками громко пела, иногда мы вставали и дурачились, а Вонгю так и сидел, и лишь с улыбкой на лице глядел то на нас.
Рассказ повлиял на меня и заставил смотреть на Вонгю с другой стороны. Как на лучшего друга Субина, как на человека, который видел его ещё до смерти парня. Не то, что я не верила дневнику, я просто не осознавала, что тот Вонгю в дневнике — это он. И до сих пор это сложно верить.
Уже полночь, но мы так же сидели вокруг камина. Наверное именно в этот момент я очень отвлеклась от мыслей и плохого самочувствия, потому что давно мне не было так весело. Эти дни и вправду были интересными. То полны отрицательными, то полны положительными эмоциями. То адреналин, то недосып, то спала, как мёртвая.
После долгого дня мы все пошли по своим комнатам. Я легла на кровать, и уставилась на потолок. Еще пару дней, и мы уйдем обратно, оставляя интересные воспоминания в этом доме. Я повернула голову, и взгляд сам упал на фотографию парня. Думаю, это воспоминание я возьму с собой. Хотя его браслет уже со мной, этого хватит.
В воздухе витала особая атмосфера. Теперь, когда я знаю о последних страницах дневника, о том, что же на самом деле произошло, мне кажется, словно закрылась одна глава книги. Кажется, словно я дошла до цели. С сомнениями, но все же. Взгляд повернулся к шкафу передо мной, к теням на стене, ходящими с улицы, на свет, также падающий из улицы. Смотрела таким интересом, словно обязательно нужно хорошо присмотреться. Словно вижу в последний раз.
Секрет Субина теперь все знают, и он перестал быть секретом. У меня была ответственность держать все под запретом, и в конце открылся для всех. А может это к доброму? Для меня, да, к доброму. А для остальных — не знаю. Взгляд опять повернулся к фотографии парня. Какая же жизнь далась ему жестокой.
— Я была бы хорошей подругой. Попыталась бы осветить тебе путь, — сказала я тихо, и протянула руку к картинке.
Но до того, как я успела ее коснуться, я заметила, что парень в картинке двигается. Лучи света из улицы светили достаточно. Его голова медленно выпрямлялась, а за ней и все тело. Он постепенно встал прямо, и перестал двигаться. Как и я от увиденного. Сколько бы я уже не видела паранормальное с его участием, все равно привыкнуть было сложно. Я потянула руку обратно, даже и не коснувшись рамки. Сердце стучало в горле не потому что мне страшно, а потому что ощущала чей-то взгляд на меня. Глаза разбегались по стене, по теням, которыми я уже успела осмотреться. И вдруг тень медленно выпрямилась. Сперва голова, потом тело.
Я сразу вскочила с места, и уставилась на картинку еще раз. Парень стоял так же, как стоял весь день рядом с забором, как стоял в тени. Нет. Субин зовет меня. Иначе зачем ему так надо мной издеваться. Я откинула от себя одеяло и поспешила встать перед окном. Голова повернулась направо — в ту сторону, где Субин прежде был. Я столкнулась с его взглядом. Он стоял чуть ближе к стороне моего окна, вместо окна кухни, чтобы я могла увидеть его. Рядом не было такого источника света, что бы оставил такой тень на моей стене. Я повернулась назад и проверила стену. Оказалась права. На стене не было его тени. Это просто было приманкой, чтобы я посмотрела через окно..
— Эй! — позвала я его шепотом, чтобы не сильно шуметь.
Парень в яркой одежде, в яркой крови шатнулся. В ту сторону, где он сегодня весь день стоял.
Я задумалась, смотря в неопределенную точку. Моя куртка и обувь внизу, я могу их надеть выйти. Но это уже будет очень сомнительно. Субин шатнулся и сделал шаг обратно. Мой взгляд сразу упал на его движения. Я точно знаю, он зовет меня вниз.
— Зовешь поиграть? — усмехнулась я, и закрыла окно. — Прости, мама не разрешает.
Он никак не отреагировал, ни движениями, ни словами. Я протянулась к ручке окна, и посмотрела на него в последний раз.
— Лягут — выйду. Сейчас рискованно, — прошептала я чуть громко и закрыла окно.
Интрига того, зачем же он меня зовет вниз держала мои мысли в плену, меня в плену. Я пыталась заставить себя немного вздремнуть, но ничего не помогало. Так заволновалась, что голова постепенно опустошила от придуманных мною вероятных причин, почему же он меня все это время звал вниз. И проходящее время мучало меня. Прошло всего лишь полчаса, а я уже грызу ногти.
Я решила ждать еще столько же, чтобы не попасться под крюком Вонгю. Он ведь спит на диване гостиной комнаты. И за это время руки сами взяли дневник, чтобы перечитать места, которые помнила плохо. Думала, что могла что-то упустить и пыталась найти причину того, что меня зовут вниз. С каждой страницей осознание того, что на самом деле Вонгю и есть тот самый Вонгю из дневника, постепенно ударяло по мне. Верить тому, что Субина не убили сложно, но не невозможно. То, что труп находился на поверхности, тоже меня мучило. Жаль, не могу спросить Вонгю, зачем же Субина не закопали нормально. И поэтому появляются догадки — может не было времени?
Мучительные минуты прошли, я встала и направилась справа к окну, чтобы проверить "связь", а потом повернулась к своей толстовке на маленьком диване. Надев его, я направилась к своей двери и тихо открыла ее. Снизу было слышно ровное дыхание Вонгю. Спит.
История повторяется, и я опять спускаюсь по ступенькам, пытаясь не скрипеть ими. Но пытаться — очень мало, нужно делать. С каждым скрипом я опиралась на перила сильнее, иногда почти сидела на них, пока спускалась. Сейчас нужно быть крайнее осторожной, чтобы не разбудить. Потому что мне придется выйти, а если увидят, то будет очень сложно отмазаться.
Таким образом, я наконец добралась до первого этажа целой и невредимой, кроме моей психики. Дыхание из моего носа было такое же ровное, как у Вонгю, и точно тише, чем мои движения. И вот я наконец добралась до входной двери. Отдельной сложной задачей было открыть дверь так быстро и незаметно, чтобы не только не услышали, а еще и холод не пробрался в дом. Я протянулась к ручке, сильно цепляя его пальцами, но подождала и глубоко вдохнула воздух. У меня только одна попытка и нельзя налажать. Взяв себя в руки, я опустила ручку, и резко открыла дверь, быстро пройдя на улицу, и закрыв ее за собой настолько тихо, насколько смогла. Это было достаточно быстро, но холод все же пробрался в дом: он был невыносим и мое тело сразу задрожало.
Повернувшись, я заметила высокого, яркого парня. Цвета рядом сразу изменились. Сквозь темноту ярче выглядели его одежда, цвет крови и на этот раз — цвет кожи тоже. Но это было в балансе с цветовыми оттенками темной ночи. Я постепенно начала подходить к нему. За это время в голове появились воспоминания со строчками из дневника — те, которые я прочла не так давно в своей комнате. Субин испарился из моих глаз, как только я моргнула. Но я все уже поняла. Его помощь в этот момент мне не нужна.
Мои шаги стали быстрее, мои пальцы нетерпеливо залезли в глубокую дырку в заборе. И в голове повторялись строчки:
руки дрожали
я сразу достал картину семьи десятилетней давности
засунул в забор ножницами кустов
мне не стало легче увидеть что вместо моего лица теперь будет дырка
мне было плевать
Я сумела достать картинку "счастливой" семьи из дырки. Но интерес ударял по голове, чтобы я открыла и посмотрела. И я не сдержалась. Стоя прямо там, я раскрыла мокрую, пыльную, гнилую картинку, и уставилась в нее. Конечно же под плохим светом не было видно их лица. Но та легендарная дырка вместо лица мальчишки заставляла меня осознавать, что дневник — не одно большое кино, а реальные события.
От фотографии легонько пахло плесенью, сырой древесиной, из-за чего я сразу убрала ее вниз, и поспешила пойти обратно в дом. Я зашла в него такими же движениями, какими вышла, поднялась по ступенькам, так же, как и спустилась. Я услышала, как Вонгю сдвинулся, но главное я уже дома, не будет так много разнообразных сомнений. Включив свет в своей комнате, я сразу уставилась в фотографию.
Она выглядела не слишком старой, разве что в мятых местах клей картинки растрескался и оставил белые линии, выглядящие как молнии. На ощупь бумага была немного влажной, мягкой. Дырка на лице малыша годов моих учеников уже не имела резких углов, как и, в целом, вся фотография. Но холодная атмосфера не ходила от фотографии, а от людей в ней.
Строгий отец лет тридцати-сорока, такая же строгая мать лет тридцати сидели в оба стороны малыша Субина. На их лицах нет улыбки, от них веет холодом. Но мне почему-то казалось, что Субин не выглядел так, даже при том, что у него не видно лица из-за мятой дырки, сделанной садовыми ножницами. На шее матери Субина была татуировка, стерта плохим качеством фото и треснутым клеем.
Глядя на это фото, что-то в груди сжалось. Мальчик в фотографии понятия не имел с чем ему придётся столкнуться. Он сумел потерять двух людей из этой же фотографии — своих родителей. Даже если и он сам ушел из дома, все равно его боль понятна. Уж кому как, мне точно. Как по мне никто не достоин, чтобы их родители так молодо погибли. Не имеет значения, что, в этой ситуации, Субин держал себя на дистанции с ними. Но и с какой-то стороны я отлично знала, что в боли парня он сам тоже виноват. Но если провести время с друзьями поменяло его именно так, как он хотел, дал ему уроки на жизнь и счастье, то он был правильным в своем выборе.
Нельзя о мертвых думать. Не мне судить его жизнь.
Поставив картинку на стол рядом, я легла на кровать. Укрылась одеялом, закрыла глаза, и лишь тогда поняла, как устало мое тело. Под теплой и толстой тканью я чувствовала себя уютно, не одиноко. Мои мысли автоматически перешли к завтрашнему дню, было интересно — что другого мне покажет мой друг-привидене . Но этот интерес и эти мысли не подавили мой сон. Через время я уснула.