Эпитафия: Темнота Во Мне

Фотография была приклеена на одной странице из дневника. Значит ли это, что потерялась еще одна страница? Ведь они четные, а так получается нечетно. Но достаточно было лишь провести пальцем по краю страницы, чтобы понять, что она толще, чем остальные. Значит обе страницы склеены друг на друга. Мне стало интересно, почему же он приклеил две страницы друг к другу, и решила аккуратно оторвать их. Как и ожидалось, прямо тогда, когда я попробовала, уже пошло не так. Половина оторвалась и осталась в моей руке, рвав за собой немного с той страницы. Хорошо, что фотография не пострадала. Осознав тот факт, что бумаге два года, и не провела она свою жизнь в хороших условиях, я сдалась. И чтобы не продолжить травмировать ее, я оставила ее в стороне. Хотя... цифры, которые остались в моей руке, меня очень заинтриговали.

Взгляд упал на ряд цифр на маленькой бумажке в моей руке. Заинтригованный взгляд сразу перешел к задней части фотографии с дыркой. Чернила формировали цифры, только половину из них я уже оторвала. Какие цифры, для чего? Может номера телефона, раз в таком порядке? Я принялась оторвать остальные места, и благо в местах, где клея не было, все сохранилось. Оторвав последний угол, я уставилась на жалкие клочки бумаги в моих руках. Ничего явного не сохранилось, только три номера, один из которых был неизвестен, а перед двумя были имена хозяев этих номеров.

Меня поразило то, что у Субина номера были записаны в дневнике. Судя по дневнику, который он написал, парень не сильно любил планировать, особенно к концу, ведь спонтанные идеи давали ему жизнь. Или спонтанные действия, возможно. Может он настолько доверял дневнику, что решил записать туда даже номера, и потом что-то случилось и он порвал страницы?

Я решила перестать гадать и прочла, что было на листке. Первый номер наполовину был стерт, но имя Миён сразу напугало меня. Поэтому я прочла дальше. Перед следующим номером, который чудом остался невредимым, было имя Тэхёна. Под ним следующий номер, только неизвестно чей. Имя оторвалось вместе с бумагой, забрав с собой половину последней цифры. Но пятерку я точно поняла.

Вместе с этим номер Тэхёна и неизвестный номер были подчеркнуты теми же чернилами, только очень толсто, словно по линии прошли больше десяти раз. Выглядело, будто Субин был раздраженным или пытался убеждать себя в чем-то.

Моя рука еле оставалась на месте, чтобы не протянуться и не взять телефон. Может он что-то хотел им сказать? Может он спрятал все от кого-то, а знаки оставил именно для того, чтобы нашли и что-то сделали? А может он просто был отчаян и скучал по ним? Есть вероятность, что он чувствовал себя виноватым перед Тэхёном, а Ёнджуна упустил.

Я встряхнула голову. Субин не размышлял глубоко, не думаю, что последнее — реальная причина. Осознав это, рука все-таки протянулась к телефону. Хотелось быть ближе к Субину, хотелось побывать в его шкуре, ощутить его мир.

Дрожащая от интереса с щепоткой страха рука начала вводить цифры в приложение. Я затаила дыхание, поставив телефон на ухо. Гудки шли долго, и я выдохнула воздух, который остался в моих легких. С каждым гудком мое сердцебиение успокаивалось, казалось, будто звоню в мертвую зону. Перед глазами мир Субина вдруг перестал существовать, в голову залез вопрос: "А правда ли дневник был о реальном человеке, или просто книга какого-то персонажа".

Как только этот вопрос прозвучал в моей голове, вдруг трубку взяли. Я сразу выпрямилась.

— Алло? — прозвучал мужской, но мягкий голос с той стороны трубки.

— Алло? — последовал мой неуверенный голос, а после и совсем тишина.

Секунды неловкого молчания показались вечными. Но сколько бы я не пыталась заставить себя говорить, рот был закрыт от неуверенности.

— Кто это? — голос парня привел меня в реальность.

И внезапно я наконец заговорила.

— Субин, — но лучше бы молчала, — ой, Юха.

Я ударила рукой по лбу. Молчание с той стороны волновало меня в тот момент сильнее. Ведь я, как дура, произнесла имя его прошлого друга.

— Я Юха.

— Я это уже понял. Вам что-то нужно?

Я вдохнула, и на выдохе сказала:

— Вы ведь были знакомы с Субином?

— ...вы его девушка?

— Что?! — мой голос вырвался очень внезапно, удивив меня самой, и я прокашлялась. — Нет! Я с ним не знакома. Я просто... нашла ваш номер в его вещах.

— Вы пробрались в его дом? — его голос приобрел строгость.

— Нет! Хотя да... может быть, — палец зашел между моими зубами, которые отгрызли кожу за ногтем, прежде чем продолжить, — не пробрались. Ну, он же умер... давно... а дом остался у его... — меня перебили очень громко.

— Что? Умер?

Его недоумение ввело меня в недоумение.

— Вы не знали?

— Откуда знать? — он вздохнул, и через несколько секунд продолжил, — Мне сейчас не совсем удобно разговаривать. Я позже перезвоню, если будет удобно.

— Хорошо, — кивнула я по привычке, и отложила трубку.

Нервно глотнув, я уставилась на свои дрожащие руки и на торчащие кожицы рядом ногтей. Раз отгрызла. Два... хватит. Твердая кожа требуется для виолончели, нужно оставить.

Глаза разбегались по следующему номеру неизвестного с полустертой пятеркой в конце. Я могла бы остановить себя, особенно после инцидента неловкости с Тэхёном, но мне было неописуемо интересно — кто же следующий, кому Субин хотел звонить или дать знак, чтобы кто-то позвонил. Дрожащие пальцы еле набрали правильный номер с пятеркой в конце, несколько раз ошибаясь и нажимая не на те цифры. Опять затаила дыхание, опять поставила на ухо. Номер совсем не был похож на номер Вонгю, но глубоко в сердце я надеялась, что это все-таки не окажется он.

— Здравствуйте? (Я ТАК ДОЛГО ПИСАЛА ЭТО СЛОВО) — услышала я мягкий голос, совсем не похожий на голос Вонгю и облегчающе вздохнула.

В слове не было нормальной артикуляции, словно парень только проснулся.

— Здравствуйте? — в точности так же ответила я ему, только с артикуляцией.

— Опаа~... здравствуйте. Мы знакомы? — вдруг артикуляция пробралась в речь парня.

Моя бровь поднялась.

— Нет... не думаю... — ответила я.

— Откуда у вас мой номер, мадам? Ни то, что я против... но все равно, — коварным голосом сказал парень.

Надо мной издеваются? Кончики губ поднялись от абсурда.

— Нашла, — так же коварно ответила я. Кажется это лучший ответ, который я могла бы ему дать.

Усмешка с другой стороны "подняла" кончики моих губ выше.

— Раз не знакомы, то можем познакомиться.

Я выпрямилась осознав, что если скажу свое имя, то услышу его имя в ответ.

— Я не против. Я Юха.

— Очень приятно, Юха, — сказал он так, словно почувствовал мое имя на вкус, — я Ёнджун.

Сердце вскочило в горло.

— Ёнджун! — вырвалось из моих уст, как и тихая усмешка после.

Ёнджун замолчал на секунду, после чего сказал:

— Вы так удивились моему имени... — он засмеялся, — будто и вправду не знаете его. Вы и вправду позвонили мне, не зная кто я? Откуда же вы, Юха, нашли мой номер? Или просто набрали?

— Это секрет, и я не могу сильно распространиться, — сказала я, все еще улыбаясь стене, — поэтому прошу оставить между нами.

— Обещаю не распространяться.

— Я подруга Вонгю. Я уверена, что вы его знаете, — молчание с той стороны ввело недоумение в нервную систему. Но я все-же продолжила: — я нашла дневник хозяина того дома, куда мы приехали провести время.

— Дневник? — спросили в трубку, — темно-синий?

— В точку.

— Дневник Субина, что-ли? Они опять дружат что-ли?

— Не... — меня сразу перебили.

— А почему дневник не у хозяина? — его голос терял игривость.

— Так вы тоже не знаете? Субин скончался.

Несколько секунд молчания ударило по грудной клетке. А слова Ёнджуна добили.

— Я-то думаю почему не отвечает на сообщения. Думал за границей уехал, к родственникам, потому что...

Внезапная пауза висела в воздухе очень тяжело. Мои руки пытались найти что-то, чтобы схватиться, пока я жду его голос. Спустя некоторое время Ёнджун продолжил подавленным голосом.

— ...потому что в последний раз, когда мы с ним разговаривали, он сказал, что скучал по ним... — он глубоко вдохнул, — вообще, я надеялся, что мои дурные догадки всегда были не правильны, но оказалось, я был на правильном пути.

Слезы накапливались в моих глазах. Я не представляю, какого это терять лучшего друга, и не хочу тоже. Но представив ситуацию Ёнджуна, меня больно надавило. Еле глотнув слезы, я кивнула, опять, будто меня видят.

— Он вам позвонил? В дневнике ваше имя было подчеркнуто...

Вдруг в дверь моей комнаты постучались, перебив меня. Я сразу замолкла, сердце залезло в горло. Аж слезы исчезли с глаз.

— Юха? — услышала я женский голос.

— Да? — я инстинктивно встала с места, направляясь к двери.

— Ты с кем-то разговариваешь или нас зовешь? Мы снизу не понимаем, что ты говоришь, — Джиу медленно опускала ручку двери, но я вовремя схватилась за ней.

— Прости, я не оделась еще. Я вас не звала, с подругой разговариваю. Спущусь, как только закончу.

— Хорошо, зови, если что.

Шаги девушки отдалялись, но я все равно стояла перед дверью, даже пыталась тихо дышать. Но голос Ёнджуна с телефона прорвал эту тишину.

— ...была? — еле услышала я.

Быстро пошагав обратно, я села на свою кровать и начала говорить заметно тише.

— Я не с вами разговаривала, простите.

— А с кем? Это была Миён?

— Что? Нет, моя подруга Джиу. Она наша с Вонгю общая подруга. Я никогда не видела Миён.

— Понятно, — задумался он и тихо всхлипнул, — о чем вы спрашивали у меня?

— Ах да, о чем я... — прошептала я, и остановилась, чтобы вспомнить, — Ваше имя и имя Тэхёна было подчеркнуто. Он вам позвонил?

— Он позвонил, после долгого стопа в нашем общении, а Тэхёна... вроде бы нет. Не помню почему. 

— И что он вам сказал?

— Оказалось Вонгю бросил его. В плане дружбы, — парень меланхолично усмехнулся, — рассказал о своей жизни, спросил о моей, и в конце попросил прощения.

— Зачем? Зачем просил прощения?

— Он, вроде бы, днями не спал, в период, — его всхлипы постепенно уменьшались, — потому что винил себя во всем. Даже в том, что с его родителями произошло. Но ко мне он не вел себя плохо. Да, пару раз врезал, когда я делал что-то не так, — парень отпустил смешок, — но в конце стал совсем другим. Часто звонил мне. А я всегда отвечал, выслушивал. Думаю, он просто всегда нуждался в любви, и никогда не получил ее.

Я сидела каменная, не могла двигаться, выслушав его слова. Это создало молчание, но на этот раз молчание казалось комфортным. Мои губы сформировали улыбку. 

— Вы хороший друг.

— Ради Бога, давай на «ты» перейдем. А то совсем формально.

— Если не против, — я комфортно опустила плечи. — Ты хороший друг.

Ёнджун усмехнулся в той стороне трубки. Я расслабилась и легла на кровать. Его манера речи давала мне странное чувство комфорта и уверенности. Будто он был давним другом.

— Ты обычно где остаешься?

Но его внезапный вопрос застал меня врасплох. Мои глаза расширились.

— Что... за вопрос, — я заикалась.

— А что? Хотелось бы встретить тебя, — я чувствовала, как он улыбается.

— Я дома остаюсь. В доме Субина.

— Я не об этом моменте, хитрюга, — от названия я прокашлялась.

— Знакомились только что, не забудь.

— А кажешься близкой.

— Все вы, мальчики, похожи.

— Неправда! Могу доказать, — возмутился он ехидным тоном.

— Прости, но уже есть тот, который хотел бы «встретить меня».

— Только не говори это Вонгю, а то отложу трубку.

— А в чем проблема?

— Правда Вонгю?

— Да...?

— Так он же когда-то в Миён втюрился.

Я замерла, услышав эту фразу. Это было мне отлично знакомо, но почему-то осознала об этом только сейчас.

— Ты будь с ним осторожна.

— Почему?

— Ты его совсем не знаешь.

— Я его достаточно знаю по дневнику и не только.

— Неправда. Не доверяй так быстро.

— Вот тебе не нужно доверяться, мы с тобой не знакомы.

Моим словам последовал смех. Очень откровенный. Это меня взбесило, но я держала себя в руках.

— Меня знаешь больше, чем его. Это уж точно.

Я недовольно цокнула, не ответив его. Учуяв мой упадок настроения, Ёнджун продолжил:
— Ладно, не обижайся. Но правда, будь осторожна с ним. Он странный. Это все, что могу сказать.

— Мгм, — пропустила я его слова за ухо.

— ...надеюсь ты меня услышала.

Я замолчала, пытаясь вспомнить, как Вонгю себя ведет. Как себя вел во время дружбы с Субином. И на самом деле поняла, что он однозначно изменился с тех пор. Года и переживания изменили его. А что, Субина могут изменить, а его — нет?

— Пока ты молчишь, у меня в голове возник вопрос. От чего же Субин умер?

Мое внимание было завоевано этим вопросом.

— В дневнике написал фразы о самоубийстве. Как-то не верится, потому что... — мою речь прервал звонок по второй линии, — ой, мне звонят, прости, пойду.

— Хорошо, иди, пока.

— Пока.

Я отпустила телефон, чтобы ответить следующему незнакомому номеру знакомого человека, как вдруг в трубке услышала свое имя. Я сразу поставила телефон обратно на ухо.

— Позвони как-то в будущем. Обещаю не портить твое настроение.

Я улыбнулась, и даже отпустила смешок.

— Посмотрим, — ехидно ответила я, услышав смех с той стороны, — пока.

Я сразу принялась ответить следующему звонку. Но палец застрял в воздухе. С Ёнджуном было легко, а с Тэхёном мне пока что неловко. Надеясь на то, что он так же откроется, как Ёнджун, я все-таки приняла звонок.

— Тэхён?

— Я на работе, простите. Мы можем обсудить? Вам удобно? — сказал он, и от непривычной формальности, я обратно села на кровать.

— Конечно, мне удобно. Я вам мешаю?

— Нет, но у меня мало времени.

 — Я вас поняла.

— Как вы оказались в доме Субина? — допрос начался.

Я глубоко вдохнула от волнения, и на выдохе ответила:

— У меня есть друг, который когда-то дружил с ним. То есть можно сказать, что у нас общий друг...

— Ёнджун? — перебил меня Тэхён мягким голосом, — или Вонгю?

— Вонгю. После смерти ключ остался у него. Если не ошибаюсь, он часто сюда приходил, и на этот раз взял нас с собой, чтобы отдохнуть, — мои слова начали выходить более уверенно и плавно.

— Отдохнуть в доме умершего друга...? — задумался он, кинув меня в раздумья тоже, — Ладно, допустим. Помню, как он его обожал, так что все может быть.

— Да... может, — сказала я вслед, неуверенно.

— А из-за чего Субин скончался?

— В дневнике намекнул на самоубийство, — сказала я, не продолжив, потому что с ним сложно открыть, не так, как с Ёнджуном.

— Что? Вы поняли Субина правильно? — спросил он в недоумении.

— Да, а что? 

— Погодите... — произнес он.

После этого я услышала "я скоро" и грохот, будто кто-то громко закрыл дверь.

— На него совсем не похоже, — продолжил парень.

— Он потерял своих родителей, друзей. Он потерял все, так что все возможно, — ответила я.

— Он сам пошел ко всему этому.

Моя челюсть сжалась от такого ответа.

— Не вам судить. Он был человеком, обладающим эмпатией...

— Ха-ха два раза вам, Юха. Какая нафиг "эмпатия"? — разозлился Тэхён сразу, как только услышал мою фразу, которая, на самом деле удивила и меня тоже.

— Субин значительно изменился к концу своей жизни. Он все-таки вам не звонил? — неуверенность набирала силы.

— Он никогда мне не звонил, он только и умел винить всех и вся в своих тупых проблемах. 

— Не смейте о нем так говорить.

— "Не смейте" что? Смею разговаривать о своем бывшем друге так, как хочу. Друг, который подставлял меня перед всеми и будто ненавидел меня.

— Так это вы подставили своих друзей перед полицией. 

Молчание было моим ответом.

— Вы что, врете?

— С чего бы мне врать вам?

— Вы повторяете его точку зрения.

— Вы надумываете себе.

От абсурда я усмехнулась.

— Ладно, как скажете. В дневнике Субина было очень толсто подчеркнуто ваше имя и номер телефона. Он точно хотел вам звонить, но не стал. Теперь понимаю, почему.

— Вините меня?

— Вы даже сейчас подставили его. А он мертв.

— Вы уверены, что он мертв? — Тэхён внезапно укрылся этим вопросом, что доказало, что он врал. Но я не стала докапываться, все равно больше никогда с ним не поговорим.

— Более чем.

— Вы правда уверены, что он именно покончил с собой?

— Более чем, — абсурд надавил, чтобы я выдумала ответы.

Я так не думала, но специально не открывалась ему. Совсем не хотела доверить информацию, и даже думала, что от него также не стоит ждать ее.

— Странно, — Тэхён задумался, — я могу о нем рассказать одно плохое... ну, потому что мы с ним немного не ладили. Но я точно знаю, он не такой паренек, чтобы покончить с собой, несмотря ни на что... он умер сразу после того, как закончил писать дневник? Ну то есть... это была предсмертная записка?

— Нет, он написал о своих чувствах, и прервалось. Я уверена, что он держался еще несколько дней уж точно, раз успел названивать Ёнджуну.

— Он звонил ему? — я услышала, как его голос изменился и приобрел грустный оттенок.

— Звонил. Часто звонил.

— М, понятно, — прервал он таким ответом допрос. — Неужели убил себя, Субин?

Я посмотрела на фотографию на столе. Субин покончил с собой, Вонгю стал свидетелем его бездыханного тела, закопал его прямо рядом с домом. Никто не давал в полицию на пропавшего, даже родственники. Субин стал приведением, начал пархать по дому. Все идет грустно, но плавно.

— Он закопан у своего же дома, — прошептала я в трубку, прежде чем вернуть тихий голос обратно, — только не говорите никому об этом.

Несколько секундная тишина выдала шок парня.

— Повторите... 

— Вы правда не расслышали?

— Откуда вы знаете об этом?

— Я внезапно наткнулась на его... кости.

— Вы уверены?

— Да. Даже Вонгю рассказал, что закопал сам, — прошептала я, но мой шепот укрыли внезапным громким удивлением.

— Вонгю закопал?! 

— Тише, Тэхён... — вздохнула я.

— Случайно не он его убил?

Я громко цокнула.

— Да что вы от Вонгю хотите? Сперва Ёнджун, теперь и вы. Вонгю значительно изменился, и не похож на того, о ком Субин писал в дневнике.

— В дневнике тот же Вонгю, который мог бы его убить, Юха.

— Не убил. Избегал полицию, просто.

— А Ёнджун? Вы с Ёнджуном знакомы? Боже как много информации...

— Ему тоже позвонила, как и вам.

Тэхён наконец замолчал не потому, что задумался, а потому что информации было слишком много. Я села поудобнее, опираясь об стену за кроватью, ждав его ответа.

— Понятно, — выдавил он, — жаль Субин сам не позвонил мне. Хотел бы с ним поговорить. А вам известно, о чем с ним разговаривал?

— Он просил прощение, и рассказывал про жизнь.

Он взял большую паузу, вздохнув отчаянно. Потом усмехнулся и продолжил:

— ...сам бы попросил прощение у него. Мы не ладили с ним, потому что со временем я пытался показаться правильным. То, что они делали, мне больше не интересовало, но я не мог сам выйти из этой компании. Нужно было что-то придумать. Глупо получилось. Глупым и маленьким был.

— Да, глупо получилось, — остановилась я на момент, прежде чем продолжить: — но раз подчеркнул, то хотел звонить. Значит думал о вас. 

— Мгм, — произнес он небрежно, — верю.

Я тяжело вздохнула в ответ на его слова. Знав Субина достаточно, было понятно, что он, конечно, хотел бы позвонить друзьям, особенно для того, чтобы попросить прощения. К концу дневника он пожалел о том, что сделал и что произошло из-за этого.

— Рад был с вами поболтать, — услышала я с той стороны трубки.

— Я тоже. Для меня очень важно узнать мнения людей о нем.

— Почему? Он ведь умер.

Моя рука поднялась к затылке и почесала его.

— Мне просто очень интересно.

— Вы тоже что-то скрываете?

— Я много что скрываю, но единственное, о чем я могу рассказать вам — это дневник.

— Я вас услышал, — сказал он в ответ, — в таком случае я отключаю звонок. Только после этого не вздумайте использовать эту информацию против меня же самого.

Моя бровь поднялась. Тэхён сказал это так, словно у меня нет дел поважнее. Его слова звучали довольно эгоистично.

— У меня в мыслях нет ничего, связанного с вами, — поэтому мои слова тоже прозвучали так же.

Через мгновение тишины Тэхён вдруг усмехнулся.

— Ага, конечно, особенно знав, чья вы подруга.

— До свидания, Тэхён, — сказала я сразу, почти перебивая его.

— До свидания, — он засмеялся, и отключил звонок до того, как я даже успела опустить телефон с уха.

Я опустошенно посмотрела на экран телефона. Они оба были друзьями Субина. Каждый из них интерпретировал его действия по-своему. Услышать разные точки зрения было одновременно очень удивительно, интересно и раздражающе. Тэхён как человек был очень закрытым, осторожным, умным тоже. Но, мне кажется, сколько бы он не был умным, понять ситуацию он не мог, потому что был слишком зациклен на своем мнении. А что касается Ёнджуна, он легко общался, намертво удаляя мое волнение. Он был тем, кто понял Субина, разговаривал с ним под конец его жизни, наверное даже дав ему капельку надежды. А еще он веселый друг, одновременно знав, что серьезно, а что нет. Когда я сообщила ему о том, что Субин умер, он даже прослезился, что не касается Тэхёна. Хотя он же на работе был. Пытался найти время, чтобы позвонить и обсудить о нем, это тоже хорошо, только с его стороны.

Я встала на ноги и направилась к окну. Размышлять о них было очень бессмысленно, я это знала. Но их слова о Вонгю словно выкопали глубокую яму в моей голове и сами же остались лежать на ее дне.

— Юха, ты не идешь? — я вздрогнула от неожиданного голоса с другой стороны моей двери, и усмехнулась над собой же под носом.