Глава 26
От лица Лая:
Я лежал на диване, раскинув лапы и уныло мечтая. Что-то внутри щекотало при мысли о любимом лисенке — о самом драгоценном и прекрасном, что у меня есть. Я мысленно обнимал его и ласково шептал ему на ушко. На меня нашла тоска. Перед глазами серость и унылость. Меня привычно потянуло в телефон — источник милостивого забвения и отрешенности. Так у меня проходил каждый день в перерывах между работой. Подключение к интернету отчего-то пропало, и, не дождавшись его возвращения, я поднялся и неохотно подошел к форточке. Гаражный козырек болезненно гудел от ветра и дождя, питая мой сплин. Редкие машины отважились пробираться сквозь густой шквал воды, рассекая его светом фар.
Что-то ощущалось странное, что-то начало колоться и щекотать, и я обернулся. Прямо посередине комнаты материализовалась черная дверца с лениво плавающими в пространстве и переливающимеся разными оттенками краями. Вдруг дверь приоткрылась, из нее повеяло теплом и ароматом свежего хлеба, и на мгновение комнату озарил глубокий синий свет. Я зажмурился, но наконец свет стих, у меня загудело сердце, и я обомлел. На краю бесконечной тропинки — травянистой, с луговыми цветами и бабочками — идущей сквозь космическое пространство между звезд и планет, стоял Шон. Пушистая рыжая шерсть весело развевалась на легком ветру, хвостик игриво танцевал, а на его морде сияла широкая улыбка. В одной лапе он держал сумку с едой, а другой прижимал к себе здоровенный телескоп — новенький, чистенький, как будто только что собранный.
Он освободил руки и бросился мне на шею, заливаясь плачем и крепко меня обнимая. Я уткнулся носом ему в волосы, совершенно не веря, что это произошло. Шон отодвинулся, пылающим алым взглядом посмотрел мне в глаза, восторженно улыбаясь, и поцеловал. Нас вновь укутала горящая сфера, от которой физически веяло жаром. Мы растворились друг в друге, внимая чувства и ощущая тела, не веря, не осознавая, что все по-настоящему. Наши хвосты сами собой связались в один, лапы погрязли в шерсти друг друга, и все заботы и страхи вмиг исчезли. В голове играла мелодичная музыка, стук сердец и одно на двоих дыхание.
Мы целовались, обнимались, разглядывали глаза вновь и вновь, и никто не хотел останавливаться. Безнадежное ожидание наконец закончилось, и ни я, ни Шонни не хотели снова выпускать свою любовь из лап. Так и прошла ночь — ни одного слова, ничего лишнего — только искренность, только любовь.