Глава 24
Наконец я смог найти в себе силы открыть пасть и произнес:
— Я хочу уйти.
Профессор на меня посмотрел пару секунд и дьявольски рассмеялся.
— О нет, дорогой, ты никуда не уйдешь. Ты будешь служить нам.
Он поднялся со своего кресла и направился в мою сторону. У меня вздыбилась шерсть, инстинктивно оскалились клыки и оголились когти. С массивным быком драться было глупо, и я попятился к двери. Наконец в голове заорала сирена, и на всех четырех лапах я бросился к выходу. Замок был закрыт, но нутро мне подсказывало, что нужно бежать. И я бежал.
Деревянная дверь была уже в нескольких сантиметрах от моего носа. Я зажмурился. Где-то глубоко внутри у меня екнуло, что это очередной обман сознания, и я сейчас разобьюсь всмятку.
Перед глазами пронеслась вся жизнь: детство, полное спокойного одиночества, полное энтузиазма и мечтаний; начало взрослой жизни, когда я, не заканчивая искать себя, начал искать других; вечер, когда я встретил Лая, который подошел ко мне в парке и с удивленной мордашкой спросил, чем я занимался. Я покраснел, как только его увидел, помню. Слапсшибательный белоснежный волк с такой доброй и милой улыбкой. Мы разговорились, я рассказывал ему про звезды, про астрономию, а потом мы полночи сидели и по очереди смотрели в телескоп. Я показывал ему красивые туманности и созвездия, рассказывал про них, что знал. Ночью было холодно, и мы сидели, прижавшись телами. Мы оба влюбились друг в друга по уши в ту ночь.
Прошло еще пару секунд, а удара все не было, и я открыл глаза. Я лежал распластавшись на полу посередине коридора, а вокруг меня собрались удивленные безликие студенты и перешептывались. Ко мне подпрыгнула панда, подняла меня за подмышки и поволокла к лестнице. Пока она меня тащила, я увидел, что дверь так и осталась закрытой. Студенты стали расходиться.
...
Вскоре мы оказались в саду. Она посадила меня на ту же самую лавочку, присела передо мной на корточки и с ужасающе серьезным взглядом заговорила:
— Выйти можно только безликим, поэтому возьми это, — она протянула мне серую мантию, — Одно выражение морды — и тебя уже никто не найдет, понял? Поэтому перед стражей каменная гримаса, и может быть ты пройдешь, — она напряженно обернулась по сторонам. — Вот, возьми это.
Она положила мне в лапу туманно-черный амулет, в котором кружились галактики. Я уставился на него в оцепенении, на глазах проступили слезы, и вдруг я прозрел. Хохот в коридорах, гул студентов, легкий ветер, запах еды — все такое новое и необычное, волной окатило мою заблудшую душу. Я смотрел вокруг в полной растерянности и беспомощности, вдыхая вкусный воздух и различая знакомые голоса.
— В амулете содержится часть тебя. Он позволит тебе использовать твою силу космоса, позволит содержать и хранить ее. Во тьме она озарит тебя светом, в нужде — покажет дорогу, в беде — подпитает надежду. Космос — это одиночество, и одиночество — твоя сила.
— Твоя сила тебе поможет. Доверься себе, прислушайся к своим инстинктам.
Она встала и коротко обронила:
— Удачи.
Ее мантию подхватил ветер, она накинула капюшон и слилась с толпой. С толпой безликих студентов.