Глава 23
Меня разбудило нутро, которое кололо изнутри и заставляло встать. Я неохотно присел на кровати и задумался. Что это был за сон такой? Я коснулся щеки и обнаружил, что она все еще ноет и покалывает. Я протер глаза и встряхнул голову.
«Сегодня же пойду к декану и брошу универ. На меня плохо действует недосып» — На меня накатила уверенность, я встал и на первом же шаге рухнул на пол.
...
Очнулся я в медпункте. Белый свет резал глаза, запах спирта впивался под кожу. Веки снова потяжелели, и я провалился в черноту. Я услышал знакомый голос и, не открывая глаз, увидел пухлую фигуру в коричневой мантии и с капюшоном на голове.
«Ты волшебник, Шон. Один из самых сильных в мире.»
...
Я приоткрыл глаза, дождался, пока они привыкнут к яркому свету палаты и осмотрелся. Рядом никого не было. К моему удивлению, тело ощущалось вполне нормально. Никакой боли, и даже недосып впервые за недели не тянул вниз, и я мог трезво думать. Я присел на койке, и вдруг обнаружил, что помещение было абсолютно пустым.
«Ну, спасибо за гостеприимство, я пошел» — сказал я про себя и встал.
Медпункт оказался в разы больше, чем я ожидал. Не то чтобы я в принципе задумывался о том, как он выглядит — благо мне не приходилось бывать тут раньше. Но черт, он был огромен! Десятиметровыми потолками меня уже не удивишь, но в сочетании с длинным и широким пространством это место выглядело грандиозно. Палаты были разделены шторками, никаких комнат здесь не было. Мне показалось, что раньше здесь было что-то другое, может быть спортзал или что-то в этом роде. Наконец я дошел до двери и открыл ее. По ту сторону был знакомый коридор на первом этаже, по обыкновению заполненный толпами студентов и преподавателей.
Но что-то было не так. Я сначала никак не мог сориентироваться и понять, что же выбивается из привычной жизни, когда наконец осознал: все, абсолютно все вокруг были на одно лицо. Но сколько бы я ни пытался разглядеть его, запомнить и распознать, ничего не получалось. Сердце ушло в пятки. Меня наполнило сомнение: идти мне туда — в неизвестность, или остаться тут — в медблоке. Понаблюдав за толпой я пришел к выводу, что они мне не навредят. Я накинул капюшон, принял самое неразговорчивое выражение морды, уткнул взгляд в пол и стал по памяти идти на четвертый этаж в кабинет мистера Эшли. С кем-то я сталкивался, кто-то меня обходил, но я не обращал ни на кого внимание. Только молился, чтобы меня отпустили эти глюки и я смог вернуться домой. Но не тут-то было. Передо мной кто-то стоял, явно лицом ко мне, и что-то от меня хотел. Дрожа я приподнял голову и увидел уже до боли знакомого персонажа.
— Тебя ждет мистер Эшли. Я тебя провожу.
Она взяла меня под лапу и как ни в чем не бывало провела через толпы — прямо к двери декана. Она мягко постучала, поклонилась мне и исчезла. Я проморгался, развернулся к двери и обнаружил, что она приоткрыта. Я открыл ее чуть шире и изнутри мне ответили:
— Здравствуй, Шон. Проходи, садись.
Я выдохнул. Хоть один знакомый морф.
— Здравствуйте, профессор Эшли, — я нервно уставился на него. У меня была гора вопросов и всего одно желание. Но, похоже, и у декана были вопросы ко мне.
— Я приятно удивлен твоей работой на ночных сессиях, — неожиданно заявил он и улыбнулся, — Ты много этим занимался, не так ли?
Меня выбил из колеи такой приземленный вопрос. Тут ходят фальшивые студенты без лиц, волшебная панда, какая-то сила космоса, а у меня про успеваемость спрашивают! Часть меня, видимо самая трезвая, догадывалась, что я действительно просто брежу от недосыпа, и вопросы профессора были совершенно уместные. Я стряхнул с себя галлюцинации и кивнул, немного дрожа, пытаясь вести себя как можно правдоподобнее:
— Я... Да, занимался, — промямлил я и понял, что получилось слишком немногословно. — Я с детства наблюдал за небом... Я нашел дедушкин телескоп... Мне было восемь.
Он удовлетворенно кивнул:
— Я вижу как яркий блеск в твоих глазах заметно затух с начала твоего пребывания здесь. Что ты можешь об этом сказать, Шон?
Я охнул про себя: сказать правду, что со мной происходит? Да это самый верный путь отсюда!
— Вы п-правы. Я м-мало сплю, и меня преследуют видения, — я решил играть самым ничтожным голосом и видом. — Вообще я вырубаюсь на лекциях и падаю в обморок, а наяву вижу галлюцинации.
Эшли засветился.
— Все гении бредят! Да, ты точно нам нужен, именно ты. Глюки, видения — это сила! Это страсть, это двигатель прогресса! Ты думаешь, как самым светлым умам приходили в голову их гениальные идеи? Именно так!
— Эти все твои одногруппники — это просто маскировка. Все думают, что у нас тут просто хороший университет. Но мы здесь делаем гениев! Таких как ты!
Его голос распирало от самолюбия и гордости, и меня уже выворачивало от впечатлений.
Он ненадолго остановился, чтобы хлебнуть какую-то жижу из керамического кувшина, который я только сейчас заметил. Он дал мне пару мгновений выдохнуть и убедиться, что это реальность.
— Приемная комиссия в тебе не ошиблась. Мы разглядели в тебе страсть, неподвластную тебе, и оттого неимоверно могущественную, — он загоготал, не сдерживаясь, — Ты будешь нашим оружием, нашим самым гениальным ученым, и будешь лоялен, и будешь работать на нас.
Я вздрогнул в ужасе, но проглотил язык и не мог ничего сказать. Полными недоумения, неверия и страха глазами я смотрел в глаза этому чокнутому психу и молился, чтобы меня выпустили из этой психологической тюрьмы.