Глава 22
Всю следующую пару ко мне подступала усталость. Голову заполнял тяжелый туман, нос сжимался и становилось все труднее им дышать. Образы перед глазами размывались, голова потяжелела, и прямо на парте я провалился в сон.
Проснулся я когда какой-то добрый студент ткнул меня под мышку, уходя. По расписанию что-то было, вроде... Но я плюнул на это и поплелся домой, виляя из стороны в сторону, как пьяница. С одним-единственным желанием я доковылял до своей комнаты, рухнул на кровать и мгновенно вырубился. Проснулся затемно, когда Гэрри уже спал, значит было уже часа три, не меньше. Я бесцельно оглядел мрак, ничего не увидел, откинулся на кровати, подполз к подушке и снова уснул.
Меня, кажется, что-то разбудило, но темнота была необычайно... глубокая. Сколько я ни моргал, ни щурился и ни ждал, глаза никак не могли ни на чем сфокусироваться. Как будто в комнате не было ни одного фотона. Я насторожился. Сон как рукой сняло, я присел на кровати и услышал тихий стук в дверь. Не дождавшись ответа, входящий медленно ее открыл. У меня застыло дыхание. Стало холодно. И страшно. Я вдруг осознал, что даже когда дверь открылась, света никакого не было, но не было даже и звука. Ни скрипа, ни хлопка — ничего. Абсолютный вакуум. У меня по коже пробежали мурашки, вздыбилась шерсть и загудело сердце. Из-за отсутствия звука и света мой мозг уже бил тревогу: нет никакой информации из внешнего мира! Где мы? Мы умерли? Я не давал древнему мозгу включать тревогу и мобилизацию, крепко вцепившись лапами в кровать. Я знал, что дверь открывалась, но я не понимал, откуда я это знаю. Нутром чувствовал, или может воздух подул немного от двери — но кто-то или что-то точно заходило в комнату.
Я совершенно терял уверенность в собственном рассудке. Я сплю? Может я лежу на паре, отключившись после долгого дня?
Наконец, как будто выйдя из четвертого измерения, передо мной показался силуэт. Я потерял веру в реальность происходящего, но отдавал себе отчет, что я слишком разумно мыслю, чтобы это был просто сон. Вдруг вокруг нас пурпурными огоньками тихо зажглась сфера, из-за которой, похоже, этот некто и появился. Он скинул с себя капюшон, и у меня отвисла челюсть. Панда. Та самая панда.
— Привет, как ты себя чувствуешь?
Она присела на корточки передо мной и с все тем же видом, что и днем, уставилась мне в глаза, как будто выискивая в них ответ.
— Я н-нормаль- Ты к-как сюда попала?
Меня распирало вопросами — начиная с того, как и зачем она проникла в мужской бординг, заканчивая тем, что эта пурпурно-обсидиановая сфера, взявшаяся из ниоткуда посреди моей комнаты в полной темноте, не вызывала доверия, мягко говоря. А передо мной на коленях тем временем стояла панда, укутанная в многослойную теплую мантию, залитую ночным дождем.
Я лапой молча указал на лежащего в другом углу комнаты соседа, которого она должна была разбудить. Я его не видел за этой сферой, но он не мог никуда деться — еще же середина ночи. Панда поняла мое беспокойство и мягко сказала:
— Он нас не видит и не слышит. Мы можем говорить спокойно.
Я насторожился. Она избавилась от моего соседа, я даже не хочу знать как; и эта пурпурная-черная сфера, и время, и место, и вообще вся эта ситуация где-то в глубине сознания буквально кричала о том, что сейчас что-то будет. То ли я наблюдаю сон с полным погружением, где может произойти что угодно — от магии до путешествий во времени; то ли вся эта доброта фальшивая, и этот милый медведь — это ассасин из секретного общества, о котором никто не знает (что в принципе не противоречит и первой теории); то ли она просто самозанятый сталкер; то ли вовсе все наоборот, и доброта как раз совершенно искренняя, и в меня влюбились. Я потерялся в водовороте мыслей и совершенно не представлял, чего ожидать. Она читала что-то в моих глазах, и молчание меня нервировало все больше и больше.
— Ты, это... — я замолк на полуслове и решил не бросаться сразу в полымя, а сначала прощупать почву, — Тебя как зовут-то хоть?
— Это не важно, — коротко бросила она.
Я нахмурился.
Вдруг она взяла мои лапы в свои, и в то же мгновение внутри моего тела под кожей засветились сотни тоненьких пурпурных ниточек. Не было ни жжения, ни боли — просто свет. На мой испуг и неверящий взгляд она улыбнулась:
— Прости мое любопытство, мне хотелось самой увидеть это.
— Тебе об этом не говорили, но ты очень сильный волшебник. В тебе бурлит сила космоса — самая чистая, самая глубокая и самая сложная. Это самый редкий дар в нашем мире, а такой силой обладают единицы, и ты — один из них.
В моем взгляде не изменилось совершенно ничего.
«Не, это бред, я сплю» — я невозмутимо отвернулся от волшебной панды и лег на спину, — «Либо просто не выспался — я за последнюю неделю почти не спал, ясен пень, что меня будет штырить во все стороны! Хорошо я от галлюцинаций с крыши не спрыгнул хотя бы.»
Вдруг меня сильно ударили по щеке, и я аж зажмурился на некоторое время, чтобы приглушить колотящую боль. Я приподнялся на локтях и уставился на усмехающуюся панду.
— Я не шучу, и нет, ты не спишь и не бредишь. Сейчас четыре часа двадцать восемь минут утра, четверг. Все по-настоящему, — она вчитывалась в выражение моей морды и продолжила, — Тебе нужно обуздать свою силу.
Она не стала продолжать и уговаривать меня, резко встала и отошла на полшага. Она мягко и ласково улыбнулась, как тогда, на лавочке. Выражение ее мордочки посерьезнело, она накинула капюшон и попятилась, проходя сквозь мистическую сферу. Четвертое измерение ее пожирало, и прежде, чем ее тело полностью ушло, она тихо сказала: «Мистер Эшли хочет с тобой поговорить.» Ее голос раздавался эхом, фиолетовые огоньки стали один за другим гаснуть, и за пару секунд вся сфера схлопнулась, и комнату вновь наполнила кромешная тьма.