Кил Грин

27 ноября 2015 года

Резкий запах чего-то горелого просочился в нос Кила. С час он пытался сопротивляться, продолжая спать. Не удавалось – то ли от неприятного запаха, то ли от постоянно звонящего городского телефона. Когда Кил Грин пытался перевернуться на другой бок, резкая боль по всему телу, словно мечом, разрубила его на двое. Он простонал и широко раскрыл глаза, изобразив гримасу, и схватился за спину. Потрогав тело и проверив его на наличие ран или ушибов, он так ничего и не нашел ни в какой его части, хоть на тот момент оно по ощущениям и напоминало одну сплошную ноющую болячку. Кил пытался переворачиваться с боку на бок в поисках наиболее подходящей для сна позы, пока не понял, что все тщетно. Тогда он изо всех сил попытался встать, но не выходило. Открыв глаза, Кил стал с помощью рук стаскивать ноги на пол. Его взгляд коснулся центра комнаты. От ужаса сопровождающих его сотен тысяч эпизодов и кадров, которые появились у него в голове в эту секунду, Кил подпрыгнул на месте и прижался спиной к стене.

В самом центре спальной комнаты на его любимом пушистом ковре, который он таскал с собой по всей Америке, покоился тот самый белый железный ящик с множеством кровавых отпечатков. Размерами он был сопоставим с четырьмя дипломатическими чемоданами, но так как в нем не было никаких перегородок и кармашек, вмещал он в себя сразу не то восемь, не то десять. Испытывая ужасные боли, Кил вскочил с места, подбежал к двери, запер ее на ключ и вернулся к белоснежному ящику. Бегая от одной коробки к другой, Кил начал высыпать все содержимое на пол в поисках влажных салфеток.

– Куда же подевалась эта чертова бумажка? – воскликнул Кил, рассыпая содержимое всех маленьких и больших коробок по полу. Наконец, обнаружив голубую упаковку с проспиртованными влажными салфетками, Кил достал несколько из них и как умалишенный стал вытирать с ящика следы кровавых отпечатков. Следы исчезали с белого покрытия крайне неохотно. Юноше для этого приходилось работать в поте лица. Спустя несколько минут, когда он почти закончил с ящиком, снизу раздался голос матери.

– Кил! У тебя там все хорошо?!

– Да-да, мам... Просто решил чуток прибраться... – ответил скороговоркой Кил и открыл чертов белый ящик.

Десятки, сотни запакованных пачек с деньгами тотчас высыпались на пол.

– Мааамочки! – не сдержался Кил Грин.

– Да, Кил! – раздался голос Мэдлин Грин.

– Нет-нет, мам... Это я не...тебе....

Кил начал разрывать полиэтиленовые пакеты, в которых хранились деньги, и высыпать все содержимое в кучу.

– Пять миллионов и пятьсот десять тысяч... Пять миллионов и пятьсот десять тысяч долларов... – как в бреду, раз за разом повторял Кил даже спустя полчаса, лежа у самой кучи пачек с десятью тысячами долларов в каждой. – Пять миллионов и пятьсот десять тысяч... – все не унимался он, после чего схватил телефон и уронил себя в кровать, набирая номер Жака.

Несколько гудков – и Жак ответил.

– Алло, Жак! – воскликнул Кил. – С тобой все хорошо?

– Да-да, – очень уж невозмутимо ответил хриплый голос.

– Тут их пять... ну еще с половинкой... – добавил Кил честно, боясь озвучить количество нолей и название валюты по телефону.

– Кого пять? – переспросил Жак.

– Да ни кого, а чего... – почти шепотом ответил Кил.

– Я не совсем понимаю тебя, Кил, все хорошо? – хриплый голос Жака звучал недоумевающе.

– Хитер, как шакал, – сказал Кил и засмеялся в трубку, ожидая, что Жак его поддержит, но никакого ответа не последовало. – Ладно, говори лучше, где сам, приеду – перетрем.

– Хмм... ну, я, как обычно, у кузена... пытаемся кое-что смастерить, кое-что привинтить и замотать скотчем.

– Через пять минут буду, – ответил Кил и бросил трубку.

Кил Грин быстро оделся, натянул кожаную куртку, захватив с собой пачку сигарет, телефон и ключи. Он выбежал из комнаты, запер ее на ключ, оставив миллионный беспорядок нетронутым. Сбегая с лестницы, он промчался мимо Мэдлин.

– Куда намылился? – спросила она, на мгновение убрав черную трубку телефонного аппарата от уха.

– Дела, мам, – ответил Кил и захлопнул за собой дверь.

Красный Мустанг, отполированный до блеска, ждал Кила на прежнем месте. Кил подбежал к нему и, открыв дверцу, запрыгнул в салон.

«Пятница. Ночной Клуб «Mission». Кил, Калеб и Жак оставляют Мустанг на парковке, а сами едут на черном фургоне».

Кил отогнал от себя эту мысль и завел мотор. Три сотни лошадей вздыбились под капотом, и красная малышка полетела, вдавливая асфальтовое покрытие дорожной части глубоко в землю. Часы показывали 14:15. Красный Мустанг мчался по Зеленому шоссе, затем свернул на Хог стрит, а оттуда – на Бьюкенен стрит, где недалеко от большого супермаркета и находился гараж со звучным названием «Ойл Шоу».

Покрышки автомобиля захрустели по шершавому асфальту и остановились у входа в гараж. Кил выбежал из машины. Жак Хардман как раз в этот момент брал деньги у владельца кабриолета немецкого производства нелепого оранжевого цвета.

Кил терпеливо дождался, когда Жак закончит с клиентом, и подошел ближе.

– Там пять штук, старина! Они все у меня дома, я не стал их брать с собой, чтобы...

– Стоп-стоп-стоп! Выдыхай! – перебил Кила Жак, почесывая волосы пальцами. – О чем ты говоришь?

– Да ладно, мужик, перестань. Нам нужно срочно позвать сюда Калеба и поделить все, как полагается! – Кил тараторил, давясь слюной.

– Ах, вот оно что! Теперь я тебя понял, – заявил в ответ Жак и хлопнул Кила по плечу. От удара кожаная куртка Кила Грина издала вполне естественный шлепок. – Если тебе нужен Калеб, зови Калеба. Во всяком случае, решайте свои вопросы сами.

– Ты не должен! – закричал Кил и со всей дури махнул ботинком по железному ведру, отчего оно полетело и угодило в стенку, роняя десятки гаек и болтов.

– Воу-воу-воу, стой, мужик! Мы с тобой так не договаривались! Не забывай, что это не мой гараж, а то бы хоть оргии устраивал...

– Не договаривались?! Да ты хоть помнишь, что было вчера, кретин?! Или «ушки» стерли из твоей памяти все с самого начала и до самого конца? – Кил отчитывал Жака, как сына-недоумка, но тот, похоже, решил идти до последнего.

– Какие «ушки»?

Кил не стал дослушивать и, запрыгнув в машину, помчался прочь.

– Какие ушки... Ушки... Какие ушки, он еще спрашивает... А вот такие! – закричал Кил в полном бешенстве.

«Прекрасный день, после прекрасной пятницы...» – твердил радио-диджей из приемника.

– Заткнись! – завопил Кил, зарядил по нему кулаком, что есть мочи, и остановил машину ручным тормозом.

Он закурил сигарету, вышел из машины и опустился на капот. Достав телефон, он стал набирать номер Калеба. Грина судьба одарила очень крепкой памятью, на которую тот полагался с детства вслепую. Он привык не записывать мобильные номера друзей, а также многих знакомых, набирая их по памяти. Но на этот раз память сыграла с ним злую шутку. Он не мог набрать нужный номер, так как руки тряслись, попадая по экрану телефона через раз. Вскоре на нем высветился совсем другой номер.

– Линда! – ответил он на внезапный рингтон в стиле «драмм энд бэйс».

– Привет, Кил! Я хотела узнать, все ли у тебя хорошо...

– Да-да! – заторопился Кил, явно выдавая ненормальность происходящего.

– Ты уве-е-рен? – запела нежным голосом Линда.

– Вполне.... То есть, точно! – поправил Кил.

– Ну, хорошо... Ты пиши, если что, – похоже, обиделась Линда и повесила трубку.

– Черт! – взревел Кил. – Не хватало только того, чтобы все сегодня объединились против меня!

Кил резким движением оторвался от капота машины, замахнулся ногой и ударил по маленькому камушку, который полетел далеко к небольшой кафешке с изображением кофейных зерен. Кил вновь потянулся к мобильному телефону и взялся судорожно набирать номер. В этот раз его тонкие пальцы оказались более послушными, и вскоре хриплый голос Калеба зазвучал из телефонного динамика.

– Да.... Калеб дышал тяжело, звучала громкая музыка, и Кил сразу понял, где тот находится.

– Ты в тренажерном? – Кил вновь заторопился.

– Ну да, где мне еще быть... – выдыхал тот.

– Еду! – ответил Кил и, закинув мобильный телефон в машину, запрыгнул на кожаное сиденье вслед за ним и утопил педаль газа в направлении университета. Ветер врывался в салон, забираясь под рукав куртки и охлаждая разгоряченное тело, главный двигатель которого бился так быстро, что, казалось, работал сильней, чем двигатель автомобильного монстра, которого Кил оседлал. Люди по улице ходили не спеша, как это обычно бывает в канун Рождества. Смотрели себе под ноги, здоровались друг с другом, а еще уступали друг другу место. Каменистые дорожки, проложенные по обе стороны проезжей части, от проносящегося по ним холодного потока ветра прижимались друг к другу еще плотней.

Кил доехал до университета имени Линкольна, припарковался на любимом месте под редким деревом, перевел дыхание и вышел из машины.

Тренажерный зал, в котором качался Калеб, находился в полуподвале второго корпуса университета. От постоянного потока университетских спортсменов в коридоре, ведущем к нему, казалось, и белые стены, и серый пол были пропитаны потом и прожжены могущественными взглядами направляющихся на физическую муку ребят. Не успел Кил добежать до пропотевших стеклянных дверей спортзала, как из-за них появилась мутная фигура громадного Калеба, облаченного в фиолетовые баскетбольные шорты и майку команды «Лэйкерс». Кил толкнул двери перед собой и подбежал к нему.

– Эй, старина! Уоу-уоу! – остановил Калеб Нельсон Кила. – Что стряслось?!

Кил смотрел на него ошалевшими красными глазами, не зная, с чего начать. Мысли, сбившись в комок, пытались вырваться из уст сплошным потоком.

– Газировку будешь? – спросил Калеб, пытаясь успокоить друга. При этом он уводил взгляд от Кила. Килу это казалось закономерным после случившегося вчера.

– Идем... Есть, о чем поговорить... – потянул Кил Калеба за запястье. Тот отшатнулся.

– Ладно-ладно! Только позволь воды взять, что ли... – отрезал тот.

Кил повернулся в сторону стеклянных дверей и покинул помещение, дожидаясь Нельсона. Спустя минуту, тот снова появился в дверях и, минуя их, подошел к Килу.

– Ну, что... Выкладывай уже, – Нельсон почесал бороду, всматриваясь в глаза, волосы и кеды собеседника. Теперь он показался Килу ничего не понимающим. Таким же, как и Жак.

В ответ Кил начал стрелять в Калеба множеством разных сложносочиненных и сложноподчиненных предложений. Прерывал их в разных местах, выдавал мысли комками или наоборот – «аккуратно вырезая их ножницами». Это длилось до того момента, пока Калеб Нельсон ни остановил его, схватив за плечо.

– Ты чего, старина, ты о чем тут вообще говоришь?!

– Как это о чем! – простонал Кил, явно теряя последнюю надежду. Это было последним рубежом перед тотальным безумием. Жак, а теперь еще и Калеб хотят культурно показать ему на дверь из здорового общества. «Ты сумасшедший!» – пытались они вдолбить это Грину в голову или то, что он просто временно выжил из ума. Коридор, в котором теперь оказался Кил, был заколочен с обеих сторон, так что и свет в него не поступал. Кил зажал губы зубами, охваченный желанием топтать землю ногами.

Он не стал более продолжать дискуссию с Калебом, а побежал обратно на автостоянку университета имени Линкольна.

«Ты заработал все, играя в покер... Их не существует... Тебе нужно выспаться!» – вихрем долетали фразы Калеба, пока Кил не запрыгнул в машину и не нажал на газ.

Где правда, а где ложь? Где заканчивается выдумка, а где начинается реальность? Так ли сильно фантазия может врезаться в память человека, выдавая себя за правду? Но ошибки быть не могло. Все произошедшее вспоминалось крайне реально и осязаемо. Память была так свежа, будто к ней можно было прикоснуться. Кровь Дороти еще не сошла с манжет и джинсов Кила.