Кил Грин

Салон машины был уже покрыт приятной на ощупь черной кожей, тут и там были установлены большие музыкальные колонки и басовики с голубой неоновой подсветкой. Как только машина завелась, Жак нажал на какую-то хитрющую кнопку, и в машине засветились голубые огоньки во всех щелях, в которые только можно было их напихать. Жак потянул за рычаг механической коробки передач, и машина поехала назад, затем гордо выпрыгнула с места и, поднимая пыль за собой, понеслась в сторону дороги. Жак летел по дорогам, как ошпаренный, но не в связи со спешкой, а по привычке. Он уверенно катался по району еще с того возраста, когда это для него было еще запрещено.

Машина неожиданно скоро въехала на улицу, где жил Грин, и притормозила напротив его дома.

-– Проезжай чуть дальше, к четырехэтажке, – тихо простонал Кил Грин, выпячивая грудь вперед.

Жак одним «газком» пригнал машину к жилому дому, потянул ручной тормоз и потушил фары. Вокруг стало так тихо, что ему показалось, что он отчетливо слышит биение сердец Кила и Калеба, устроившихся прямо за ним в удобных кожаных креслах. Жак почесал щеку, затем все еще потную шею и повернулся назад, ухватившись рукой за правое пассажирское сиденье.

– Останови здесь, – приказал Кил, не открывая глаз и покачиваясь из стороны в сторону. – Тут-то мы и заберем деньги. Но вы пойдете со мной.

Жак захихикал, затем выпучил глаза на Кила и спросил:

– И как мы деньги будем брать? У нас есть оружие?

Кил немного помолчал, затем сделал глубокий вдох и ответил на выдохе:

– Думаю, мы справимся и без оружия.

В этот момент в голове Жака пробежала искорка рационального мышления, и он изъяснялся более уверенным голосом.

– Может, ты расскажешь нам, что творится? Или будешь томить нас до последнего момента?

Кил задвигал плечами в ритме самомассажа.

– У вас есть основания мне не верить? Ведь все мое... деньги... машина... все приходит ко мне именно отсюда, – Кил неловко указал пальцем в направлении дома, укрывшегося в ночном сновидении.

– Так, стоп-стоп-стоп! – завопил Калеб, оголяя тридцать белоснежных зубов, что так контрастно заблестели сквозь массивную бороду цвета самой темной из ночей. – Так мы что, пойдем в подпольное казино??? Ты вообще в курсе, что играть умеешь среди нас только ты один?

– Да и я не особо, – хихикнул Кил. – Иначе бы я все заработал. Эту шутку мог оценить лишь он сам и, обхватив лицо руками, засмеялся в потные ладони.

Затем он собрался с мыслями и расставил все по местам. Путанно, конечно, ведь каждые две минуты в его голове будто появлялось голубое пламя и сжигало все, что попадалось ему на пути, нарушая и перечеркивая все его мысли. Но в итоге он все-таки смог докричаться до остальных. Как после тяжелой миссии, будучи одурманенным «ушками», он довел серьезную мысль до остальных «ушастых».

– Ну, все, вперед! – неожиданно скомандовал Кил и выпрыгнул из машины. Остальные охотно потянулись за ним. Кровь бурлила в их венах со скоростью света, из глаз вылетали искры, и они были готовы к большому делу, ведь Кил обещал им всем неслыханное богатство, что лежит у стариков в большущем сундуке.

Кил Грин, гордо вытянувшись веслом, забежал в подъезд и, скомандовав указательным пальцем друзьям молчать, принялся стучать в дверь. С минуту ответа не последовало, хотя и секунда в подобном состоянии частенько путалась с минутой.

Кил постучал еще раз. Ни звука.

Кил хотел было постучать еще, но тут из-за его спины появился громадный Калеб, который в бесшумном, но нечеловеческом прыжке ударился о деревянную дверь плечом и вышиб ее, выбив все металлические замки к чертовой матери.

Массивное тело Калеба, облаченное лишь в шорты и майку, изрисованное сотней татуировок, опустилось на одно колено как раз в тот момент, когда из спальни выбежала бельгийская овчарка по кличке Бруно.

– Черт! – шепотом выругался Калеб и попятился назад.

Кил быстренько пропустил Жака в квартиру и притворил за собой дверь.

– Не бояться! – скомандовал он. – Она не кусается, ей век от роду.

Поймав псину за ошейник, Кил потянул ее к ванной, затолкнул вперед и закрыл за ней дверь. Добрые глаза псины будто умоляли Кила не делать глупости. В ее взгляде было столько обиды и грусти, что Кил чуть не отступил.

Он вернулся в гостиную, а там Жак и Калеб уже во всю «шмонали» шкафы, заглядывали под скатерть и под ковер.

– Стойте! – закричал Кил Грин, когда внезапно в двери появилась фигура ошарашенной Дороти Андерсон. На мгновение, увидев Кила, она остановилась, а узрев стоящих недалеко от него никакого Жака и здорового бородатого детину в лице Калеба Нельсона, так и вовсе отступила назад.

Появление Дороти застало Кила Грина врасплох, у него в голове забегали разные выходы из ситуации. Только повстречавшись с Дороти Андерсон, некая часть адекватности вернулась к Килу, и он понял, что, затевая эту кашу, подъезжая к дому и вламываясь в дверь к старикам посреди ночи, он и подумать не мог об их появлении. Игра ему казалась простой, по незамысловатому американскому сюжету, где они вламываются в квартиру, хватают сундук и выносят на улицу. Но сюрприз начался еще с грохота разбиваемой двери и появления собаки Бруно. «Стой! – закричал про себя Грин. – А что, если собака станет лаять?» На самом деле он еще ни разу не слышал лая старого Бруно. Он вообще в основном жил в своей комнате, изредка выходя из нее, чтобы поесть или справить свои нужды в собачий лоток. Кил замешкался в своих мыслях, когда внезапно появился Калеб, с диким воплем он схватил голову Дороти рукой, как яблоко, и разбил ее об угол двери. От силы удара голова Дороти хрустнула, как сухарь, и она опустилась на пол. Кровь незамедлительно забрызгала светлый паркет и разноцветный ковер. Руки Дороти на мгновение задрожали и остановились.

– Что ты наделал?! – закричал Кил и бросился к Дороти. Калеб стоял, как гладиатор на арене, только вместо убитого противника на полу распласталась старушка Дороти, а зрителей было всего двое. Сочувствующий и впадающий в панику Кил и Жак, который несмотря ни на что «шмонал» шкафчики в поисках чего-нибудь ценного.

– Что ты наделал?! Она же мертва, – ревел Кил, нащупывая пульс, совсем забыв о главном. О том, что через мгновение появился в той же двери разъяренный, как бык, Уильям Андерсон и побежал на Калеба, орудуя настоящим мачете. В этот раз незамедлительную реакцию продемонстрировал Кил, прыгнув с места и замахнувшись на него кулаком. В следствие непоставленного удара Килу удалось лишь пошатнуть Уильяма, попав внутренней частью запястья тому по щеке. Уильям при этом потерял равновесие, но Калебу удалось поймать старика и выбить мачете из его рук.

Неведомые силы в одно мгновение овладели телом Кила Грина. Схватив с пола чуть заржавевший мачете, он размахнулся и с сокрушающей силой нанес удар по Уильяму, при этом чудом не задев друга. Мачете, похоже, угодил ему между ребрами. В миг локти старика прижались к телу, и он с грохотом опустился на колени. Кил уронил мачете, подошел к Уильяму и захватив его голову обеими руками, зажмурившись, свернул тому шею.

Открыв глаза, он увидел лицо Калеба таким, каким никогда еще не видел. Рот Калеба был широко раскрыт, глаза источали ужас, а руки по локти были измазаны в крови. Невозмутимым оставался лишь Жак, как раз в этот момент уронивший на пол какую-то железную коробку, из которой посыпались маленькие белые жемчужины.

– Черт! Это же кости! – взревел Жак, зачесывая светло-каштановые вспотевшие волосы за уши.

– Не трогай их! – неожиданно даже для себя завопил Кил, подбежал к камням, схватил несколько из них, запихнул себе поглубже в карман и побежал в соседнюю комнату. Спустя минуту, в течение которой Калеб и Жак лишь переглядывались друг с другом, Кил вернулся с большим ящиком в руках. Пробегая мимо трупа Уильяма, он зацепился за него ногой, и от резкого приступа омерзения уронил ящик на пол, из которого вылетели десятки и сотни запакованных в полиэтилен пачек стодолларовых купюр.

– Ого! Ничччегоо себе, – затянул Жак, и его невозможно белоснежная кожа на лице залилась красноватым румянцем.

Тут Калеб перестал ошарашенно смотреть на все происходящее и, почуяв запах денег, навалился всем телом на пол, собирая «клад» обратно в коробку. В несколько движений он помог Килу, и тот, взвалив на себя тяжесть железного ящика, потянулся к двери, чтобы погрузить его в машину. Тут внезапно перед его взором возникла Линда. Ее золотистые волосы летели по ветру, а губы шептали: «Забудь это, Кил... Этого не было, Кил... Что же ты наделал...» Белая ручка Линды Клиффорд сжимала тонкие пальцы Кила и прижимала их к своей теплой и мягкой щеке. «Я все исправлю... – отвечал Кил. – Все будет хорошо» – повторял он без конца, пока не появился Жак и не выхватил ящик у него из рук. Одним движением он отпер дверь и погрузил ящик в машину. Линда сразу же исчезла.

– Неси-неси! – шепотом «кричал» Жак.

Повернувшись назад, Кил увидел Калеба, который нес в руках труп, облаченный в белую ткань – должно быть, скатерть со стола. Калеб подбежал к машине, забросил труп и побежал обратно в квартиру. Теперь Кил более не участвовал в кровавой операции, организованной им же. Калеб занимался трупами, а Жак завел мотор, чтобы не терять ни минуты.

Второй труп оказался в руках Калеба почти в обнаженном виде. Он обхватил его, как ребенка, и он, казалось, никак не препятствовал его скорости, с которой он бежал к машине.

«Бедняжка Дороти, – подумал про себя Кил. – Интересно, удалось ли ей выспаться перед смертью?»

Теперь Калеб бежал к квартире. Быстренько забежав в нее, он выключил свет, захватил запятнанный в крови ковер – благо, он был небольшого размера, и тоже забросил его в машину.

– Ты так и будешь стоять, как пень? – огрызнулся Калеб и, не ожидая ответа от Кила, затолкнул его в машину. Жак запрыгнул на водительское сиденье, и машина, пробуксовав пару метров, полетела, как зеленый мяч под действием сильного удара бывалого теннисиста.

Жак вписался в первый же поворот направо, затем налево и снова направо. Хоть дорога и была пустынна, а за ними никто не гнался, Жак себя чувствовал ошпаренным грабителем, как те, которых показывают по субботним вечерам на канале «CNN».

«Так нельзя! – внезапно осенило Жака, и он расслабил правую ногу, которая до того момента была напряжена, давя на педаль акселератора до упора. – Нельзя подавать вид, нельзя... Мы всего лишь студенты. Суббота, пьянь... Мы всего лишь возвращаемся к себе домой... Всего лишь едем домой...»

– Куда едем? – спросил Калеб хриплым голосом.

– Кажется, я знаю... – прошипел Жак и плавно повернул автомобиль в направлении главной автомагистрали.

Далее машина, качаясь из стороны в сторону, объезжая улочки, выехала на шершавую трассу номер 117.

Кил закрыл глаза и вновь встретился с Линдой. Она все также стояла рядом, прижимая его руку к своей щеке, но на этот раз она плакала. Слезы мягко скатывались по ее щекам, касаясь тонких, как щупальца, пальцев Кила, который пытался ее успокоить. «Уже все...» – успокаивал он ее. Ее белое полупрозрачное платье туго обхватывало бедра и грудь, а книзу разлеталось от несильного ветра, который дул из-за спины Кила. Он прижал ее к себе и пытался поцеловать, когда его разбудила клешня, внезапно схватившая его за плечо.

– Эй! Эй! Познакомь нас со своим другом. Он хочет пожать тебе руку! – голос Калеба звучал крайне бодро, хоть в его предательских нотках и чувствовался страх. Калеб держал в руке ладонь бедолаги-старика Уильяма и пытался погладить его по голове.

– Не смешно... – фыркнул Кил в ответ и отстранил руки «обоих».

– Почему же! Мне кажется, старик ничего... Гляди, часами поделился со мной. При этих словах Калеб протянул руку и потряс перед глазами Кила золотыми часами на запястье левой руки.

– Брось! Ты чего, совсем рехнулся? – вскипел Кил.

– Лаадно-ладно, шучу... – ответил он и выбросил часы в окно, на котором Жак еще не установил стекла.

– Заччем ты... выкинул... в окно... – сбивчиво возмутился Кил Грин.

– Расслабьтесь там уже! – заорал Жак. – Если вы сейчас же не заткнетесь, то мне не удастся держать себя в руках, а это вам сейчас ой как не на руку...– отреагировал Жак. Его голос уже казался более спокойным, как будто он не сидел за штурвалом корабля, на котором находились трое наглотавшихся наркоты пиратов, полная сокровищница и два трупа.

– Слушаюсь, сэр, – еле слышно ответил Калеб и положил руку на плечо старику Уильяму, прижав его к себе. Если бы не алое пятно на рубахе старикана, картина бы выглядела так, точно Жак путешествует со своим старым другом. Возможно, что направляется на матч Миссурийских Тигров c Красными Птицами из Иллинойса. Старик прижал голову к сильной шее Калеба, который предварительно так активно следил за своим цветом кожи частыми походами в солярий, что на его смуглом теле нельзя было разглядеть ни капли крови, а если бы таковая и появилась, то непременно показалась бы привлекательным красным оттенком на покрывающем тело боди-арте.

Машина продолжала движение в абсолютной тишине. Только железный брелочек, свисавший с зеркала, весело лязгал, пока Жак не вырвал его и не выкинул в окно. К тому времени он уже окончательно сконцентрировался и был готов к запланированному действию, о котором пока знал только он сам. Незаметно он свернул с трассы и поехал по неосвещенной дороге, где вокруг были сплошь какие-то темные заводы и разные стройматериалы, аккуратно сложенные вдоль дороги. Черный фургон сбавил скорость и медленно проезжал мимо очередного завода в тишине и вдруг будто подорвался на звуковой мине. Это залаяла собака, так громко, так внезапно и близко, будто забралась в машину. «Бруно...» – подумал Кил, как только немного отошел от внезапной живой сирены.

– Черт бы ее побрал! – раз за разом повторял Жак хриплым баритоном темнокожего серийного утилизатора.

Черный фургон медленно сбавил ход и остановился под деревом. Жак потянул ручной тормоз, окончательно пригвоздив автомобиль к месту, и повернулся назад.

– А теперь... – Жак выдержал паузу, чтобы убрать с лица волосы, которые часто болтались у него на глазах, доставая до самого носа, и продолжил, – слушайте меня. Дальше я все сделаю сам, но от вас требуется ни много ни мало, а всем четверым сейчас же нужно скрыться под сиденьями так, чтобы вас не было видно.

«Четверым» – про себя повторили Калеб и Кил.

Жак замолчал и ударил обеими руками по рулю так внезапно, что, казалось, дернулась даже Дороти, которая лицом была припечатана к металлическому днищу автомобиля.

– Вы что, уснули, что ли?! Шевелите своими тощими задницами! Ложитесь под сиденья, мать вашу!

Кил Грин и Калеб Нельсон, как испуганные солдаты, распластались под кожаными сиденьями лицами к полу.

– Не двигайтесь, – спокойно скомандовал Жак и вышел из машины. С минуту он ходил вокруг да около, затем вернулся в машину, замел последние следы и, спустив машину с ручного тормоза, поехал дальше. Он прибавил газу, и машина покачивалась и подпрыгивала так, что Кил подложил под лицо ладонь, чтобы не разбить его о пол. К счастью, Дороти и Уильям были так тесно прижаты под сиденьями среди железных прутьев, что не шелохнулись бы даже при землетрясении в восемь баллов.

Машина совсем скоро подъехала куда-то и остановилась.

– Кого я вижу! – прозвучал незнакомый голос, от чего Кила тут же бросило в дрожь.

– Ммм... – недовольно промычал в ответ Жак и кашлянул. – Как видишь, и суббота у нас не как у нормальных людей.

Неизвестный собеседник засмеялся в ответ.

– Так ты бы развеялся, что ли... И вправду, пятница на дворе. Это мне уже поздно, а в твоем-то возрасте самое то...

– Так успею я еще наглотаться вискаря и поваляться с детками. А сейчас не время. Время – деньги. Нужно закончить кое-что, – Жак хихикнул так, насколько позволило ему его актерское мастерство.

– Как скажешь, старина...

Вслед за этим что-то заскрипело. «Должно быть, ворота», – додумался Кил, и машина вновь поехала.

Дальше дорога, по-видимому, представляла из себя довольно шершавую неровную поверхность. С минуту машина плавно огибала все неровности и наконец резко притормозила, от чего Калеб со всей дури въехал головой в голый зад Дороти Андерсон.

– Тсс... Не двигайтесь, пока я не скажу... – шепотом произнес Жак. – Вы не уснули там часом? – чуть громче спросил он.

Калеб еле слышно закашлял.

Кил также смекнул и кашлянул в кулачок, сплетенный из тоненьких пальцев.

Жак выпрыгнул из машины, и тишина вновь забилась в натянутых висках. Спустя минуту, тот вернулся в машину.

– Все чисто, – скомандовал он. – Можете выходить.

Килу и Калебу наконец удалось выдохнуть и задвигать онемевшими конечностями. Первым поднялся Калеб и протянул руку Килу. Тот также поднялся на ноги и стряхнул с себя пыль.

– Остальные сами поднимутся, – вновь неуместно пошутил Калеб.

На улице было так темно, что не было видно ничего, кроме мест, освещенных все еще включенными фарами черного фургона. Жак достал из кармана пачку сигарет и протянул Килу. Закурив, Жак продолжил.

– Сейчас мы с вами находимся в самой помойке Соединенных Штатов великой, мать его, Америки. Эту дыру называют самым большим кладбищем автомобилей всего штата, если не всего мира. Сотни и сотни автомобилей сбрасываются и сжигаются тут ежедневно. Тут можно найти любые запчасти на любой автомобиль, если ты хорош на глаз, у тебя есть удача, а еще – если ты хорошо видишь в темноте. Ведь только ночью тут так пустынно, что, убей я вас тут сейчас и забери ящик с деньгами, вас бы не нашли ни при каких обстоятельствах. Жак глубоко затянулся и выпустил дым из больших бычьих ноздрей.

– Так мы их закопаем? – спросил Кил, проговаривая слова все тише и щурясь при каждом последующем слове.

Жак засмеялся так, будто услышал очень удачную шутку. Его хладнокровности не было предела. Плюнув в небольшую растительность, на которой был припаркован фургон, он повернулся к Килу и ответил.

– Конечно, нет. Мы же не фашисты. Видишь вооон те бочки? – взглядом он указал на несколько черных, как смола, бочек, что стояли за машиной, освещенные задними стопами. – Мы их аккуратно расчленим и сожжем в бочках.

От услышанного Кил побежал в темноту с позывами рвоты. Через мгновение он уже держался за колени и выворачивал из себя все содержимое желудка.

– Я пошутил! Мы не будем их расчленять! – вновь засмеялся Жак Килу вдогонку, заправляя волосы за ухо и затягиваясь сигаретой.

У Кила потемнело в глазах, он опустился на колени и упал на бок, чудом не задев свои пищевые отходы.