Young Blood [ЗАМОРОЖЕН]

Если бы можно было повернуть время вспять, Чонын бы никогда не согласилась на свидание с Юнги. Не услышала бы то, что не предназначалось для ее ушей и уж ни в коем случае не застала бы Чимина. Он стоял напротив, напряжённо сжимая спинку стула. Жестокость во взгляде, плотно сжатые губы и белые костяшки пальцев - он ненавидел саму мысль о том, что Юнги был здесь. В конце концов, Чимин присел, разглаживая складки пиджака, и поднял глаза. Океаны осушились за один миг. Два кратера вулкана извергали невыносимую боль.

- Я не хотел тебя видеть здесь, - признался парень. Чонын вздрогнула - его голос предательски надломился. - Никогда не разговаривай с ним больше и не выполняй поручений. Я возьму всю ответственность на себя. Главное, сделай все, как я скажу. Он не человек, Чонын, а лишь ее малая оболочка.

Девушка сжала вилку, даже не притронувшись к еде. Как же ей хотелось обнять его и погладить по волосам, хоть на мгновение заглушить душевную боль. Но вместо этого она лишь смотрела на Пака, не сводя глаз.

- Ты не должен рассказывать мне все, Чимин. Я знаю, что не должна была узнать о твоём прошлом. Юнги поступил как...

- ...как полный идиот, - закончил Чимин, уголки губ поднялись вверх. - Ты должна знать о моем прошлом, он был прав хотя бы в этом. Я не рассказывал даже Юне, не говоря об остальных. Только Чонгук знал о моей настоящей матери и молчал все то время. Моя мама, Пак Тэхи, была сильной женщиной с невероятной улыбкой. Я запомнил ее такой. Запомнил, как отец любил ее, приобнимая за плечи, и как мы вместе проводили время, были настоящей семьёй. Но даже самые лучшие моменты заканчиваются.

Они молчали какое-то время. Чонын обдумывала услышанное, не зная, что добавить. Разве одними словами поможешь? Но порой людям не хватает именно твоих искренних слов...

- Я хочу, чтобы ты запомнила меня таким. Я тот, кто я есть и я всегда таким буду. Я не собираюсь притворяться кем-то другим, чтобы произвести впечатление или казаться лучше, чем ты думаешь. И я хочу видеть в твоих глазах свое отражение и знать, что ты видишь меня именно таким, каким я вижу себя.

- Я всегда вижу тебя, Пак Чимин, потому что ты он. Ты тот, кого я вижу в первую очередь. Ты мой человек.

На лице блондина пробежала дрожь, и уже через секунду он оказался в паре сантиметров от Чхве. Девушка поднялась с места, хватая сумку. Сердце бешено колотилось, вот-вот выпрыгнет из груди. Сказанные слова сами собой сорвались с губ, а теперь она не знала, как себя вести. Реакция Чимина никогда не была предсказуемой.

- Пойдем домой.

Пак смотрел на нее сверху вниз, в глазах сияли тысячи огней. Говорят, глаза - это зеркало души. И если это так, то Чонын определенно смогла затеряться в них. Чхве сделала шаг в сторону, но Пак притянул ее к себе, нежно целуя в веки.

- Теперь можем возвращаться.

Она не могла произнести ни слова, когда парень схватил ее за руку и потащил к выходу из ресторана. Ледяной порыв ветра вскружил голову. Кажется, они оба впервые за долгое время нашли свой дом.

***

Сумерки снизошли на поместье, отделяя его от мира. Через открытое окно доносились звуки ужасающей музыки - ветер кинулся в пляс с листьями. Сакура присела передохнуть. Она успела подать ужин и даже составила меню на завтра - госпожа Пак предпочитает разнообразие - и теперь листала книгу рецептов семьи Ватанабэ, закинув ногу на ногу.

Волосы цвета вороньего пера туго собраны в конский хвост на макушке с проблеском муки на кончиках. Японка и забыла, когда в последний раз этот важный компонент не покрывал ее с ног до головы. Казалось, когда-то в прошло жизни, когда та не была никаким образом связана с готовкой. Сколько она себя помнит, мечтала связать жизнь с едой. Сначала Сакуре нравилось просто есть, а позже наблюдать за процессом готовки ее матери и бабушки. Старшие сестры и братья тоже пошли по стопам семьи и каждый из них так или иначе посвятил себя всецело хобби, которое переросло в серьезную работу.

И Сакура настолько погрузилась в работу, что и забыла про личную жизнь. До того момента, пока...
...пока не встретила его.

- Снова сидишь здесь одна? - Юнги грянул, как дождь на голову. Со своей наглой улыбкой и самоуверенностью он отличался от всех, кто вообще мог привлечь ее внимание.

Мин вошёл на кухню, пересекая черту. «Сегодня я прощу ему это, ибо очень устала», - мысленно произнесла Ватанабэ, продолжая листать книгу и делая вид, что не замечает названного гостя. Юнги подошёл сзади, и девушка могла поклясться, что видела, как тот ухмыльнулся. В этом незначительном жесте таилось нечто зловещее.

- Ты поздно. Я не хочу никого видеть.

- Вот так ты разговариваешь со старым другом? Я только что стал важным звеном в одних отношениях. Не знаю, правда, оправдались ли мои ожидания, хотя это уже не важно.

Со старым другом? Сакура фыркнула. То, что было между ними, никак нельзя назвать «дружбой». Как опрометчиво! Японка снова вспомнила ту ночь, о которой пыталась забыть, но сцена не выходила из головы. Она пообещала себе, что это ничего не значит, лишь временное увлечение для них обоих, и когда Юнги исчез, она надеялась, что больше его никогда не увидит и скоро оставит работу в поместье, но появилось препятствие, которое превратило имя Мина в пыль.

Ким Сокджин.

И как бы Сакура не упрекала себя в том, что заключила с этим ублюдком сделку, она сделала это для Джина. Чтобы тот смог вернуться домой и избавиться от гнета Соджон, наконец увидеть свою девушку. От этих мыслей затошнило. Она переступила через гордость и собственные чувства ради него.
И Юнги прекрасно знает об этом.

- Выметайся отсюда. От тебя слишком много шума.

Он засмеялся, сморщив нос. Вокруг глаз появились морщинки.
- Я мешаю тебе? Не беспокойся, скоро ты сможешь снова забыть обо мне, ты же этого хочешь? Я помню тебя в тот момент. Твои эмоции... - Юнги прикусил нижнюю губу, кладя руки на плече Сакуре и массируя их. - Такое не так-то просто подделать. Кажется, я ещё долго буду прокручивать это у себя в голове. То, как ты выкривала мое имя...Неужели ты делала тоже самое с тем секретарем на побегушках у Соджон? Он уже знает, что в постели ты любишь...

- Прекрати болтать, - грубо отрезала девушка, резко поднимаясь с места и хватая книгу под мышку. Она даже не залилась краской. Взгляд острее меча - прямой и непроницаемый. Так смотрят демоны. - Ты можешь вспоминать об этом сколько угодно, даже представлять меня в своих грязных фантазиях, но никогда не забывай, что это было лишь на одну ночь.

Пошлая улыбка пропала с лица Мина. Он скрестил руки на груди, слегка наклоняя голову. Что он собирается делать?

- Ты думаешь, что поступила правильно по отношению к нему, но лишь разбила свою жизнь. И знаешь в чем наша разница? Я могу признать это в отличие от тебя.

Сакура развернулась и хлопнула дверь перед лицом парня. Он прав. Она никогда не сможет признать этого.

***

Чонын вернулась домой ближе к полуночи, когда Миён, свесив одну ноги из-под одеяло, мирно спала, посапывая во сне. До сих пор Чхве ощущала прикосновение его губ на своем лице. Кожа покалывала, ладони вспотели. Наконец-то она узнала Чимина - настоящего, без прикрас. Такого, который сразу же привлек ее внимание. Того, кто стал важной частью ее жизни.
Забираясь в кровать, Чонын ещё долго думала о сегодняшнем вечере.

***

Чонын проснулась от резкого шума, доносившейся из-за двери. С трудом открыв глаза, она побрела по комнате в сторону двери, натягивая через голову кремовый свитер. Что бы то ни было, она надеялась на обыкновенное задувание ветра через открытую форточку, но ее надеждам было не суждено оправдаться.

На полу валялись различные формы для запекания, в воздухе витал запах корицы и мёда, а в центре всеобщего беспорядка лежал Чимин без сознания. Левая рука лежала на груди, и через расстегнутую рубашку виднелся длинный шрам.

- Чимин, приди в себя, - девушка била Пака по щекам, пытаясь привести в чувства, но это не помогло. Паника затуманила сознание. - Миён! Боже, Миён!

Соседка вышла из комнаты и застыла с открытым ртом. Она переводила ошарашенные глаза с Чонын на Чимина.

- Вызывай скорую! Быстрее!

На крики прибежал Хосок. Чон помог поднять друга и погрузить его в автомобиль, заводя мотор. Чонын сжимала холодную ладонь Чимина всю дорогу до больницы. Слезы застилали глаза. «Пожалуйста, пусть все будет хорошо», - горько молила она.
Шрам на груди Пака трескался по швам.