Young Blood [ЗАМОРОЖЕН]

10 месяцев назад

Ветер завывал за окном. На следующей неделе обещали бурю. «Пора достать пальто потеплее», - подумал Чимин и собирался уже позвать нового секретаря матери, но передумал. Как там его звали? Сокджин? Соджун? Он работает не первый месяц, но Пак никак не мог запомнить его имя. Они не поладили в первый же день, когда секретарь Ким переградил ему путь, выполняя указание Суджон.
- Госпожа Пак запретила выходить вам из дома, молодой господин, - Джин важно вскинул голову, заслоняя широкими плечами вид на задний дворик. В тот момент Чимину ужасно захотелось выкрутить ему голову.

Вспоминая тот момент, блондин откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Намджун впервые в жизни попросил его о помощи, а Чимин успел выдохнуться за первые двадцать минут. Соберись! Вот бы глоток свежезаваренного кофе с рисовым пирожком или подушку под голову...

- Массаж заказывали? - тонкие пальцы опустились на напряженные плечи парня. Пак уловил до боли знакомый аромат апельсиновых духов и растянулся в широкой улыбке - именно этого как раз не хватало. И где она пропадала весь день?

Чимин повернулся в кресле и застал девушку врасплох, притягивая в свои объятия.

- Я ждал тебя весь день. Неужели работа так затянулась? Только скажи мне, и я найду тебе должность намного лучше.

Юна потрепала парня по волосам и нежно коснулась губ. Чимин искренне не понимал, почему после стольких месяцев отношений она продолжает работать прислугой, выполняя грязную работу, когда могла давно послушаться его и бросить это дело. Чимин часто думал о том, как они уедут из этого места и купят небольшую, но уютную квартирку в Каннаме. Он будет просыпаться под сопения любимой, а не под назойливые звуки будильника или звонки Тэхёна.

- Боюсь, твоя мать не спустит это просто так нам с рук, - усмехнулась Чхве, поправляя выбившуюся прядь за ухо. Она глянула на разбросанные бумаги и спросила: - Неужели ты работаешь? Впервые вижу тебя сидящим за этим столом.

Пак обиженно надул губы и ущипнул ее за бок, на что Юна треснула его по руке, заулыбавшись. Все, что им оставалось - эта комната, в которую парень запретил вход всем, кроме девушки. Та незаметно проникала вовнутрь, в покои Чимина, где они могли оставаться наедине, зная, что их никто не видит.

Первое правило дома гласило: никаких отношений с прислугой. Чимин прекрасно об этом знал, но смотря на Юну, забывал обо всем. Уверен, его мать давно обо всем узнала, но пока они вместе, он чувствовал себя лучше.

- О чем задумался? Не о работе ли?

Пак притянул девушку к себе и вдохнул аромат ее волос. Юна что-то напевала под нос - неужели снова та песня про ромашку? - перебирая пальцы Чимина.

- Я рад, что встретил тебя, Чхве Юна.

Даже глядя на затылок, он точно знал, что девушка улыбнулась. Под сердцем закололо, и он сильнее обнял ее, будто боясь потерять.

- Говоришь так, как будто мы в последний раз видимся.

Но тогда Чимин не мог знать, что их счастье продлиться еще четыре месяца.

Ноги Чонын подкосились. Она осела на пол и подползла к парню. Чимин что-то шептал, но она не могла расслышать. Что он только что сказал? Неужели...Неужели все это правда?
Как такое возможно?

- Ее звали Мэйли, - Чимин поднял стеклянные глаза. - Я слышала ее имя всего пару раз, но оно надолго врезалось мне в память.

- Она была...Юна была твоей невестой?

Чонын словно слышала собственный голос издалека. Как если бы ее подменили, выпотрашили и заставили смотреть на спектакль со стороны. Пак не ответил, а лишь кивнул. Он не стал спрашивать, откуда она узнала имя - он понял. Все понял, стоило Чхве произнести ее имя с той интонацией.
С той же болью в голосе Юна упоминала Чонын, называя китайским именем и напевала песню о ромашке во время уборки.

- Где она сейчас? Где Юна?

- Она ушла. Она исчезла из-за меня.

Чонын запуталась в водовороте собственных мыслей. Куда она ушла? Почему не связалась за столько месяцев? Почему ни разу не позвонила и не рассказала, что была помолвлена с человеком, который сейчас сидит напротив девушки и повторяет ее китайское имя.

Чимин обнял ее правой рукой за плечи и, прижав к себе, стал укачивать, как ребенка. Было холодно. Очень холодно в этой пустой комнате и в их сердцах.

***

Джиён наблюдала, как он сжимает Чонын в своих объятиях, утыкаясь носом ей в шею. Когда-то он так же обнимал ту вертихвостку, охотницу за деньгами, Юну. До от злости сжала кулаки, глаза потемнели. Все, что она когда-либо делала в этом доме, было для него одного, а он вот так отплатит ей? На месте этой девчонки должна быть она! Это всегда должна быть она! Неужели Чимин так слеп и продолжает выбирать не тех? Очнись, Пак Чимин!

Кровь прилила к лицу. Джиён видела, как он выходил из ее комнаты в заброшенной доме, но промолчала. Расскажи она госпоже Пак, и Чхве вытурят из особняка в одно мгновение ока. Тогда почему Джиён продолжает молчать?

- Хватит здесь стоять, - раздался мужской голос за спинoй. Хосок скрестил руки на груди, наблюдая, как молодая домоправительница отошла от комнаты, тихо прикрывая дверь. «Они все равно ничего не услышат», - пронеслось в голове девушки. - Джиён, прекращай вести себя так.

Кто бы говорил! А сам, наверное, лучше?

- Я знаю тебя настоящего, Чон Хосок. Притворяешься хорошим другом, а сам и гроша не стоишь. Смотри, эта история повторяется снова. Только в этот раз за бортом останешься ты, а не я.

Джиён прошла мимо, нагло ухмыляясь. Стук каблуков заглушил мысли Хосока. Он едва взглянул ей в след, оттягивая галстук.

«Она знает».

***

Чимин стоял под обжигающе-горячим душем, чувствуя, как вода смывает муть, накопившуюся в глубинах сознания. Завитки пара, поднимавшиеся к потолку, складывались в причудливые прозрачные фигуры. Он пытался угадать в них лица из прошлого, надеясь, что шум воды поможет заглушить поток мыслей. Шум бьющихся об пол струй завораживал. Чимин ступил на ледяную плитку и протер ладонью запотевшее зеркало. Пустые глаза, мокрая челка, разрезанная грудь - все это часть него.

- Не вини себя за ее уход, - промолвила Чонын, отстраняясь. Чимин все время просил прощение у девушки, сам об этом не догадываясь, виня себя в уходе Юны, а теперь ее младшая сестра говорит эти слова. Сестра его бывшей невесты, которая исчезла без следа, оставив всю память о себе тяжкой ношей на плечах Чимина. Сестра, при виде которой искаженное сердце начинает биться.

Если бы в тот день он сказал Юне, что сожалеет. Если бы задержал ее, не дал уйти. Если бы...

Пак облокотился двумя руками об раковину, тяжело дыша. Черт! И как он не узнал в ней сестру Юны? Он клялся себе, что точно сможет узнать ее при встрече в любой точке мира, ведь на протяжении года видел лицо Юны: карие глаза, словно надломленная плитка горького шоколада, длинные ресницы и гладкие волосы. Ее смех и завораживающая улыбка, что заставляла сердце Чимина трепетать. Но Чонын ни капли не походила на сестру. Ни внешностью, ни характером. Если с первой он нашел счастье, которого так не хватало, то со второй, с Чонын, кое-что намного важнее.
Дом.

И сейчас Паку как никогда нужен был совет. Нужно было выговориться. Он столько раз говорил, но никто его не слышал, пока не встретил Чонын. Она видела его насквозь. Но девушка сейчас и сама подавлена, не стоит делать больнее. Чимин уже надавил на все болевые точки, до каких только смог дотянуться. И сейчас он должен прежде всего разобраться в себе. Никто не понимал его лучше, чем его мать.
Парень в спешке натянул одежду и направился к матери.

Вечерело. Чимин следил за дорогой, одновременно пытаясь удержать в голове то, что собирался сказать. Могила отца находится на родовом кладбище Пак - так распорядилась Суджон. Все детство Чимина мучал тот факт, но он не осмелился сказать. И сейчас, пересекая черту города, он спешил выговориться матери. В суматохе будней Чимин забыл, когда в последний раз навещал ее. Совесть гналась по пятам, Пак надавил на газ.

Как ужаленный он припарковал машину у ворот и ворвался вовнутрь, перешагнув черту. Светя телефоном под ноги, Чимин искал родной клочок земли, каменную плиту с инициалами матери. Он присел рядом, положив букет пышных пионов - любимых цветов - у надгробья.

«Пак Тэхи. 1968-1999».

- Здравствуй, мама, - поздоровался Чимин, с тоской глядя на могилу.