Deja Vu [Дежавю]

Отец с Мишей согласились с предложением без лишних вопросов. Путь блондин проложил через Поклонную Гору, где в наше время расположена станция метро Парк Победы. Станцию построят только в 2003 году, что позволит без труда и задержек добираться до одного из самых значимых в истории Москвы мест.

Оставив машину, водитель повел компанию к знаменитой Триумфальной Арке. Алекс многозначительно поправил свои солнцезащитные очки, покряхтел с умным видом, затем попросил слушателей подойти ближе к себе. Затем осмотревшись вокруг недовольным взглядом он снял свою рубашку с красными и черными клетками, оставив на себе лишь черную футболку.

— Ветер тут больно сильный, — возмутился он и накинул рубашку на Мишу, потерев его неширокие плечи, — простудишься еще.

Вновь оглядевшись, Алекс удостоверился, что его все устраивает, после чего начал свою экскурсию.

Триумфальная Арка стоит на Старой Смоленской дороге (ныне Можайское шоссе), являвшейся кратчайшим путем до Москвы из Европы. По ней на столицу шли шведы, поляки, и, наконец, французы. Последним было решено сдать Москву на совете в Филях, тогда еще деревне под столицей. Наполеон, надеясь провести генеральное сражение и войти как триумфатор, наступал на город именно по этой дороге. Но этому не было суждено сбыться: столицу отдали, полыхавшую в огне.
После того как русская армия оттеснила французскую до самого Парижа, Александр I приказал возвести арку в честь победы, как это было принято еще со времен Петра I. Арку возвели из дерева, однако сооружение не отличалось долговечностью, тогда было принято решение перестроить ее из камня.
Сооружение находилось на территории, где находится Белорусский вокзал, а не там, где оно стоит сейчас. Связано это с тем, что в 1936 году советское правительство разобрало арку и свезло ее части в Донской монастырь. Лишь спустя 30 лет, благодаря упреку Юрия Гагарина в 1966 году, власти вспомнили о существовании этого памятника. Прежние детали арки из бронзы со временем подверглись коррозии, отлили новые.
Пространство на старом месте было застроено, потому не стали заморачиваться, разместили на всем нам привычном месте. Историки неоднократно возмущались по этому поводу, так как получалось, что Бонапарт прошел на этом месте, а значит арка победителя будто бы поставлена в честь него. Несмотря на достаточно логичные претензии арка стоит на этом месте и по сей день.

Закончив свой рассказ, экскурсионная группа из Михаила и Сергея Марковича и своего гида, Алекса, двинулась в сторону Поклонной горы. С левой стороны их встречала сама "гора", которую нещадно раскопали бульдозеры для создания ровной местности под Поклонную Гору. Москвичи даже выходили с пикетами, с требованием насыпать землю обратно, и президент с мэром дали обещание, что выполнят просьбу народа, но в итоге, как всегда, все сделали по-своему.
Рекордными темпами возводились памятники авторства "придворного архитектора" Церетели к пятидесятилетию Великой Отечественной Войны. Доходя до самого высокого памятника России, Монумента Победы, тогда еще только-только установленного, по левую сторону можно было лицезреть столбы, свидетельствующие об участниках самого первого парада после победы. По правую сторону были расположены фонтаны, обозначающие число недель войны. В вечернее время они подсвечивались красным цветом, за что жители столицы сразу же окрестили их "кровавыми фонтанами". Между ними, по центру пути стояли пять камней, каждый из которых символизировал год войны.
Перед музеем посетителей встречает громаднейший обелиск, представлявший собой симбиоз греческой мифологии и христианства. На вершине столба, длинною ровно 1418 метров в высоту, равно количеству дней войны, располагалась древнегреческая богиня победы Ника с двумя купидонами по бокам, держащая золотой венец победы. У основания располагался памятник Георгию Победоносцу. Согласно легенде он разрубает змея. Разрубленное животное через чур напоминает колбасу, из-за чего москвичи регулярно шутят об этом. Также в подкрепление этой шутке идет факт: во время товарного дефицита 80-х граждане ездили в Москву, чтобы закупить колбасу.

Миша слушал Алекса не отрывая от него глаз. Настолько он был красив, умен и столько всего знал, что Михаил далеко не один раз прибывал в недоумении, почему при своем уровне блондин выбрал именно его. Их группа была богата на парней, пару человек уж точно пришлись бы Алексу по вкусу, но на них он не обратил внимания. Все они казались излишне вычурны, сложны. Потому на вопросы о выборе Алекс всегда отвечал Мише, что в нем его привлекла скромность.

— Ай-да молодец, Лешка, столько всего это ж надо помнить, — похвалил Сергей Маркович.

— Это я еще без подробностей обошелся, — подшутил Алекс. — От скромности я не помру.

Посмеявшись над долей правды в этой шутке, Сергей устремил свой взгляд на небольшой рефрижератор с мороженым. На тканевом тенте красовались наименования продукции. Его страсть кипела именно к эскимо. Оно полюбилось ему еще с тех времен, когда он ходил в школу, затрачивая треть суммы денег именно на него, вместо обеда, на который они выдавались. Конечно же он не мог обойти стороной свое любимое лакомство, так еще и упустить возможность угостить Алекса с Мишей. Им он сказал подождать на месте, пока он не вернется. Молодые люди не питали гастрономического интереса к этой замороженной смеси из сахара и сливок, потому не поняли заинтересованность Сергея.

Блондин не стал терять времени и решил заговорить о том, над чем он думал не один день. Речь шла об знакомстве матерей. Он уже давно собирался сделать этот шаг, но без согласия на то Михаила не мог, а момент выдался подходящий: все в Москве, есть возможность без труда собраться вместе.

— Ты думаешь они не догадаются? А если моя мать скажет? — обеспокоенно отреагировал Миша.

— Не скажет, я ее предупрежу, что моя ничего об этом пока не знает. Пускай пообщаются, зарекомендуют себя друг другу, тогда и такая новость воспримется иначе, по крайней мере я на это надеюсь, — пожал плечами Алекс.

Хотя Катюша и раскрыла карты, брат ничего не знал об этом. По какой причине Катя не сообщила Алексу об этом — неизвестно. Может быть, она боялась что Алекс не собирался ничего рассказывать об этом матери и она тем самым нарушила его планы, может попросту ждала дальнейшего развития событий. Так или иначе опасения Миши оказались напрасны. Несмотря на них он все же согласился. Бояться было нечего: Екатерина Львовна ни с кем не собиралась обсуждать личную жизнь сына. Пообщавшись побольше с Алексом она поняла, что поводов переживать на этот счет нет, значит и изливать на этом кому-либо душу тоже не придется. Даже если бы дело обстояло иначе, Екатерина уж точно не просила моральной поддержки у Полины Максимовны.

Экскурсия подошла к концу, а значит задерживаться более на Поклонной Горе не имело смысла. Дружно поедая мороженое, компания двинулась в сторону машины, а позже покинула это место. По дороге к Екатерине Львовне Алекс заехал за матерью.
Полина Максимовна была общительной женщиной, иногда даже через чур, за что ее нередко упрекал муж. А потому она без труда и уговоров согласилась познакомиться с матерью Михаила. Полчаса своей жизни Алекс потратил на ожидание выбора наряда своей матери, несмотря на заверения о том, что Екатерина Львовна вовсе не из тех, для кого важно платье на человеке. Однако инфантильность все равно взяла свое, попутно забрав парочку нервных клеток мужского коллектива Алекса, Миши и Сергея Марковича, ожидавших суммарно час от "но я ведь не накрашена" до "вот теперь можно, но вот чего-то все равно не хватает".

***

Обстановка в квартире Екатерины Львовны ни чуть не изменилась с переезда Миши. На кухне, где обычно стоял стол, впятером было тесновато. Алекс с Сергеем перетащили его в зал, место более подходящее для принятия гостей. Стол, учитывая его почти идеальное состояние, не привык к гостям. Он не помнил шумных посиделок допоздна, на него никогда не проливали алкоголь и об него не бились бутылки. Следы его использования ограничивались лишь на потертостях у края стола, у одного единственного, со стороны, где обычно сидела Екатерина. Сидела и разговаривала, облокотившись на край.
И на этот раз, конечно, не обошлось без разговоров. Начали собеседники, как всегда, с банальщины, но через какое-то время разговор зашел о подробностях детства Алекса. Екатерину Львовну, как мать заинтересовало детство ребенка:

— Вы  Лешу на секции водили?

— Конечно, водили, — ответила удивленно Полина Максимовна. —Женя его водила, уже сама не помню на что.

— Женя, это няня, я правильно поняла?

— Да, няня. Была, выперли ее потом, как змею веником. Так он на занятия и перестал ходить. Они далеко от дома были, а мы его отпускать боялись одного.

— А водитель у вас был? — оглядев дорогой заграничный наряд собеседницы поинтересовалась Екатерина, без какой-либо зависти.

— Был, был. Только он у меня был. Я постоянно в разъездах, то корпоратив, то подруги пригласят в Метрополь. Надо ж где-то платьице новое показать? — пошутила мать Алекса.

Екатерина Львовна натянула улыбку, но в душе ее смех не нашел местах. Она посмотрела на Алекса, но тот отвернулся, почувствовав это, лишь бы не пересечься в этот момент взглядами. Эта ситуация вручила ему целый букет чувств, совладать с которыми было тяжело, находясь в компании нескольких человек.
Блондин медленно, не вызывая подозрений, стал из-за стола и направился на балкон. Оперевшись на перила Алекс тихо глядел в даль. Вспоминать свое детство он не любил, каждый раз это расстраивало его, окунало в воспоминания, принуждая снова расстраиваться и переживать события.
Негодование, тоска, а главное обида терзала его. Обида на мать, пронесенная сквозь года. Женя, тетя Маша, Лена, — кто угодно, но не она, ходили с ним на детские спектакли, занятия, забирали с детского сада. А иногда он оставался один, в этом казенном учреждении на ночь. Маленький Леша побаивался темноты, дома со спокойствием спал лишь с ночником, но где ему взяться в детском саду? Приходилось терпеть, выживать в неуютных и непривычных условиях, одному, чему его приучила жизнь с самого детства. При всяком упоминании ночевок в садике Полина Максимовна всякий раз оправдывалась работой, хоть у нее даже и не было ночных смен. Удовлетворяя свою гордость и тщеславие на различных встречах и посиделках, мать Алекса не считала нужным найти время, чтобы хотя бы чуть-чуть побыть матерью.

Тяжбы в душе Алекса прервал Миша, пришедший вслед. Заметив его блондин вздохнул, опустив взгляд. Михаил встал рядом с Алексом, также облокотившись на заграждения. Черные, как уголь глаза заострили взгляд на нем и Миша ничего не сказал, молчал, будто чувство любви само говорило за него. Присутствие Михаила в некоторой степени успокоило Алекса. Несмотря на детство и свой сложно пережитый подростковый возраст, он стал любящим и неравнодушным человеком. Все как у всех, любовь, чувства ответственности, совместный быт. Повода беспокоится от этого прошлого в настоящем нет, думал он, всякий раз глядя на Мишу.
Для Алекса Михаил, помимо любви олицетворял ту цель, что тот достиг, пройдя через испытания судьбы и перетерпев унижения и оскорбления со стороны многих, среди которых и родители не стали исключением. Потому теперь неприятности прошлого вовсе не так больно отзывались в сердце. Большинство из них остались позади, изредка напоминая о себе в настоящем.

Простояв минут пять, пара обнялась и вернулась в зал. Оставшиеся пару часов прошли в "штатном режиме", не включая в себя чего-либо из рядя вон происходящего. Гости не заметили, как солнце уже ушло в закат, озарив все в округе нежно-розовым светом.
Алекс хотел было отвезти свою мать домой, но Екатерина Львовна выразила желание довезти ее вместе с ним. Возражать блондин не мог, было бы это неуместно, к тому же он не успел придумать ни единой отговорки. Пришлось согласиться.
На обратном пути мать Миши завела разговор, в котором Алекс ожидал услышать что угодно. Ожидал, что Екатерина Львовна спросит его и сыне, о муже, но он ошибся. Как ни странно, она заговорила о его матери.
В целом у Екатерины сложились с горем пополам положительные впечатления о ней, что она и сказал Алексу. Истинное же ее мнение о его матери сформировалось как о "человеке гламурного мышления" французского философа Жана Бодрийяра.
Из всего сказанного о Полине Максимовне, не скрытого по причине интеллигентности, Алексу сильнее врезалась в память одна точная фраза:

— Она хорошая женщина, но как мать я ее не понимаю, — подытожила Екатерина Львовна, опустив тон своего голоса на второй части.

Блондин молча кивнул, дав понять о своем нежелании развивать эту тему дальше. Собеседница поняла этот жест и замолчала. Намереваясь не выдать настоящие эмоции блондин сделал вид, что сосредоточился на дороге, но за неимением ничего общего с человеком кропотливо высматривающим все происходящее на дороге, будто в первый день оказался в водительском кресле, отвел взгляд и придал своему поведению обыденности. До дома Алекс с Екатериной доехали в тишине. В молчании, что порой намного красноречивее чем любой диалог.

Тишине этой приказало долго жить. Прекратилась она на пороге квартиры, когда войдя Алекс с Екатериной услышали радостное "а вот и наши вернулись". Предстала картина: Миша и отец в фартуках, измазанные в белой массе белка, из которой в последствии выпекаются безе и держали противень с комочками, боясь уронить, словно в руках у них была Венера Милосская.

— Ничего без меня не умеете, — расхохоталась Екатерина. — А ты, Сережа, помнишь же, как я безе люблю, не забыл.

— Конечно помню, как тут забудешь: каждый раз по часа четыре с ним возился.

— Какие жертвы ты ради меня приносил, — уважительно-ироничным образом отозвалась Екатерина Львовна.

Она подошла и поцеловала Сергея в щеку, а затем и сына, вытерев испачканное в безе лицо.

— Мы хотели тебе сюрприз сделать, мама. — А ты, — повернувшись к Алексу надулся Миша, — мог бы и помедленнее ехать, чтоб мы управиться успели.

Блондин с недоумением пожал плечами.

— Не ругайтесь, мальчики, — примиряла мать, — давайте лучше этот бардак уберем. — Ей богу, будто война была, прямо тут, на кухне.

Упрек Екатерины был обоснованным. Глядя на эту картину, кажется, что помимо войны на месте произошло землетрясение и цунами, причем одновременно. Когда Михаил брался за какое-либо дело, то все вокруг превращалось в настоящий хаос. Перфекциониста Алекса это раздражало до невозможности, но он всякий раз находил силы успокоится, ведь после Миша все убирал, пускай и не на свои места, но зато квартира уже не напоминала поле боя.
Через два часа безе было уже готово, но есть его не стали, всех клонило ко сну. Блондин, понимая что в таком состоянии ручаться за безопасность поездки он не может, попросил остаться с Мишей у Екатерины на ночь, на что она любезно согласилась.
Благо комната Михаила запиралась на замок, что позволило ему с Алексом, как обычно лечь, прижавшись друг к дружке и безмятежно провести ночь в приятном сне.