Deja Vu [Дежавю]

Таить обиду правильно, если человек этого заслуживает — до этого момента Михаил думал именно так. Отношение к людям и жизнь в целом потерпели значительные изменения после того диалога с Сергеем Марковичем.
Быть может, осознание того, что любой другой человек внезапно может оказаться одиноким, в том числе и он, подобно отцу, в значительной мере помогло поставить себя на место отца и почувствовать его боль в душе, и, наконец, понять его.
Случись что с Алексом, его матерью, к кому бы в итоге обратился бы он, храня обиду на отца? Скитался бы в поисках поддержки, помощи, обрекая себя попасть в какие-либо религиозные секты, только-только начавшие свою деятельность, рискуя потерять все что имеет. Одинокий человек крайне уязвим, ведь в его окружении нет тех, кто бы сказал «нет» в ответ на заблуждения, остановил бы от шагов в пропасть, в которую так стараются затянуть все вокруг знающие об его одиночестве со злыми намерениями.
Всего этого Михаил избежал бы, преодолев свою гордость и отпустив обиды, поняв и поставив себя на место отца. Непременно Сергей Маркович не остался бы равнодушен к проблемам сына, ведь его все равно беспокоила судьба своего ребенка, и, даже он предпринимал попытки исправить положение дел, хоть до сей поры и безуспешные.

Через пару месяцев после одного из самых значимых дней в жизни Миши, вновь приехавший в Москву отец пригласил, его на прогулку, вместе с Алексом (хотя и после того случая Сергей Маркович по веским причинам его сторожился), за компанию. Об этом Алекса известила Екатерина Львовна, обрадованная налаживанием отношений сына с отцом.
Алексу тоже было это небезразлично, но по иной причине. Для него было важно умение прощать в Мише. В связи с этим он не упустил из виду этот случай. Вечером, перед днем, на который была назначена прогулка, Миша с Алексом, как обычно, валялись на кровати, попивая чай из кружек, с золотистой каёмочкой, стоящих на прикроватных тумбочках. Изредка вздыхая, Алекс спорил сам с собой, как бы лучше начать этот разговор. Остановился он на том, что сначала надо бы спросить Михаила о разговоре с отцом.
Миша рассказал все, от начала до конца, меняясь в лице, и, наконец чуть ли не проронив вновь слезы. Но этому не  было суждено случиться: Алекс оперативно успокоил тронутого до глубины души Мишу, обняв его.

— Смог ли ты простить его?

— Нет сил обижаться после этого.

— Я бы поступил ровно также, — согласился Алекс.

— Я ведь хочу сам быть счастлив, как я могу стать таковым если препятствую счастью другого человека, тем более своего отца...

— Ты полностью прав, Миша. Хотел сказать тебе все это раньше, но был уверен, что ты заблуждался, и рано или поздно пришел бы к правде, как это и произошло.

— Откуда у тебя такая уверенность, не только в этом, а вообще во всем, что касается меня? — растерянно и даже на долю смущенно спросил Миша.

— Для меня сразу стало видно, когда ты хотел заплатить мне за бензин — парень добрый и честный. Еще с первого дня как мы познакомились я знал, что никогда не увижу в твоих черненьких глазах злонравия.

— А я с самого начала верил тебе. Чувствовал, не сделаешь мне ничего плохого, значит свою жизнь я могу отдать в твое распоряжение, — просиял улыбкой Михаил.

Расцеловав Мишу в знак благодарности за высочайшее доверие, Алекс лег на кровать, потянувшись от усталости. Все дела были сделаны: Рыжика удалось вылечить, Екатерина Львовна дала контакты ветеринара сын коего учился в ее классе.
Вечер был такой же, как и всегда: полон любви и романтики, во вперемешку с домашним уютом.
Глядя на лежащего на кровати своего любимого, шутливо обманывавшего Рыжика, поднося близко к носу и резко отрывая, не давая облизнуть себя, блондин не смог сдержать своего умиления.

— Если так подумать, чем ты отличаешься от него? Такой же наивный и беззащитный, только ходишь на двух лапах.

— Животное преданно служит своему хозяину, — задумался Миша, — так что, думаю, ты прав, ведь я также преданно люблю тебя.

Алекс наклонился, прикрыв глаза, с желанием поцеловать Михаила, но тот поднес котенка и поцелуй пришелся в мордочку Рыжика. Тот, в свою очередь, наконец облизнул одного из своих хозяев. Влюбленные, рассмеявшись, все-таки поцеловались.
Внезапно раздавшийся звонок прервал минутки романтики, напомнив Алексу один из самых неприятных дней его жизни. К его облегчению, это звонил не его отец, а Михаила, с целью уточнить детали завтрашней прогулки.

Время приглашающий выбрал самое оптимальное — третий час дня. Майская жара спадала именно к этому времени, но при этом солнце светило столь ярко и приятно, как и в утренний зной. Местом встречи Сергей Маркович обозначил Патриаршие пруды, что заставило Алекса улыбнуться и сдерживать смех, дабы не обидеть отца Миши. В голове его предстала картина — Алекс с Мишей сидят на скамейке, к ним подходит никому в этом месте не известный человек солидного возраста, что весьма сатирически выглядит, учитывая место для рандеву.

— Кто звонил? —  спросил Миша.

— Папа твой. Сказал, завтра на Патриарших в три часа нас ждет.

— Надеюсь, никому из нас там голову трамвай не отсечет...

— Дурочек ты мой, — подойдя Алекс потискал щеки Миши, — на Патриарших прудах не ходят трамваи, Булгаков это выдумал.

Расстроившийся Михаил, от неудавшейся попытки пошутить растеряно взглянул на блондина. Более всего ему было обидно от того, что он, как ему показалось, напрасно провел столько временем за чтением. Алекс прочитал по взгляду, и применив свои навыки находчивости, выкрутился из ситуации:

— Но твои знания похвальны, — учтиво добавил великий комбинатор.

— Это меняет дело, — благосклонно ответил Миша.

***

Захаживая в центр Москвы грех не посетить Патриаршие пруды, располагавшийся неподалеку от дома-музея Булгакова. Нашедший себе место пруд в центре шумного города и по сей день дает возможность москвичам заглянуть в уголок природы и насладиться природой. Иван Крылов, широко известный своими сатирой и баснями, словно присел отдохнуть в этом милейшем местечке. Расслабиться от суеты, бесконечных дел, преследующих любого в центре столицы — все это было легко сделать именно там. В этом чудесном уголке природы.
Пух цветущих тополей летал в воздухе, особо красиво смотрясь на фоне тени, играя на солнечных лучах. Спокойствие синей глади периодически нарушали утки, создавая мелкие волны выныривая из-под воды.
Присев на ту самую скамейку, на которой сидел сам Воланд, влюбленные стали осматривать прохожих.

— А вот и наши молодые сидят! — широко улыбнулся Сергей Маркович.

— Здравствуйте, Сергей Маркович! — пожав руку поздоровался Алекс.

— Здравствуй, папа!

Отец крепко обнял Мишу, потирая его спину. Алекс улыбнулся, смущенно отведя взгляд. В душе он радовался любым сближениям с Михаила с отцом: уже было не столь печально от того, что с отцом у него все совершенно иначе.

— Леша, можешь звать меня просто, Сергей. И без формальщины, а именно, обращение на «вы». Это нам ни к чему, — дружелюбно подметил Сергей Маркович.

Блондин кивнув, показав свое согласие. Компания двинулась в сторону выхода, как вдруг Сергей Маркович встал у выреза в заборе, показав ладонью стоп Алексу с Мишей. Те переглянувшись застыли в ожидании пояснений. Сергей не заставил долго ждать:

—  Миша, помнишь, я тебе про драку говорил? Вот прямо на этом месте она и произошла.

Сергей Маркович не видел смысла давать пояснений Алексу, верно предполагая, что сын и так уже рассказал ему обо всем. Но блондин не осмеливался показывать свою осведомленность, что сбило его с верной мысли. Делая вид, что ничего не знает он задавал различные вопросы, среди которых прозвучал и о том, кто помог с полученной "в бою" раной. Перед тем, как давать пояснения, отец вопросительно посмотрел на Мишу, словно спрашивая на это разрешение. Михаила посетило удивление — взрослый человек не может понять, что ему говорить, а какие подробности жизни не раскрывать другим. Он кивнул, дав очевидный ответ. Лишь только после этого Сергей Маркович, как он считал, раскрыл семейную тайну Алексу.

Посвященный в нее блондин сделал вид, что ничего не понял и с наигранным удивлением выслушал рассказ об этой битве и обо всем, что следовало после окончания. На самом деле, рассказом он не был заинтересован. Думал Алекс о том, с какой осторожностью отец отнесся к этому. Сергею было неясно, кем приходится Алекс Мише и что он за человек в целом и можно ли ему что-либо рассказывать. Во избежание неприятностей, которые он мог причинить сыну, раскрыв что-то личное, сработал столь ловко, что и поразило в некоторой степени Алекса.

— Предлагаю присесть в каком-нибудь кафе, — пригласил Сергей Маркович.

Выбор пал на небольшое заведение в здании напротив памятника Маяковскому, поблизости с одноименным метро. Молодые люди сели за столик у окна, хотя Сергей Маркович настаивал на другом, в связи с тем, что на выбранном Алексом много солнца. Даже несмотря на то, что Михаилу тоже не очень понравилось это место, он поддержал выбор, не желая расстраивать своего любимого. Конечно, блондин бы не обиделся на такой пустяк, не предал бы этому значения, что не скажешь о поступке Михаила в реальности — Алекс приметил его.

Меню кафе не могло обрадовать своим разнообразием. В нем таился набор банальных блюд и напитков. Все, что оно могло предложить Алексу его не устраивало, потому от безысходности он взял кружку американо. В остальных не текла голубая кровь, в отличие от Алекса, что позволяло им довольствоваться тем, что есть.

Сын с отцом отлично болтали, потому блондин, попивая свой кофе, наблюдал за этим процессом, не встревая в разговор. Хотя Миша и предпринимал попытки втянуть любимого в разговор, но они не увенчивались успехом: Алекс намеренно не был многословен в этот раз.
Одного часа сполна хватило, чтобы понять, как хорошо Сергей Маркович и Михаил понимают друг друга. Заметно это и со стороны. Они не требовали друг от друга пояснений когда речь заходила о чувствах, переживаниях и прочих проявлениях души человека.

В кафе играла живая музыка и стояло даже фортепиано, что обрадовало Алекса и подкинуло ему идею. Подойдя к музыканту, игравшему на пианино он попросил сыграть одну из песен Queen. Сев за стол, блондин спросил мнение Сергея Марковича об этой песне. Монолог начался с темы рока в целом, позже дошел до группы, а потом и вовсе о ее солисте, что и входило в хитрый план Алекса. Новость о болезни СПИДа и смерти Меркьюри прогремела еще в 1991, и конечно же, отец об этом знал.

— С мужиками спал, вот жизнь и погубила, — подытожил он.

Алекс глубоко вздохнул, взглянув на Сергея Марковича. Могло казаться, что это вызывало напоминание о смерти Фредди, но на деле Алекс в очередной раз разочаровался в человеке, как это часто у него бывало. Миша тоже не был рад такому высказыванию. Он посмотрел сначала на отца, потом на Алекса, глядя сочувственными очами. Алекс нащупал руку Михаила под столом и взяв ее одной рукой, поглаживал ладонь другой, подбадривая его.

Наступила неловкая минута молчания, которую прервал блондин, сменив тему. Компания просидела еще час, разглагольствуя на бесчисленное количество различных тем, никак друг с другом не связанных. Когда тем для разговора более не оказалось, Сергей Маркович поторопил молодых на выход, незаметно оплатив счет официанту в руки. Блондин хватился, но было поздно: чек уже был закрыт.

Следующим пунктом назначения было решено обозначить Кремль. До него было нетрудно добраться, по Тверской улице. Солнечные лучи врезались в архитектурные элементы старинных зданий, образуя неровную тень на асфальте. Чудовищное количество доходных домов в центре столицы радовало глаза прохожих своим обилием колонн, капителей. Красовались они также и своими декоративными балкончиками с резными железными ограждениями, выкованными в виде веток различных растений, цветов и прочих чудес природы. Могучие атланты держали на своих плечах всю эту красоту с неизменным выражением лица. Итальянский стиль сменялся немецким, французским, в редких случаях возможно было встретить и английский. В последнем иногда встречались стеклянные витражи, что поражали Михаила своим изяществом. С детским восторгом он дергал Алекса за плечо, указывая на них. Попутно поддерживая уместность его удивления, Алекс со всей нежность и трепетом стряхивал тополиный пух с его плеч. Сергей Маркович не замечал этого. У него была более важная задача. Гость столицы освежал свою память об истории Москвы, периодически делясь своими знаниями об архитектуре. Молодые не находили ничего в этом удивительного — Сергей давно проявил себя как начитанного человека.

— Вот мы почти подошли к сердцу нашей страны, — устремив взгляд на видневшийся в конце улицы силуэт Московского Кремля подметил он.

Пройдя еще две сотни шагов, они дошли до известной кремлевской стены. Глядя на бело-сине-красный флаг, смело развивающийся на ветру, Сергей Маркович потирая подбородок протянул свое фирменное "да".

— Союз нерушимый республик свободных... — проговорил с иронией Алекс.

— Теперь уж точно свободных, — согласился Сергей.

— Подумать только, раньше в тюрьму сажали за любовь, — сказал блондин вполголоса Мише на ухо. — И они все жалуются, какую страну потеряли.

— Не будь ты гей, тебя бы и так посадили, — похихикал Миша.

— Это еще почему?

— Незаконное хранение огнестрельного оружия, дача взятки должностному лицу, мне продолжать?

— Тихо ты, — цыкнул Алекс, ущипнув в шутку Мишу за нос.

Сергей Маркович, доселе любующийся вечно реставрирующимися кремлевскими стенами, повернулся к ним, недоуменно взглянув на Алекса, смотревшего заговорчески на окружающих.

— О чем вы там болтаете, мальчики?

— Да так, ни о чем особенном, — натянув улыбку, Алекс похлопал себя по карманам: все необходимое было при нем.

Подойдя еще ближе к стене, компания оказалась у мавзолея небезызвестного вождя мирового пролетариата. Блондин находил в этом тонкую иронию: правители СССР похоронены у места, где развивается флаг уже новой страны, образовавшейся в результате развала всего того, что те построили. Те, кто уже давно нашел себе почетное место в земле у Кремля, даже не могли догадываться, что станет со страной, на строительство которой они потратили свою жизнь. Но грянул ветер перемен, безжалостно разрушив страну, словно карточный домик.
Однако мир постоянно меняется. В нем должны происходят переделки территорий, экономические и культурные изменения, прогрессировать тенденции общества. Ровно также поменялось и стремление строить коммунизм, его заместило желание иметь собственное благополучие, прежде всего материальное. Людям надоели пустые полки в магазинах, дефицит, сменяющийся лишь в категории товаров, в которых он возникает.

— Надо бы к маме заехать, сидит там одна наверняка, — обратился Сергей Маркович к сыну, заодно прервав размышления Алекса.

— Поддерживаю эту идею, — вынув ключи от машины, он повертел их на пальцах. — Но перед этим мы заедем в одно местечко, времени у нас достаточно.