8 глава
[Блэк]
В самом центре зала возвышался круглый стол из чёрного оникса. По его краям стояли резные кресла, но одно — больше остальных, украшенное золотыми вензелями, — принадлежало королю.
Эдмунд поднялся со своего места и медленно подошёл к столу, его взгляд был холоден, но в движениях чувствовалось что-то древнее, почти торжественное. Он сел на королевское место и, откинувшись на спинку, начал говорить:
— Когда-то, задолго до вашей эры, я со своей возлюбленной путешествовал по труднодоступным островам океана. На одном из них мы решили задержаться… — его голос звучал так, будто он снова видел перед глазами те далёкие места. — Мы нашли заброшенную деревню.
Я поднялся из кресла и оглядел всех собравшихся. Мой взгляд задержался на Монсиньи.
— Ты сейчас правду говоришь или просто плетёшь очередную ложь? — произнёс я, указывая на него пальцем.
Эдмунд, не торопясь, взял бокал с кровью, покачал в нём тёмную жидкость и поставил обратно. Он даже не удостоил меня взглядом.
— Ты хочешь, чтобы я продолжил? — сказал он с лёгкой усмешкой. — Чтобы потом не задавал одни и те же вопросы?
Я опустился обратно на место, скрестив руки на столе. Эдмунд продолжил:
— В той деревне на нас напало племя майя. Среди развалин мы нашли древние стены с резьбой… они напоминали египетские, но были другими. На рисунках — солнце и луна, медленно приближающиеся друг к другу, образуя затмение. На следующей стене был изображён артефакт: два глаза, солнце и луна в одном символе. Этот артефакт позже назвали Солнце и Луна. Древние верили, что он хранит вечную молодость и был спрятан на вершине вулкана.
Он сделал паузу и обвёл нас тяжёлым взглядом.
— Один смельчак поднялся на вулкан… и принёс артефакт. Мы открыли его вместе с возлюбленной. Это была ошибка. Вулкан проснулся, уничтожив целые цивилизации. Но именно тогда мы, вампиры, получили дар вечной молодости.
Эдмунд сжал подлокотники кресла, его голос стал ниже:
— Со временем мы узнали правду, в которую никто не поверил. Среди смертных появилась женщина… удивительно похожая на вашу Катрину. Она стала моей женой. Но судьба сыграла со мной злую шутку — она оказалась охотницей. И я убил её. Перед смертью она прокляла меня: когда я встречу ту, что будет её перерождением, и у нас родится наследник, история повторится.
Я почувствовал, как все в зале затаили дыхание.
— Именно поэтому, — он поднял глаза, в которых мелькнула тень безумия, — я должен был убить двойника, рождённого тысячу лет спустя. Я сделаю так, чтобы наследник появился, но он будет воспитан мной… и пойдёт против всех вас. А её я убью за то, что она снова охотится на меня.
Я сжал кулаки под столом.
Одна — здесь, передо мной, в зале. Другая — в его воспоминаниях, в его проклятии.
А где-то внутри меня, несмотря на весь холод и ненависть, уже зарождался страх.
Эдмунд медленно поднял глаза, словно возвращаясь из глубин памяти.
— Ты хочешь знать, почему я заключил контракт с шестнадцатилетней Катриной? — его голос стал тише, но каждое слово било в грудь. — Это был не я.
В зале воцарилась тишина, даже пламя факелов, казалось, замерло.
— Тот артефакт… Солнце и Луна, — он коснулся рукой виска, будто боль вернулась, — он создал мою идеальную копию. Настоящую. И эта копия назвала себя богом. Когда я усомнился в его словах, он ударил меня с такой силой, что мне показалось — все внутренности выдуло ветром. Я лежал, разбитый, в пещере долгие годы… нет, века.
Он сжал бокал так, что стекло заскрипело.
— Моя жена умерла в тот же миг, спасая меня. Когда она переродилась, я заметил её в далёкой деревне, куда зашёл лишь на пару дней, чтобы отдохнуть и найти кровь. Я позвал одну девушку стать моей первой жертвой за сотни лет… Но после нескольких глотков — на меня напали.
Я видел, как у него дрожат пальцы.
— Стрела пробила мою руку, а затем они втащили меня в деревню. Меня сожгли на костре. Один из тех, кто бросил факел… была она. Даже не помнила меня в этой жизни.
Его взгляд потемнел.
— Я должен был что-то сделать. Спасти её. Но было поздно. Она охотилась на меня пять лет после того костра. Однажды я притворился мёртвым, выпил кровь стражей, и, восстановившись, исчез. Но она всё равно нашла меня.
Он замолчал, а потом тихо добавил:
— В тот день я схватил меч… и пронзил её. Только когда она, истекая кровью, оказалась у меня на руках, я понял — она была беременна. Умирая, она прокляла меня.
В зале стало так тихо, что я слышал собственное сердцебиение.
Эдмунд продолжил свой рассказ:
— После того как я создал свой клан Монсини, я следил за каждой деревней, каждым городом, каждой человеческой расой. И да… мне приходилось убивать. Иногда — тех, кто слишком напоминал мне моих предков. Но самое страшное… — он замолчал на мгновение, — мне пришлось убить свою жену. Дважды. Первый раз — когда она сама пошла на охоту за мной. Второй — из-за неверного выбора… я убрал не того человека, кого должен был.
Посмотрев на сторону. Произнёс несколько слов.
—Чёрт а другую девушку нельзя было или один и тот же особенный нужно для этого. Не понимаю как так то.— Я сел на стол, взял вино который был от меня несколько метров. Випив вино сказал следующие слова. — Ты такой же как он и настолько похоже друг на друга и тот человек которого я видел на зерколе это был ты да?
Эдмунд поднял глаза, и в его голосе звучала усталость веков:
— Ты думаешь, я — один такой? Ошибаешься. Тот, кого вы зовёте вторым Эдмундом, вовсе не я. Это самозванец. Но ещё хуже — он не просто копия, не иллюзия, а нечто, рождённое из тени моей души и древнего проклятия. Он всегда считал себя выше других… будто сам избран богами.
Эдмунд сжал пальцы, словно удерживая что-то внутри себя.
— Когда он впервые появился, он взял моё имя. Люди поверили ему, потому что он умел играть словами и обещаниями. Но его истинная цель — не любовь и не власть. Он хочет потомка. Не ребёнка ради семьи, а сосуд для демона. Понимаешь?
Я замер на месте. Я посмотрел на него и задался вопросом, тогда получается второй копя этого отродье сейчас с ней. Если она родит сосуда, ради которого сам процесс убьёт её, я не прощу всех и сажгу все что у меня на пути.
— Есть древний ритуал, — продолжил Эдмунд. — Его проводят только во время затмения. Когда тьма поглощает свет, открывается дверь в мир, куда смертным входа нет. В этот миг он намерен соединить свою кровь с кровью избранной девушки. Наследник, рождённый таким образом, станет сосудом для древнего демона. Три часа ночи — это точка невозврата. Если ритуал завершится, остановить его будет невозможно.
На губах Эдмунда мелькнула горькая усмешка.
— Он называет себя богом, потому что верит, что через ребёнка обретёт бессмертие. Но на деле… он лишь марионетка тьмы.