Люси Мод Монтгомери "Аня с острова принца Эдуарда"

Еще доб­рые три не­дели Энн и Прис­цилла про­дол­жа­ли ощу­щать се­бя чу­жими в чу­жой стра­не. А по­том вдруг все ста­ло на свои мес­та, и они ос­во­ились с уни­вер­си­тетом, про­фес­со­рами, за­няти­ями, то­вари­щами, за­вели дру­зей, ста­ли учас­тво­вать в раз­ных встре­чах и ве­черин­ках. Пер­вый курс из сбо­рища ни­как не свя­зан­ных меж­ду со­бой лиц прев­ра­тил­ся в спло­чен­ный кол­лектив, у ко­торо­го бы­ло единс­тво взгля­дов, ин­те­ресов, сим­па­тий, ан­ти­патий и ус­трем­ле­ний. Они вы­иг­ра­ли тра­дици­он­ное сос­тя­зание со вто­рокур­сни­ками по ли­тера­туре и ис­кусс­тву и этим за­во­ева­ли все­об­щее ува­жение и вы­рос­ли в собс­твен­ных гла­зах. Это сос­тя­зание три го­да под­ряд вы­иг­ры­вали вто­рокур­сни­ки, и по­беду пер­во­кур­сни­ков при­писа­ли ру­ководс­тву Джиль­бер­та Блай­та, ко­торый раз­ра­ботал но­вую так­ти­ку и осу­щест­влял об­щее ру­ководс­тво. За эти зас­лу­ги он был из­бран ста­рос­той пер­во­го кур­са — пост, на ко­торый пре­тен­до­вали мно­гие. Его так­же приг­ла­сили в клуб «Лям­бда-Те­та» — честь, ко­торой ред­ко удос­та­ива­лись пер­во­кур­сни­ки. Что­бы быть при­нятым, ему на­до бы­ло вы­дер­жать ис­пы­тание — це­лый день про­ходить по глав­ным ули­цам Кинг­спор­та в жен­ской шляп­ке и цве­тас­том сит­це­вом фар­ту­ке. Джиль­бер­та это за­дание нис­коль­ко не обес­ку­ражи­ло. Он без­за­бот­но хо­дил по ули­цам, сни­мая шляп­ку при встре­че со зна­комы­ми да­мами. Чар­ли Сло­ун, ко­торо­го не при­няли в клуб, ска­зал Энн, что не по­нима­ет, как Джиль­берт на это сог­ла­сил­ся: он сам ни­ког­да не по­шел бы на та­кое уни­жение.

— Ой, пред­став­ляю се­бе Чар­ли в шляп­ке и фар­ту­ке! — хи­хика­ла Прис­цилла. — Точ­ная ко­пия сво­ей ба­буш­ки. А вот Джиль­берт и в этом на­ряде все рав­но ос­та­вал­ся муж­чи­ной.

Энн и Прис­цилла ско­ро ока­зались в гу­ще сту­ден­ческой жиз­ни — прав­да, в зна­читель­ной сте­пени бла­года­ря Фи­лип­пе Гор­дон. Фи­лип­па бы­ла до­черью бо­гато­го и из­вес­тно­го че­лове­ка и при­над­ле­жала к арис­токра­тичес­кой семье. Это, в со­чета­нии с ее кра­сотой и оба­яни­ем, ко­торое приз­на­вали все, от­кры­ло для нее две­ри во все круж­ки, зем­ля­чес­тва и клу­бы, и она, ку­да бы ни пош­ла, та­щила с со­бой Энн и Прис­циллу. Она их обо­жала, осо­бен­но Энн. Фил бы­ла чис­той ду­шой, со­вер­шенно ли­шен­ной сно­биз­ма. Она ру­ководс­тво­валась де­визом: «Ес­ли лю­бишь ме­ня, то по­люби и мо­их дру­зей». Та­ким об­ра­зом, бе­зо вся­ких уси­лий со сво­ей сто­роны Энн и Прис­цилла об­за­велись ог­ромным ко­личес­твом зна­комых, к ве­ликой за­вис­ти од­но­кур­сниц, об­ре­чен­ных по­нача­лу ос­та­вать­ся на пе­рифе­рии сту­ден­ческой жиз­ни.

Для Энн и Прис­циллы Фил бы­ла тем же за­бав­ным и ми­лым ре­бен­ком, ка­ким она по­каза­лась им при пер­вой встре­че. Од­на­ко она ска­зала прав­ду про свои не­дюжин­ные спо­соб­ности. Для всех ос­та­валось за­гад­кой, ког­да она на­ходи­ла вре­мя за­нимать­ся: ее пов­сю­ду приг­ла­шали и по ве­черам ее ком­на­та бы­ла пол­на гос­тей. У нее по­яви­лось ог­ромное ко­личес­тво пок­лонни­ков: де­вянос­то про­цен­тов пер­во­кур­сни­ков и мно­гие мо­лодые лю­ди с дру­гих кур­сов со­пер­ни­чали меж­ду со­бою, до­бива­ясь ее бла­гос­клон­ности. Фил от это­го бы­ла в вос­торге и ра­дос­тно со­об­ща­ла Энн и Прис­цилле о каж­дой но­вой по­беде. Ес­ли бы эти мо­лодые лю­ди слы­шали ее ком­мента­рии, они ос­та­вили бы вся­кую на­деж­ду на ус­пех.

— По­ка, ка­жет­ся, у Але­ка и Алон­со не по­яви­лось серь­ез­ных со­пер­ни­ков, — под­драз­ни­ла ее как-то Энн.

— Нет, — сог­ла­силась Фил. — Я пи­шу им обо­им каж­дую не­делю и рас­ска­зываю обо всех сво­их ред­монд-ских обо­жате­лях. Они, на­вер­ное, страш­но ве­селят­ся, чи­тая мои пись­ма. Но тот, ко­торый мне нра­вит­ся боль­ше всех, не про ме­ня. Джиль­берт Блайт во­об­ще не за­меча­ет мо­его су­щес­тво­вания, а ес­ли за­меча­ет, то смот­рит на ме­ня как на ко­тен­ка, ко­торо­го он не прочь пог­ла­дить. И я знаю, ко­му я этим обя­зана. Мне сле­дова­ло бы на те­бя сер­дить­ся, Энн, а я вмес­то это­го те­бя обо­жаю и стра­даю, ког­да не ви­жу те­бя. Ты не по­хожа ни на од­ну из мо­их зна­комых де­вушек. Ког­да ты бро­са­ешь на ме­ня уко­риз­ненный взгляд, я соз­наю, ка­кая я лег­ко­мыс­ленная пус­тышка, и мне хо­чет­ся стать луч­ше и муд­рее. Я даю се­бе клят­ву ис­пра­вить­ся, но сто­ит мне уви­деть сим­па­тич­но­го пар­ня, как все бла­гие на­мере­ния вы­лета­ют у ме­ня из го­ловы. Прав­да, у нас в Ред­монде за­меча­тель­но? Да­же смеш­но ду­мать, что в пер­вый день мне хо­телось сбе­жать до­мой. Ес­ли бы я сбе­жала, я не поз­на­коми­лась бы с ва­ми. Энн, по­жалуй­ста, ска­жи мне, что ты ко мне все Рав­но хо­рошо от­но­сишь­ся. Мне так хо­чет­ся это ус­лы­шать!

— Я к те­бе очень хо­рошо от­но­шусь и счи­таю, что ты оча­рова­тель­ный, пу­шис­тый, ве­селый, доб­рый... ко­тенок, — со сме­хом ска­зала Энн, — но мне со­вер­шенно не­понят­но, ког­да ты ус­пе­ва­ешь за­нимать­ся?

Ка­ким-то об­ра­зом Фил умуд­ря­лась на­ходить вре­мя для уче­бы, пос­коль­ку по всем пред­ме­там бы­ла на хо­рошем сче­ту. Да­же сер­ди­тый ста­рый про­фес­сор ма­тема­тики, ко­торый счи­тал, что жен­щи­нам не­чего де­лать в выс­шем учеб­ном за­веде­нии, ни ра­зу не су­мел пос­та­вить ей пло­хую оцен­ку. Фил бы­ла пер­вой по всем пред­ме­там, кро­ме ан­глий­ской ли­тера­туры, где пер­венс­тво проч­но дер­жа­ла Энн Шир­ли.

Энн же за­нятия на пер­вом кур­се ка­зались очень лег­ки­ми — в зна­читель­ной ме­ре бла­года­ря то­му, что за два го­да в Эвон­ли они с Джиль­бер­том ос­но­ватель­но прош­ли под­го­тови­тель­ный уни­вер­си­тет­ский курс. У нее ос­та­валось дос­та­точ­но вре­мени для то­го, что­бы нас­лаждать­ся жизнью сту­ден­ческо­го братс­тва. Но все рав­но са­мыми счас­тли­выми со­быти­ями в ее жиз­ни бы­ли пись­ма из до­ма. Толь­ко по­лучив из Эвон­ли пер­вые пись­ма, она на­конец по­дума­ла, что, по­жалуй, смо­жет при­вык­нуть к жиз­ни в Кинг­спор­те и да­же по­любить уни­вер­си­тет. До это­го ей ка­залось, что ее от­де­ля­ют от до­ма ты­сячи миль; пись­ма приб­ли­зили его и тес­но свя­зали ста­рую жизнь с но­вой. Пер­вая пач­ка сос­то­яла из шес­ти пи­сем — от Джейн Эн­дрюс, Ру­би Джил­лис, Ди­аны Бар­ри, Ма­рил­лы, мис­сис Линд и Дэ­ви. Пись­мо Джейн бы­ло на­писа­но кал­лигра­фичес­ким по­чер­ком, без еди­ной по­мар­ки и не со­дер­жа­ло ни­чего ин­те­рес­но­го. Она ни сло­ва не на­писа­ла о том, что де­ла­ет­ся в шко­ле, хо­тя Энн так ин­те­ресо­валась этим, и не от­ве­тила ни на один ее воп­рос. За­то она со­об­щи­ла, сколь­ко яр­дов кру­жев спле­ла за это вре­мя, ка­кая в Эвон­ли сто­ит по­года и ка­кого фа­сона она со­бира­ет­ся шить но­вое платье. Ру­би Джил­лис в сво­ем пись­ме пыл­ко оп­ла­кива­ла от­сутс­твие Энн, за­веря­ла, что им всем ее ужас­но не хва­та­ет, спра­шива­ла, ка­ковы маль­чи­ки в Ред­монде, и ос­таль­ные две тре­ти пись­ма пос­вя­тила опи­санию то­го, как ее до­нима­ют бес­числен­ные обо­жате­ли. Пись­мо бы­ло глу­пым, но бе­зобид­ным, и Энн пос­ме­ялась бы над ним, ес­ли бы не постскрип­тум: «Су­дя по пись­мам Джиль­бер­та, ему нра­вит­ся в Ред­монде. А вот Чар­ли как буд­то ра­зоча­рован».

Так Джиль­берт, ока­зыва­ет­ся, пе­репи­сыва­ет­ся с Ру­би? Ни­чего се­бе! То есть он впра­ве пе­репи­сывать­ся с кем ему хо­чет­ся, толь­ко... Энн не зна­ла, что Ру­би пер­вая на­писа­ла Джиль­бер­ту и что тот от­ве­тил ей нес­коль­ки­ми веж­ли­выми строч­ка­ми. Она не­году­юще от­бро­сила пись­мо Ру­би. Но про­дол­жа­ла чувс­тво­вать укол, на­несен­ный с ви­ду ма­ловаж­ным постскрип­ту­мом, по­ка не про­чита­ла оча­рова­тель­ное, пол­ное са­мых све­жих но­вос­тей пос­ла­ние Ди­аны, хо­тя в нем мно­гова­то мес­та за­нимал Фред. Чи­тая пись­мо Ди­аны, Энн слов­но бы вер­ну­лась в Эвон­ли. Пись­мо Ма­рил­лы бы­ло крат­ким и стро­гим: в нем не со­дер­жа­лось спле­тен и не выс­ка­зыва­лось ни­каких огор­че­ний по по­воду отъ­ез­да Энн. Но все же от не­го на Энн пах­ну­ло прос­той здо­ровой жизнью Грин­гей­бла с его ти­шиной, по­ко­ем и лю­бовью, ко­торая жда­ла ее там. Пись­мо мис­сис Линд по­вес­тво­вало в ос­новном о при­ход­ских но­вос­тях. Те­перь, ког­да ей не на­до бы­ло вес­ти дом, мис­сис Линд с го­ловой оку­нулась в де­ла цер­кви. Она жа­лова­лась, что на сме­ну мис­те­ру Ал­ла­ну им при­сыла­ют кан­ди­датов один ху­же дру­гого. Пос­ледний ос­ме­лил­ся ска­зать в сво­ей про­пове­ди, что не ве­рит, буд­то все языч­ни­ки по­падут в ад. На­до же та­кое при­думать! Тог­да за­чем же мы тра­тим день­ги на мис­си­оне­ров! «В ка­кую цер­ковь ты хо­дишь, Энн? — спра­шива­ла мис­сис Линд. — Ког­да лю­ди у­ез­жа­ют из до­ма, они час­то на­чина­ют пре­неб­ре­гать ре­лиги­ей. Осо­бен­но этим, го­ворят, гре­шат сту­ден­ты. Я слы­шала, что мно­гие из них по вос­кре­сень­ям го­товят­ся к за­няти­ям. На­де­юсь, Энн, что ты ни­ког­да не па­дешь так низ­ко». В кон­це пись­ма мис­сис Линд со­об­ща­ла: «Ни­каких осо­бых со­бытий в Эвон­ли за это вре­мя не про­изош­ло. Мне не так оди­ноко в Грин­гей­бле, как я опа­салась. Дэ­ви ве­дет се­бя впол­не при­лич­но. Один раз, ког­да он вы­кинул ка­кой-то но­мер, Ма­рил­ла на­дела на не­го До­рин фар­тук. Так он по­том из­ре­зал в мел­кие клоч­ки все ее фар­ту­ки. Я его за это наш­ле­пала. Тог­да он при­нял­ся го­нять по дво­ру мо­его пе­туха и за­гонял его до смер­ти. Не пе­ре­утом­ляй се­бя уче­бой, Энн, и но­си теп­лое белье, как толь­ко нас­ту­пят хо­лода. Ма­рил­ла очень о те­бе тре­вожит­ся, но я ей го­ворю, что ты ока­залась ум­нее, чем я пер­во­началь­но пред­по­лага­ла, и что ни­чего пло­хого с то­бой не слу­чит­ся».

Дэ­ви в сво­ем пись­ме с пер­вых строк стал рас­ска­зывать о на­несен­ных ему оби­дах:

«Энн, да­рагая, па­жалус­та на­пиши Ма­рил­ле, чтоп она не при­вязы­вала ми­ня к мос­ту, ког­да я с ре­бята­ми ужу ры­бу. Они все на­до мной сми­ют­ся. До­ма без ти­бя ужас­но скуш­но, но в шко­ле ве­село. Джейн Эн­дрюс не та­кая доб­рая, как ты. Мис­сис Линд страш­но на ме­ня зли­ца за то, что я за­гонял до смер­ти ее пе­туха. Но я вов­си не хо­тел, что­бы он ака­лел. Я да­же не пой­му, че­го это он взду­мал здох­нуть. Мис­сис Линд бро­сила его свинь­ям. Луч­ше бы про­дала мне. Мис­тер Блэр да­ет за дох­ло­го пе­туха 50 цен­тов. Я слы­шал, как мис­сис Линд про­сила пас­то­ра по­молить­ся за нее. А что она сде­лала та­кого пло­хово, Энн? Я се­бе сде­лал змея с аг­ромным хвос­том. Мис­те­ра Ким­балла из Спен­сервей­ла от­прав­ля­ют в су­машед­ший дом. Он го­ворит, что у не­го внут­ри си­дит змея. А как это мо­жет быть, Энн, чтоп внут­ри си­дела змея? Мис­сис Бэлл за­боле­ла, но мис­сис Линд го­ворит, что она прос­то слиш­ком мно­го ду­ма­ет о сво­их пе­чен­ках-се­лезен­ках а на са­мом де­ле ни­чем не боль­на».

— Ин­те­рес­но, что мис­сис Линд ска­зала бы о Фи­лип­пе? — вслух про­гово­рила Энн, скла­дывая в ящик ко­мода по­лучен­ные пись­ма.