Ось времени

Для людей утро начинается с разного времени, с разных действий, с разных состояний.
Все свои девятнадцать лет, что Феликс живёт в этом времени, на этой планете, в этой стране, в этом мире, его утро начиналось с ужасающих сложностей.
Он прекрасно знал, что вот-вот сейчас откроет глаза, ощущая своё разбитое состояние.
С трёх до четырёх лет, утро начиналось с двух варёных яиц и дешёвого ромашкового чая. Не смотря на то, что сам двухэтажный дом был неплохо обустроен, и особой бедностью не блестел, хорошую, не просроченную еду найти в холодильнике было трудной задачей.
В некоторых местах, родное место было не достроено: подвал, в котором остались стройматериалы, деревянная лестница на второй этаж, из-за чего в крохотных ножках появлялись занозы. Его мать - русская женщина с длинными чёрными волосами и такими же, как у Феликса глазами, заботливо вытаскивала их тонким пинцетом, а то, что доставала, выбрасывала в имитированную мусорку в виде большого пакета из магазина.
Но всё изменилось в пять лет, его родители развелись. Свою мать, в те году, мальчик любил явно больше, чем отца, но из-за определённых обстоятельств, матери и сыну пришлось попрощаться, но тем не менее, он бегал к ней, они встречались в парке у чёрной покрашенной лавочки, сидели вместе, обнимались и играли.
С пяти до десяти лет, его утро начиналось с того, что он придумывал план, как незаметно пробежать несколько кварталов, после чего увидеть мать. В семь лет, Феликс стал показывать ей рисунки.
Реакция отца и матери кардинально отличалась. Отец реагировал холодно, даже, иногда кричал и разрывал листы бумаги, мама же наоборот, держала их в руках очень бережно и целовала сына в щёку, прося, в следующий раз принести ещё несколько таких шедевров, несколько картин, которые были уж слишком гениальны, она забирала домой. Женщина видела истинный талант и эстетику со стилем. Она понятия не имела, откуда у семилетнего ребёнка проснулась такая любовь к рисованию, но посчитала, что это пришло само.
После, проанализировав реакцию обоих родителей, черноволосый мальчик понял, что лучше не показывать отцу то, что он делает и акцентировать внимание на своём хобби.
Когда ему было десять, всё изменилось. Теперь, его утро снова начиналось с ромашкового чая и красных глаз, ведь не спать всю ночью утомляло, как ни что другое, к тому же, надо было идти в школу, в которой сидишь один за последней партой, слушая визги одноклассников, к которым не привык за три года обучения. С этими несмышлеными детьми разговор завести не представлялось возможным. По мнению Феликса они были глупы, необразованны, да к тому же бегали по классу, коридорам и во дворе школы, как ракеты или метеориты, уши от их криков и громких разговор болели и жгли, а отказывать в показе того, что он рисует в тетради - выводило из себя.
Когда ему было тринадцать, отец и он переехали в Париж, Феликс перешёл в новую школу, но отношения с одноклассниками вовсе не изменились. Стало всё намного хуже.
Пожалуй, три вещи, которые ему нравились в школе это: литература, черчение и подвал, в который можно было выходить курить. Ведь присмотра за этим местом не было.
Попробовал первую сигарету он в тринадцать. Какие-то парни ( его одноклассники, имён которых он так и не запомнил ), подошли к нему и предложили закурить вместе. На своё же удивление, парень согласился. Они всей небольшой компанией пошли в подвал и тогда, первые частички табака попали в его лёгкие. Лёгкое головокружение сразу сразило его наповал, после чего Феликс не мог себе отказать в удовольствие курить ещё, ещё и ещё.
Теперь, в тринадцать лет, его утро начиналось на балконе его комнаты, на котором он курил сигарету втайне, зная наперёд, что отец этого не одобрит, а его мать... Что ж, если бы они общались, она бы выкурила сигарету вместе с ним, говоря о тяжёлой жизни.
В четырнадцать лет, утро начиналось со слов «Доброе утро, бро. Ты сегодня выйдешь погулять? Мы, кстати, хотели под мост пойти, ну, к тому же, ты наверное там закуришь. Я тоже хочу! Ты ведь поделишься сигареткой, Феликс?)»
Этот печатный текст приходил на его телефон каждый день в семь утра. Его друг Венсан, с которым он познакомился в интернете был просто невыносим, поучая его, что курить много - вредно для здоровья, хотя сам, при возможности, просил тоже закурить, спрашивая после: «От меня не воняет? Точно не воняет? Ты уверен? А если воняет? Как думаешь, меня спалят? А у тебя жвачка есть?» Эти вопросы были оправданы, ведь его родители очень тщательно следили за сыном, Феликс даже мог назвать это гиперопекой, но всё же, блондин, который был старше черноволосого почти на год, выходил из ситуаций и оправдывался, как бог.
В пятнадцать лет, утро начиналось с... «ФЕЛИКС, ВСТАВАЙ!» кричал Венсан из кухни. «ШКОЛУ ПРОСПАЛ, РАБОТУ НЕ ПРОСПИ!»
В пятнадцати лет, Феликс жил у Венсана некоторое время. В свою квартиру, он не хотел возвращаться. Ни-ког-да. Отец его не искал, в школе итак было много прогулов из-за чего, его грозились отчислить. Благо, он нашёл подработку официанта в неплохом ресторане и за пару месяцев накопил хорошую сумму.
Когда родители друга вернулись ( ведь в ту злосчастную ночь они уехали в командировку на не определённый срок ) и узнали, что случилось, предложили заявить в полицию, но Феликс категорически отказался.
Через несколько месяцев Венсан сообщил, что его тётя уехала в другую страну. Объяснив ей всю ситуацию, друга Венсана переселили на первое время в её квартиру.
В шестнадцать лет, его утро начиналось с будильника, который означал, что пора вставать на работу.
И так продолжалось почти до восемнадцати лет. Но после...

26 декабря. 2021 год.
Франция. Париж.
13:45.

В девятнадцать лет, его утро впервые прошло прекрасно, ведь он созерцал замечательную квартиру, за которую любой человек согласился бы продать душу дьяволу.
Пушистые тонкие ресницу украшали закрытый глаза, что словно ткань скрывала лицо девушек, танцующих восточные танцы, они же, закрывали взор на цветную радужную оболочку, отдающую синевой, которая походила на глубины морских вод или ночное небо с еле заметными звёздами.
Слегка волнистые густые волосы, схожие с тёмным шоколадом разлетелись по подушке, их хотелось аккуратно убрать, ведь они лезли на прекрасное лицо.
Смугловатая кожа светилась на дневном солнце из-за молочка для тела с блёстками, который очень завораживающе пах, поэтому складывалось ощущение, как при наркотиках или сигаретах ( подобная зависимость была знакома парню ), хотелось вдыхать и вдыхать. Всё больше и больше.
Около сорока минут он смотрел на эту картину, сидя на кровати, любуясь, как на древнейший и красивейший экспонат в музее.
На телефон, лежащий на прикроватной тумбочке приходили сообщения, вибрация раздражала слух.
За эту ночь, Феликс выкурил пять или шесть сигарет. Даже после того, как Рине ушла спать, заканчивая их ночной разговор, он не успокоился. На душе стало паршиво и мерзко. В который раз, парень забывался. Хранить тайны он умел, особенно свои. Жизнь у каждого человека не простая, но свою, он мягко говоря ненавидел, иногда стараясь её закончить, не говоря никому.
Рине - его подруга. И она ему нравилась, но, как девушка, она привлекала его ещё больше. Проблема была лишь в уважении, которое он испытывал, ведь уважал личные границы. Пока девушка сама не проявит к нему внимание и намёк на чувства, которые заходили за рамки дружбы, он и шага навстречу к ней не сделает.
Она потянулась на кровати, выгнув спину, как кошка, и приоткрыла глаза.
Феликс поднял уголки губ и наклонился к ней, опираясь на руки, которые от поставил с двух сторон около её талии. Теперь их лица практически были в нескольких сантиметрах друг от друга.
—Рине-е-е.—тихо пропел он, растягивая последнюю гласную в её имени, что сладко и по-детски звучало из бледных губ.—Просыпайся. С днём рождения.—его шёпот разбудил девушку, она приоткрыла глаза и улыбнулась.
—С днём рождения, с днём рождения, с днём рождения, Ри-не.—пел Феликс, качаясь из стороны в сторону.
Девушка засмеялась и обняла друга за шею. Неожидавший этого парень повалился на неё, заливаясь громким смехом.
—С днём рождения! Теперь ты на один год ближе к смерти.—брюнет три раза поцеловал её в лоб и лёг рядом.—Мы когда все вчетвером собираемся? Напомни.
—М-м. В 16:00.—ответила девушка, приподнимаясь на локтях, но похоже в ближайшее время, ей не суждено встать с кровати, ведь, схватив её за острые плечи, Феликс потянул худое хрупкое тело на розовые простыни.
—Фели-икс.—протянула она, поворачивая голову в сторону друга.—Фу, от тебя пахнет табаком. Перед сном и с утра куришь?
—Не любишь этот запах?—спросил он и дунул на неё, отчего она засмеялась и попыталась выбраться из тёплых и сильных объятий.
—Хватит! Да, не люблю.
—М-м.—протянул игриво парень, нависая над ней.—Эх, какая жалость, а я-то думал подсадить тебя на шикарные сигареты.—последовал тяжёлый вздох.—Не судьба.
—Не судьба!—подытожила Рине.
—Однако, ты вчера не попросила меня выбросить сигарету, а стояла и слушала вместе со мной ночной город.
—А у меня был выбор?
—Нет.—улыбнулся Феликс.—Есть предложение...
—Какое же?
—Я действительно виноват... Ты вчера надышалась табака из-за меня.—сказал он с грустью.
Рине закатила глаза, делая вид, что действительно верит в «извинения» друга.—Очень правдоподобно, Феликс.
—Поэтому, как насчёт завтрака? Готовлю я.
—Чтобы я отказалась от пышного омлета? Да никогда!
—Отлично.—парень уже было хотел встать, но какая-то неведомая сила его остановила, и он начал всматриваться в пульсирующую вену на тонкой шее девушки, отчего на его шее и щеках проступил неяркий румянец.
Они смотрели друг на друга около пятнадцати секунд прежде чем понять, что их лица находятся на неприлично близком расстоянии. Рука парня задрожали, а голова склонилась вбок. Рине и Феликс начали приближаться друг к другу, их губы были расслаблены, а глаза невольно прикрылись. Казалось, что время остановилось, а тишина, которая сейчас была в комнате, являлась не прерываемой.
Однако звонок в дверь испортил абсолютно всё. От неожиданности, Феликс отпрянул от девушки. Рине привстала, опираясь на локти. Парень заметил, как горели её щеки, толи от смущения, толи...
Она вскочила и побежала к входной двери. Брюнет остался сидеть на кровати и смотреть в одну точку, медленно осознавая, что сейчас могло произойти.
—О, мадам Ля-Петит, какая неожиданность!—послышался голос девушки в прихожей.—Что вы здесь делайте?
—Так за квартиру нужно платить, дорогая.—старческий голос больно прорезал слух, и парень прислушался.
—А, да, точно-точно. Сейчас.
Раздались быстрые шаги. Рине открыла дверь в спальню и подошла к шкафу, взглянув на Феликса, она пояснила, кто эта далеко немолодая леди, что пришла в такой неподходящий момент.
—Хозяйка квартиры.
—Она старше или младше миссис Рагелль?—решил разредить обстановку парень.
—...Скорее всего младше.—Рине хихикнула, открыла шкаф и, присев на корточки, стала что-то искать. Вытащив небольшую чёрную коробочку, она открыла её. Там лежала сумма денег. Девушка пересчитала её, шепча себе под нос.
—Ага.—кивнула она, не откладывая ни купюры, и поднялась на ноги.—Сейчас вернусь.—бросила Рине через плечо и вышла за дверь.
—Отлично, дорогая, сейчас пересчитаем. Хотя, уверенна, всё хорошо.—судя по звуку из коридора, старушка стала пересчитывать деньги, предварительно облизнув кончик большого пальца.—Так-так.—недовольно сказала пожилая женщина.
Феликс вскочил с кровати, осторожно подошёл к почти закрытой двери, сильнее напрягая слух. Он ненавидел, когда взрослые делали такой тон, ведь прекрасно знал, что это означает полное недовольство, а значит после, что-то будет. Возможно, почувствовал надвигающуюся опасность или неприятную ситуацию, парень приоткрыл дверь и выглянул в коридор, оставаясь незамеченным.
—Что-то не так?—удивлённо спросила Рине.
—Дорогая,—незамедлительно ответила мадам Ля-Петит.—здесь не хватает.
—Как?—воскликнула девушка.—Не может такого быть.
—Не хватает.—повторила она.—Не хватает четырёх ста евро.
—Четырёх ста евро?—переспросила Рине.—В каком смысле? Я же вам плачу триста евро в месяц.
—А разве Артур тебе не сказал?
—О... о чём?—Рине слегка начала почёсывать кисть левой руки.—О чём не сказал?
—Я подняла цену. В стране кризис, моя дорогая.
—Вы подняли цену?!—брови взметнулись вверх, а в глазах застыл ужас и непонимание.
Феликс открыл дверь и вышел в коридор. Невысокая женщина лет шестидесяти с белыми короткими волосами, что смотрелись, как мягкий пушок, посмотрела на него заинтересованными серо-голубыми глазами.
—Молодой человек, вы кто?—спросила она.
—Я - друг.—ответил парень и сложил руки в замок за спиной.—Я, конечно понимаю, что это не моё дело, но невольно подслушав ваш разговор, хочу спросить. Обычно, когда люди повышают цены, они предупреждают. Какого...
—Я предупредила.
—Но вы мне ничего не сказали...—Рине с грустью посмотрела на купюры, которые хозяйка крепко сжимала в своей руке.
—Я думала Артур тебе скажет. В прошлом месяце, я пришла, тебя, моя дорогая, не было. Артур передал мне деньги, а после я ему сообщила, что поднимаю цену. Вы же с ним встречаетесь. Живёте вместе. У меня и мысли не возникло по-поводу того, что он может тебе не сказать. Я думала ты знаешь.
—Я... Я сейчас же ему позвоню.—Рине быстрым шагом направилась в комнату. Феликс стал прожигать женщину взглядом.
—Что?—она заметила неодобрительный взор на своей персоне и поджала губы. Холодный прожигавший взгляд стал не на шутку её пугать.
—Если два человека живут в одной квартире, может стоило передать им обоим. Артур та ещё тварь, знаете ли.
—Не говорите так о нём! Он прекрасный человек, да к тому же талантливый.
—Ну да.—парень закатил глаза. Спорить с ней было бесполезно. И себе дороже. Он посмотрел в открытую дверь. Рине стояла около тумбочки и приложила телефон к уху, нервно потирая пальцы.
—Хотя,—задумчиво продолжила мадам Ля-Петит.—я какое-то время думала, что они разошлись.
Феликс перевёл на неё своё внимание.
—Я приходила в прошлом месяце. Где-то 25... 26 ноября. В квартире была какая-то худощавая блондинка. Признаюсь, очень красивая.
—«За день до того, как я и Рине познакомились.—подумал Феликс.—Хорошо устроился. Девушка в универе, а сам с худощавой блондинкой. Признаюсь, очень некрасивой».
Рине вернулась в коридор. Парень заметил, как её пальцы слегка подрагивают.
—Он не отвечает.
—Ну что ж.—развела руками женщина.—В таком случае, я и не знаю, что делать.
Она подошла к девушке и взяла её руки в свои, будто заглядывая ей прямо в душу.
—Дорогая, ты мне очень импонируешь. Ты добрая, трудолюбивая и не глупая девочка. У тебя есть сейчас деньги, чтобы заплатить за проживание?
Рине в ответ лишь отрицательно покачала головой. Выпустив её руки, мадам Ля-Петит отошла и сказала: —В таком случае, сегодня ты должна съехать.
—Что?!—одновременно спросили парень и девушка.
—Дорогая, как бы я хорошо к тебе не относилась... Незнание не освобождает от ответственности. Если нечем платить, тебе придётся съехать. Я не знаю по какой причине Артур тебе ничего не сказал, но это уже ваши проблемы.
В глазах Рине стояли слёзы, а красные полосы на левой кисти стали длиннее. Ненавидеть Артура? Это чувство ненависти вполне было оправдано. Изменял, обманывал, не сказал про повышении цены.
—Нет-нет-нет-нет!—уверенно произнёс Феликс.—Подождите. Она не съедет!
Ля-Петит удивлённо посмотрела на парня.—Я же сказала...
—Сколько не хватает?
—Четыреста евро.—ответили ему.
Феликс подошёл к вешалке и снял свою куртку. Недолго покопавшись во внутренних карманах он достал небольшую пачку денег. Быстро оценивая их взглядом, он протянул их хозяйке квартиры.
—Вот. Пятьсот евро. Это всё, что есть.
—Феликс, не надо.—Рине прижалась к стене и не могла поверить в то, что видит.
—Ну что ж,—сказала женщина и приняла протянутые деньги, быстро соединила их с суммой, которую ей отдала девушка и небрежно сложила их в коричневую сумку через плечо.—молодой человек... Смелый поступок. Даже на сто евро больше. Рине,—обратилась она к девушке.—этот брюнет мне нравится больше рыженького Артура.
Скудно попрощавшись, она открыла дверь и оставила пару одну.
—Феликс...
—Вот только не надо сейчас мне говорить: «Не стоило. Я бы справилась сама. Не нужно было этого делать!» Нужно, Рине! Нужно! Я не хочу, чтобы ты осталась чёрт пойми где. И если меня люди спросят про самую ужасную подставу, я расскажу им эту ситуацию с таким количеством матов, на которое только могу быть способен.
—Но ты потратил свои деньги!—не унималась девушка.—Ты же хотел
потратить их на что-то другое!
—Хотел. Но сейчас это уже не важно. Деньги потрачены на другое, нечто более важное.
Девушка спрятала лицо в руки и прошептала.—Спасибо... Всё это было так неожиданно.
—Ты не могла знать об этом заранее. И я бы на твоём месте вспомнил про день рождения, съел омлет и начал собираться. И забудь про эту ситуацию. Я её решил. И не думай, что ты виновата. Тебе не нужно просить помощи, чтобы я соизволил тебе её предоставить. В любом случае, я это сделаю, даже если ты против.
—Спасибо.—повторила она. 

26 декабря.
16:03

Феликс и Рине вошли в кафе. Когда-то они уже здесь бывали. Вспомнился тот злосчастный день после потасовки в университете. Тогда, в этом самом месте, Рине впервые познакомилась с альбомом Феликса. Впервые лицезрела и прочувствовала весь ужас его рисунков. В тот день, она обняла его по своей воле, после чего они, можно сказать, стали друзьями.
Кафе не изменилось с того времени. Всё тот же запах булочек и кофе. За стеклом неприметно стояли мини-торты, приветливые подрумянившиеся круассаны, в которых уже сейчас чувствовалась разнообразная начинка. Стены по сей день украшены огнями, делая уютную и тёплую атмосферу, особенно, такой контраст выделялся зимой, за окном бушевала метель, а здесь, в такое холодное время, яркие лампочки и горячая еда излучали тепло. Чарующий аромат блюд ударил в нос, отчего захотелось закатить глаза, получая неплохую дозу дофамина. За множеством столиков сидели люди. Некоторые стояли у кассы, делая заказ, или выбирали что-то из меню, что висело на стене. Официанты с подносами вальяжно опускали заказы на столики, приветливо улыбаясь. В дальнем углу стоял прямоугольный стол для четырёх персон. Там обосновались молодой парень и девушка. Их пришедшая пара узнала сразу.
Длинные красные волосы красавицы, собранные в хвост, струились водопадом, при этом напоминая прекрасный огонь, что горит в костре.
Когда мы хотим развести костёр, перед этим мы бросаем дрова или то, что хорошо говорит. Практически всегда, после поджигая определенную вещь, она практически мгновенно становится чёрной. Такими были волосы Алара. Незаметно, Рине скользнула взглядом по Феликсу, неосознанно сравниванивая их похожие, но в тоже время различающиеся волосы. Если приглядеться, можно легко заметить деталь, которая была немало важна во внешности наполовину французского дружелюбного юношы. Волосы Феликса были на несколько тонов темнее, чем у Алара. Если действительно придираться, то это было взаправду так.
Брюнет поймал её взгляд и уже было хотел задать вопрос «Что?», но его перебили, и он даже не успел открыть рот.
—Рине! Наконец-то вы пришли! С днём рождения!—Лана вскочила со своего места, оставив Алара сидеть не стуле напротив неё и кинулась на подругу, заключая её в самые крепкие объятья.
—Боже, Лана.—Рине обняла подругу в ответ и не сумела сдержать тёплой улыбки.
—Мои поздравления! Тебе сегодня целых девятнадцать. Растёшь!—она протянула ей маленькую синюю коробочку.
Подруга приняла её и открыла. Там лежало относительно недорогое белое кольцо ( Лана финансово не могла позволить потратиться на подругу больше ), в его центре красовалось чёрное небольшое сердечко.
—У меня такое же!—Лана подняла правую руку. На безымянном пальце идеально сидело такое же кольцо, вот только оно белое с чёрным сердцем. Парные кольца. Довольно мило.
—Ва-ау! Спасибо! И... простите, что пришли не вовремя. Вышли бы на пятнадцать минут раньше, не опоздали бы.
Тут же, Лана посмотрела в сторону Феликса и, прищурив глаза, хитро посмотрела на подругу, будто они были соучастницами секретной группировки, что выполнила задание с отличием и получила премию.
—Всё-таки послушала моего совета.—удовлетворенная собою, Лана развернулась и села на своё излюбленное в этом кафе место на тёмно-коричневом диване.
Взгляд Алара застыл на Феликсе, и он тут же посмотрел вопросительно на Рине, а затем на подругу.
—Я решила позвать его тоже.—Рине присела на стул рядом с Аларом, оставив место для Феликса напротив себя.
—Поверь...—художник своего неописуемого и страшного творения присел на своё место около Ланы на диване и, сбросив с себя куртку, она скатилась по его плечам, что украшались чёрной кофтой с длинным рукавом. Он оттянул массивную серебряную цепочку, будто она сдавила его горло.—Я был тоже удивлён, когда она меня пригласила.
Точно также со своей курткой поступила Рине, только девушка не отправила её в свободное падение себе за спину, а повесила её на спинку удобного стула и откинулась на его мягкую тёмно-зелёную обивку и кивнула, в подтверждение словам Феликса.
—Мы так толком и не познакомились в прошлый раз. Алар Дюран.—произнёс он, протягивая руку второму черноволосому за столом.
—Феликс Лемберт.—парень приподнял уголки губ и принял рукопожатие, что продолжалось секунд пять.
—Рине.—обратилась Лана к подруге.—Алар сегодня наш официант.
—Ха-ха. Да.—подтвердил брюнет.—Заказывайте. К тому же, всё за счёт заведения. Это такой подарок.—он кокетливо подмигнул.
—Ну, мне как обычно.—Лана махнула рукой.—Карбонара.
—Я буду Ризотто.—сказала Рине.
—Ну а ты, Феликс?—спросил Алар.
—Пожалуй...—он помедлил с ответом.—Стейк с кровью.
И произнёс он это совершенно беззаботно. Что может напрягать в этом тоне? Абсолютно ничего. К тому же он не единственный человек во всём мире, который с наслаждением будет ощущать кровь в своём рту и с обожанием проглатывать отрезанные куски мяса. Вот только улыбка на его губах... Напоминала скорее оскал, но он быстро сменил её на тёплую и греющую душу, изображая милого парня.
—И, так как я хочу есть, можно ещё салатик с креветками.
—Э-эм.—Алар смотрел на него с недоверием и поднялся из-за стола.—Ладно. Салатик так салатик.
—Я пойду отойду в уборную. Извините.—сказав это, Феликс встал за Аларом и побрёл к двери, над которой приветливо висела надпить «Туалет».
—Ты только, как в прошлый раз не урони «салатик» клиенту на голову.—решила разрядить напряжённую обстановку Лана.
—Возможно, теперь я этого желаю.—задумчиво произнёс брюнет, делая излом между густых бровей.

***

Компания из четырёх человек сидела и хихикала над новой шуткой Алара.
Тарелки уже были пустые, а в стаканах из под коктейлей и соков не было намёка на жидкость. Только клубничная маргарита, стоявшая одиноко около тарелки, на которой когда-то лежат стейк с кровью, опустела лишь наполовину. Феликс обхватил тонкую ножку бокала, поднял её вверх и выпил остатки напитка.
—А, да-да-да!—смеялся Алар.—Знаете, я когда попробовал это, мне потом было так плохо после этого пирожка. Там ещё начинка была. Какие-то травы что ли...
—Случайно не пирожок, начинка которого укроп, петрушка и кинза?—уточнил Феликс.
—Да!—щёлкнул пальцами Алар.—Такого неприятного цвета. Б-р-р.
—Как по мне, отличный цвет.—пожав плечами, он опёрся на руку.
—Ой, ничего вы не понимаете, парни!—встряла в разговор Лана.—По-моему, самый непривлекательный цвет из всех, это коричневый.
—Зелёный отвратительнее.
Рине тайком посмотрела на Феликса, тот легко улыбался, вслушиваясь в небольшой спор между Аларом и Ланой. Он, как тот человек, что рисует картины, скорее всего обращался за помощью к зелёному, а тем более коричневому цвету, даже если использовал в своих работах в основном только чёрный и красный.
—А, по-моему...—прервал их парень.—Оба этих цвета могут послужить отличной картине.
Все трое синхронно на него посмотрели.
Феликс лишь устало прикрыл глаза и начал рассуждать в привычной спокойной и добродушной манере.
—Дерево.
—Дерево?—переспросила Рине, делая брови домиком.
—Дерево.—кивнул Феликс.—Ствол можно нарисовать толстой овальной кистью, подправляя края и делая размывание... М-м, например кистью «кошачий глаз». А после, лёгкими движениями, почти невесомыми, наносить зеленую краску, создавая листья. Зелёные листья. Есть картина «Воспоминание о Мортефонтене» - одна из самых известных картин, написанная по памяти. По мне, это замечательный ландшафт. Никогда бы не нарисовал такую, ведь специализируюсь на других творениях. Однако, я бы ещё раз сходил в Лувр и посмотрел на мать и детей около почти стеклянного озера.
Он закончил свою тираду, при этом не разу за всё время не посмотрев на людей, сидевших с ним за одним столом. Пока Феликс рассказывал всё это, Рине вспомнила его осторожные мазки кистью. Как он склонился над столом, напевая песню. Её щёки вспыхнули, как только она осознала, что последние дни она провела с ним и поймала себя на мысли, что абсолютно не заметила, как быстро пролетело время. Всё показалось настолько правильным. Слушать его голос, наблюдать, как его чёрные волосы покачиваются не только из-за холодного декабрьского ветра, но ещё из-за широких, но таких тихих шагов. Это была его привычка, которую она так и не смогла разгадать. Рине не знала в чём её причина, но она обязательно спросит. Когда-нибудь.
Если Лана нисколько не удивилась познаниям Феликса, ведь уже видела его работы, которые её подруга присылала на днях, прямиком из его квартиры. Сначала она удивилась. Безусловно, огненноволосая студентка знала об увлечениях Феликса, ведь не раз видела, как он, скрючившись над своим излюбленным альбомом в университете, выводил незамысловатые линии карандашом, а после переводила взор на подругу, которая наблюдала за всем этим, только с явно большей заинтересованностью.
—А, что по-поводу пирожков.—продолжил Феликс.—Начинка зелёная, даже нет, скорее оттенок зеленого мха с тонкой ноткой оливкового. И, к вашему сведению, тесто поверх пирожка далеко не белое, оно скорее отдаёт цветом коньяка, прямо, как глаза Ланы.
Девушка смущённо улыбнулась и заправила красные выбившиеся пряди за ухо.
Алар смотрел на Феликса с особым интересом.
—Ты что художник?—задал вопрос нелюбитель зелёного, уже заранее зная ответ.
—Не сказал бы...
—Ой, Феликс не скромничай.—улыбнулась Лана.—Мне Рине недавно прислала картины, которые, как я предполагаю, нарисовал ты?—она вопросительно посмотрела на рядом сидящего парня, а после одобрительно кивка, продолжила.—Я, как их увидела, чуть не упала с кровати. Там столько крови!
—Крови?!—изумился Алар.
—Ага!—задорно ответила Лана и взяла телефон, лежащий на столе, порывшись в нём около десяти секунд, она открыла фотки, которые прислала ей Рине и показала их напротив сидящему парню, буквально тыкая ему гаджетом в лицо. Брюнет стал рассматривать картину. Обычная, но тем не менее, в ней была какая-то изюминка. Красные капли, имитирующие кровь, были хаотично разбросаны по вытянутому холсту, зачастую уходя наискосок.
—Ва-ау.—протянул Алар.—Это... что-то схожее с чёрным квадратом Малевича.
—Это было оскорбление или похвала?—ухмыльнулся Феликс.
—Похвала. Знаешь, я не смыслю в искусстве. И мало знаю картин, хоть и живу в этом мире уже двадцать один год. Я не видел ни одной картины, похожей на твои. И этот твой рассказ про...
—«Воспоминания о Мортефонтене?»
—Да. Знаешь, это поражает.
—Есть более значимые вещи, которые могут поразить в нём.—пробубнила себе под нос Рине. Но тут же заметив на себе удивлённые взгляды, опустила глаза.
—В этом есть доля правды.—кивнул Алар.—Я слышал, что обычно, художники не такие, как все.
—Во мне нет ничего такого особенного.—запротестовал Феликс.
—Неужели?—воскликнула именинница.—А то, что ты можешь рассказать про ад такие вещи, которые не знают люди, занимающиеся этим профессионально, это не показатель не обыкновенности?
—Ад?!—одновременно произнесли Лана и Алар.
—Что ж. Я и правда могу рассказать многое. Например... Лана, какой у тебя знак зодиака?
—Дева.
—Могу рассказать про демонический гороскоп. Покровитель дев - Цефарирон, он порождает зависть и символизирует недовольство. Наделяет носителя знака дева честностью и беспристрастием, наплевательское отношения к мнению окружающих. Негативное влияние. Это покровительство делает человека безразличным к радостям в жизни, влить его в глубокую депрессию, делает недовольными и зачастую угрюмыми. Девы способны делать успехи в своей карьере, что породит финансовое благополучие, но из-за такого влияния, всё это провоцирует в них презрительное и критическое отношению к миру и людям, заставляя прямолинейно общаться с кем бы то ни было. Сам Цефарирон отличается холодным спокойствием и жесткостью, он нацелен на то, чтобы учить этому дев. Алар,—обратился он к парню.—Я могу предположить, что ты близнецы. Такой же живой, ветреный и настырный, временами приставучий и смешной. Я даже посмеялся с некоторых твоих хороших шуток.
—Да-а. Близнецы.—согласился Алар, с изумлением глядя на Феликса.
—Целладимирон - покровитель твоего знака. Демон считается родственником трёхглавого Цербера. Надеюсь, знайте кто это?
Все трое людей синхронно кивнули.
—Он даёт способность договариваться во благо всем и подстраиваться под любые ситуации. Довольно хорошая способность. Выгодная. И скорее всего, ты весельчак и почти лидер в любой компании, способен найти со всеми общий язык.
Голубые глаза Алара округлились.
—Ты можешь зарабатывать лёгкие деньги и обретать полезные знакомства. Но проблема в том, что близнецы такие ребята... Они мечутся от дела к делу, от человека к человеку. И вполне могут потерять себя. Мой совет занимайся самопознанием и не теряй себя.
Он говорил настолько быстро, будто заученный давно текст. Алар, Лана и Рине еле успевали понять суть.
—Рине,—обратился он к девушке, сидевшей напротив него, и заглянул ей в глаза, не отрываясь, будто гипнотизируя.—Ты же козерог?—она кивнула.—Козерог. Покровитель Дагдарион. Придаёт стойкость характера и умение противостоять чужим эмоциям, гордость, иногда надменность и зачастую неспособность показывать эмоции, но помогает в карьере и, также, как Целладимирон позволяет раздобыть хорошие связи. Дагдарион может проклясть на вечное одиночество.
Синие глаза Рине вспыхнули грустью и испугом. Это не ускользнуло от Феликса, и он тут же добавил: —Но тебя это не коснётся.
Брюнет закончил свой прогноз и с интересом посмотрел на собравшихся, ожидая, что они скажут.
—Ну, а ты?—спросила Рине.
—О, я родился шестнадцатого марта. Рыбы. Мой демон - Нешемирон. Похож на скелет, обвитый змеями. Я бы нарисовал такую картину, добавив крови. Вообще, люди - рыбы подвластны пустым мечтаниям, слабохарактерны, считая себя недооцененными обществом и непризнанными гениями. Однако, это не про меня. Я понимаю и чувствую других людей. Вполне могу этим воспользоваться, что делает меня искусным манипулятором. И, кстати говоря о манипуляциях...—Феликс щёлкнул пальцами два раза.
Три официанта вынесли торт с девятнадцатью свечками. Он одноярусный, а цвет поразил, далеко не однотонный. Прекрасный фиолетовый мрамор, походил на дорогой камень, поверх лежали белые бусинки не более одного сантиметра. Только можно представить, как кондитер вылил переливающуюся двухцветную массу, а после выложил белоснежные алмазы, схожие только с оттенком кожи Феликса.
—Я подумал ты любишь фиолетовый.—произнёс брюнет, смотря на ошеломительные лица Ланы, Алара и самой Рине, которой и предназначалось задуть девятнадцать горящих свечей.
—Ты... угадал...
—Когда ты успел?!—спросил Алар.—Как ты...
—Когда выходил в уборную. Встретил официанта, договорился.
Рине завороженно смотрела на торт около девяти секунд и не могла оторвать глаз.
—Рине?—спросил Феликс.
Она подняла на него взгляд.
—Ты задувать-то будешь? У тебя наверняка есть желание.
Девушка задумалась. Чего она хочет? Хорошее образование ей обеспечено, отличные оценки, зачёты она получает за счёт своего труда и усердной работы. Друзья у неё есть: Лана, Алар... Феликс?
Более менее нормальные взаимоотношения с отцом были. Об умершей матери она старалась не думать, но тем не менее, время от времени, посещала её могилу, убиралась там и разговаривала, будто она слышит из под земли и даёт советы, выслушивая дочь.
На хорошие здоровые отношения и любовь надеяться уже не стоило. Вернуть Артура и плясать под его флейту, на которой он играет, как Фавн, она не собиралась. А значит, просто не настало время для того самого человека.
Ей было не о чем просить.
Сделав задумчивое лицо, сведя брови к переносице, метнула взгляд на Феликса. И резко её осенило. Феликс. То, какой он. Интерес. Её интересовал Феликс. Это было некое прозрение в её голове. Понять этого человека, заглянуть в его подсознание, выяснить, что натолкнуло его стать именно тем человеком, которого она никогда не видела вживую. Рисующего страшные картины, зная многое о мифических вещах, существах, демонах, аде, загробной жизни. Человека, волосы которого могли сравниться по черноте только с неприглядной тьмой, кожа, что в сочетании с локонами создавала контраст, была белее, а может даже холоднее ледышки, чей голос завораживал. Может, ей показалось, что она слышала размеренную, но при этом пропитанную болью песню, но теперь, это не казалось частью сна. Человека, характером не похожего ни на кого другого. Все остальные такие однообразные и простые, не интересующие девушку. Она знала, что он добрый, вот только в некоторые моменты бывал: задумчивым, грустным, испуганным, недовольным, злым, опасным и в некотором роде, жестоким. Он не был тем человеком, который с восторженным взглядом встречал тьму, монстров, чудовищ, дьяволов и смерть. Рисовал, но не любил. Думал, но не хотел воплощать в жизнь. Почему-то в ней жила уверенность в том, что этот парень не будет таким, как Артур. Многие его поступки это доказывали, заставляя поверить в его доброту. Где-то в глубине души, она знала, что ей нравится Феликс: как друг, как парень, как человек, как... любовный интерес? Влюбляться после того, что было буквально недавно в клубе, было глупо. Хотя, ещё глупее было довериться второй раз тому, кто тебя предал.
Феликс не предаст. Правда ведь?
Что привело молодого художника ко всему вышеперечисленному? Известно только богу и парню.
—«Я... Я желаю узнать почему... Почему это произошло с ним».—она перевела взгляд на торт и задула свечи одним выдохом. Порыв ветра смог в секунду справится с огнями, и они потухли. Её трое... двое друзей захлопали в ладоши. Алар присвистнул, замкнув два пальца в рот. Все хором крикнули: «С днём рождения! С днём рождения! С днём рождения!»
Рине не могла перестать улыбаться. Она смотрела на Феликса, который ухмылялся и хлопал, слегка ударяя ладонь о ладонь. Дым, распространившийся по периметру, растворялся в пространстве. Невольно сравнив его с разводами, плывущими по ветру от сигареты бренда «Marlboro Gold». Парень курил их с наслаждением, ощущая кислинку на языке.
—Я предлагаю выпить!—радостно произнёс Феликс, похоже, наконец вливаясь в их компанию.—Вперёд!
—А он мне всё больше нравится!—улыбка Алара была не изменчива.

***

Небо стало тёмно-синим. Звёзд не было. В кафе остались последние гости и одна весёлая компания, состоящая из четырёх человек. Одного из них не было, так как в очередной раз он ушёл в уборную. Похоже, выпитый алкоголь на него дурно повлиял.
Лана выпила ещё одну рюмку водки. Её руки ослабли, и она повалилась на диван, больно ударившись затылком о казалось бы мягкую спинку.
—Ну, а ты мне скажи Рине...—смеялся Алар над очередной шуткой Ланы, сказавшей её за несколько секунд до водки.—Он крутой, но откуда этот чел знает про всю эту бредятину...
—Это не «бредятина», милый, это гениальность,—Феликс шёл расхлябанный. Он не мог смотреть в одну точку, а его руки свесившиеся по бокам, болтались, будто сейчас они оторвутся, как у тряпичной куклы в кукольном театре, хозяином которого являлся кто-то, вроде Карабаса-Барабаса.—а ещё,—Феликс поднял указательный палец левой руки вверх, словно грозный учитель, объяснявший тему.—это показатель моих детс...—он не успел закончить. Ноги его подвели и не смогли удержать. Парень повалился набок и, ударившись локтем, застонал от боли.
—Оу-у, братан.—к нему подбежал Алар и помог подняться.—По-моему, тебе уже хватит.
—Согласен.—хрипло ответил он.
Алар осторожно посадил «нового друга» на диван и сел на своё место рядом с Рине.
Зрение художника не могло сфокусироваться, из-за этого, его голова крутилась из стороны в сторону, что только провоцировали новые и новые рвотные позывы.
—Я никогда не думал, что запью, как Ален...—прошептал Феликс, но достаточно слышно, чтобы его услышали сидящие за столом.
—Ален?—спросила Рине.
—Мой... оте-ец... папаша... Тот, кто меня посадил... Породил.—тут же исправился парень.—Называйте, как хотите.
—Ты называешь отца по имени?—недоумевал Алар, забирая себе последний кусок торта.—Это... ну не знаю. Странно?
—Я пьян. Не воспринимайте меня серьёзно.
Лана с интересом посмотрела на штаны Феликса. И потянулась к ним. Выпитая водка придала ей смелости.
—Эй!—возмутился парень.—Ты что творишь?!
Девушка вытащила из его кармана одноразовую электронную сигарету.
—О-о-о!—протянула она.—Так вот почему ты в туалет так часто выходил. Курим?
—Слегка...
—«Слегка»?—воскликнула Рине, отбирая у Феликса бокал красного вина, и под его недовольное бурчание отпила глоток. —А кто вчера на моём балконе курил, как в последний раз?
—Это была вынужденная мера.—попытался оправдаться Феликс, забирая у Ланы какую-то-там-по-счёту-свою-любимую-вещь-в-жизни.
—Я не люблю курящих людей.—сморщилась именинница.
Парень грустно улыбнулся и пожал плечами.—Тогда у меня нет и шанса.
—Эй, Феликс! Как ты куришь в туалете, если там система пожаротушения?
—Я в затяг курю.—объяснил Феликс.—Никакой дым не попадает туда. Богом клянусь.
—Класс!—Алар стукнул по столу ладонью.—Пойдём покурим.
—В один туалет?—засмеялся парень.—Слухи и разговоры пойдут.
—Не пойдут.—заверил Алар.—Я же здесь работаю, а значит смогу убедить коллег в своей ориентации.
Художник уставился в одну точку, задумавшись над предложением, но через пару секунд ответил, пожав плечами.
—Ладно.
Они поднялись и ушли, а перед уходом Феликс произнёс, наклонившись над Рине.—Не скучай... Я вернусь.

***

Алар затянулся.—М-м-м. Ягодная. Ха-ха. Знаешь...—он снова затянулся. Миллиграммы желанного никотина проникли в лёгкие.—Опираясь на слова Ланы, я думал, ты дико мутный. Сейчас, я в этом убеждён.
—Хах, спасибо.—Феликс опёрся на противоположную стену тесной кабинки туалета, принимая из рук собеседника свою электронную сигарету, проделывая те же движения, что и он.
—Так значит, ты называешь человека, который тебя породил...
—Посадил.—исправил его Феликс.
—Посадил?
—Во тьму. В темноту. В непроглядную черноту-у-у.—тихо запел парень.
—Так, стоп. Стоп, стоп, стоп.—остановил Алар, забирая успокоительную вещь из чужих рук.—Спасибо за музыкальное сопровождение, но не надо. Не сейчас.
—Ладно...—разочарованно пробубнил.
—Так вот. Человеке, который породил...
—Посадил.
—Посадил?
—Посадил.
—Породил?
—Нет, посадил.
—Посадил. Ладно. Пусть посадил.—смирился Алар.—Погоди, посадил?
—Посадил.
—Как цветок что ли?
Феликс прыснул в кулак.—Ага, как сорняк. Ха-ха-ха. Нет-нет. Скорее, как котёнка в... стеклянный шар?
—Ты странный.—констатировал он факт. И Феликс снова засмеялся.
—Знаю...
—Так почему? Почему по имени? Ты всегда так...
—Нет.—он помотал головой.—Временами.
—Ладно.—Алар вздохнул.—А к Рине-то ты как относишься?
—Люблю её...
—Чт...?—парень подавился воздухом.—Любишь?
—Наверное. Хотя...
—Так почему встречаться не предлагаешь? Ты знаешь, у неё сейчас не лучшие времена.
—Именно поэтому не предлагаю.

***

—Это был самый лучший день рождения!—прокричала Рине, не обращая внимания на недоумевающие лица абсолютно трезвых прохожих.
На улице уже давно стемнело. Машин было не так много, поэтому четверо друзей пробежали пешеходный переход на красный свет, весело смеясь.
—«Сейчас бы Феликс сказал: «Жаль машина не сбила»».—подумала про себя Рине.
—Очень не хочется расходиться.—захныкала Лана и поправила пряди волос, которые лезли ей в лицо.
—Согласен. Но, всё же нужно по домам.—Алар засунул руки в куртку.—Бр-р-р. Вроде конец декабря, а такой холод.
—Ты подожди.—засмеялась Лана.—Скоро январь.
—Точно... Эй, Рине. Ты точно сама его доведёшь? Помощь не нужна?
—Нет, Алар, я справлюсь.—девушка покосилась на Феликса, едва стоявшего на ногах. Она придерживала его за плечо, чтобы он не упал. —Тем более, я не так много выпила, а вот он... Выпил больше нас троих вместе взятых. К тому же обкурился.
—Я всего лишь ценитель хорошего вина и сигарет.—пробубнил Феликс, практически не размыкая обветрившихся губ.

***

—Да простит меня вселенная...—Феликс закрыл глаза, давая Рине спокойно переодеться в майку и шорты, и откинулся на кровать, головой слегка не попадая на подушку. Он лёг звездой, раскинув в стороны ноги и руки, понимая какую ошибку совершил. Слегка протрезвев, парень сохранил ясность ума и не собирался вытворять нечто бессмысленное, возможно, именно поэтому был в силах вести диалоги с людьми.
—А я говорила «Не надо было так пить». Ох... Позавчера я выпила, теперь ты...
—Нет. Вот как-раз позавчера выпил я, а ты бухнула. Сегодня наоборот.
Рине засмеялась и присела рядом, попытавшись снять кофту с друга.
—Нет. Не надо!—остановил её Феликс.
—По... Почему? Я думала помочь тебе переодеться. Знаешь, там осталось пару футболок Артура. Ты мог бы...
—Нет.—отрезал он.—Холодно.
Рине пожала плечами и легка рядом.
—Знаешь, что я загадала?—спросила она.
—Понятия не имею.
—Я загадала...
Он резко опёрся на левый локоть и навис над ней, приставляя указательный палец к губам.
—Нет-нет-нет. Не говори. Не сбудется.
Девушка взяла его руку и отвела от своего лица.
—Ты правда в это веришь?
Феликс пожал плечами.—Возможно.
Рине хмыкнула и хитро посмотрела на парня, пытаясь изобразить из себя лисицу.—Как тебе угодно.—повторила она его слова, что так часто слетали с его губ в отношении девушки.
Феликс засмеялся, обнажая зубы, и подруга тут же подхватила его настроение. Внезапно, даже к своему удивлению, он положил голову на её грудь. Рине затихла, а тем временем, парень продолжал посмеиваться, но через некоторое время перестал.
Несколько минут, они лежали в полной тишине, почти не дыша, и девушка решила задать вопрос: —А ты что бы загадал, задувая свечи на свой день рождения?
Он не ответил.
—Феликс?

—«Луна осветит весь Париж, но я останусь я темноте.
Всегда скажу «Привет» я... тишине».

Он тихо запел, лёжа на её груди. Рине опешила, но после тяжело вздохнула, понимая, что друга, в алкогольном опьянение, снова начала терзать, какая-то душевная боль, и это вылилось в песню. Всё, что она могла сделать, это нежно начать гладить его по чёрным волосам, сжимая второй рукой его ладонь, наслаждаясь и погружаясь в спокойную атмосферу, что сейчас царила в её комнате.

—««Мираж» мелькнул в покрове звёзд, но правда это или нет?
Ответит ясновидец мне, что
словно ангел Михаил, закрыт весь в белые тона.
Прошу, скажи мне, Mon amour, что это всё лишь бред.
Как только сладкое вино коснётся светлых губ моих, всё превратиться в нескончаемую ложь.
Сумасшедший снова я?

И сном за сном уверен я, вся эта ложь лишь для тебя.
Молю не спрашивай меня: «Сумасшедший ли я?»
Ла-ла-ла...
Ла-ла-ла...

Мой детский плач развеет... тишину.
И ангел тот уйдёт.
Закроет в белые тона.
Вся эта боль лишь для меня...
На скрипке вновь сыграю я.
Для бога!
Для бога..., что приносит лишь боль.

Прошу скажи мне, Mon amour, что это всё лишь бред.
Как только красное вино коснётся снова губ моих, всё превратиться в нескончаемую ложь.
Может я Люцифер?
Но родился в Аду...»

Феликс приподнял голову вверх и невесомо коснулся губами её подбородка, вслушиваясь в размеренное дыхание подруги... А подруги-ли?

—«Пока ты спишь в объятьях сна, скажу я правда для себя...»

Он вновь опустился ей на грудь.

—«Сумасшедший здесь лишь я.
Ла-ла-ла...
Ла-ла-ла...»

Из всех слов в этой песне, Рине поняла лишь одно. «Mon amour» - моя любовь.
—Что это за язык?—её рука вновь очутилась на его голове, а пальцы запутались в чёрных волосах.
—Русский.—ответил парень, зевнув.
—Ты знаешь русский?—она могла бы сказать это в более потрясенной интонацией, но не смогла. Сегодня столько всего произошло, а алкоголь только помог расслабить мышцы тела.
—Мама меня учила. Я уже говорил, что она была русской.
—Ты... никогда не рассказывал о своей матери.
—Не хочу о ней говорить.—он поудобнее устроился на груди девушки, поворачивая голову, и тонко намекая движениями на продолжение своего релакса.—Не видел её с десятилетнего возраста.
—Она...—Рине пыталась подобрать слова, чтобы ненароком его не обидеть, но ничего не нашла подходящего.—умерла?
—Понятия не имею.
Феликс отстранился и осторожно встал с кровати.
—Ты куда?—забеспокоилась девушка.
—Нужно выпить стакан воды. Привычка.
Не дождавшись ответа, он вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Ему действительно повезло иметь привычку «ходить беззвучно». Это помогало. При необходимости.
Парень остановился в прихожей и протёр глаза, пытаясь восстановить зрение, и осторожно потянулся к своей куртку, запуская руку в один из её внутренних карманов. Вытащив небольшую белую баночку с надписью «Донормил. При расстройствах сна. 30 штук». Феликс открыл её, пытаясь делать свои движения максимально тихими, насколько это возможно. В темноте было сложно что-то разглядеть, но глаза уже начали привыкать.
—«Твою мать, осталась одна... Всего 15 мг. Твою мать...».—он разрежённо вдохнул, смотря на прямоугольную таблетку, покрытую пленочной оболочкой, сама она была белого цвета с риской не обеих сторонах и высыпал из баночки, чёрт бы её побрал, последнюю таблетку. Спрятал, уже пустую банку обратно в карман куртки, Феликс обвернулся на закрытую дверь в комнату девушки, и поспешил на кухню, держа таблетку в ладони, как своё сокровище, которое он никому, ни при каких обстоятельствах не отдаст.
Решив воспользоваться пероральным приёмом лекарственных средств, он налил немного воды в стакан и тут же закинул белое спасение себе в рот, запивая её.
—Одна... Одна... Ну почему одна...—шипел Феликс, как змей, положив стакан в раковину и опустив руки на столешницу, сильно сжимая руки в кулаки.—Блять! Фух. Феликс, двадцать минут. Всего двадцать минут и ты уснёшь. Двадцать минут. Двадцать минут.—повторял он, как мантру. Его спина сгорбилась, а дышать становилась тяжело.—Двадцать минут. Двадцать. Двадцать минут. Двадцать. Двадцать. Двадцать.—голос начал затихать, превращаясь в еле слышный шёпот.
—Феликс?—он вздрогнул и обернулся. В проходе на кухню стояла Рине, прислонив правую руку к груди, обеспокоено смотрела на парня.—Что... Что ты делаешь?
—Я... Я...—его глаза тут же забегали.—Эм, стакан мою.—он схватил стакан, стоявший в раковине и быстро ополоснул его.
Нервно улыбнувшись, Феликс посмотрел на Рине и пошёл прочь из кухни, обходя девушку стороной.
—«Господи, хоть бы она не узнала...»
Зайдя в спальню, закрыв за собой дверь, он сел на кровать, белые руки, покрытые проступающими сквозь кожу венами, затряслись. Длинные, такие же трясущиеся пальцы сжали собственные волосы, и Феликс закачался взад-вперёд.
Ему нужна была ещё одна таблетка. 30 мг. Всего лишь 30 мг. Он что так много просил? 15 мг... Этого не достаточно!
Две таблетки, содержащие в себе 30 мг. Сейчас, их было не достать. Он проклинал себя за этот недочёт, совершённый им уже дважды за этот месяц. Не купить заранее ещё одну коробку, где находились 30 штук его спасения, не прописанные врачом. Какой абсурд. Ему было плевать на побочные эффекты. Плевать на: переодически запор, постоянную сухость во рту, сонливость в дневное время ( в таких случаях доза препарата должна быть уменьшена, но он просто не мог себе этого позволить. Уж слишком нуждался в них. Словно это переросло в зависимость. Хотя, скорее всего переросло ). Он пил их почти четыре года. Остановиться было невозможно. Он боится, ведь каждую ночь, каждую чёртову ночь, его спасали эти таблетки от...
—Феликс?—Рине открыла дверь в комнату всё также не изменяя своего взгляда, украшая его беспокойством всё больше и больше. Это имя слетело с её губ с благоговением.
Парень выпрямился, пытаясь выглядеть так, будто не трясся на кровати только что. Однако взлохмаченные волосы выдавали его состояние.