Ось времени

24 декабря. 2021 год.
23:30.

Последний раз посмотрев на себя в зеркало, она изумилась в десятитысячный раз.
Красное платье из трикотажа с напылением плавно облегало слегка выраженную талию, оно доходило до начала колена и плавно ложилось на худые руки, не задевая локти. Грудь третьего размера стала более заметна из-за глубокого квадратного выреза. Маленький разрез с правой стороны виднелся лишь тогда, когда девушка ходила. Её волосы вились сами по себе, но элегантно уложенные кудри смотрелись куда более аккуратно, чем обычно. Заботиться о своём комфорте нужно всегда, именно поэтому, она позаботилась о том, чтобы передние прядки были убраны назад, закреплялись заколкой в виде красной розы. Тонкая смугловатая с несколькими родниками шея украшена тонкой цепочкой, покрытой серебренной краской, в некоторых местах уже просвечивался металл, из-за того, что её носили миллионы раз. Окончанием колье служила вытянутая печатная буква «А». Казалось бы, обычная подвеска, но для Рине она значила многое. Слишком яркое воспоминание воспроизводилось в голове, как только она попадала в её поле зрения.

27 ноября. 2020 год.

—Артур Винзе, не томите!—смеялась девушка. Волнистые волосы доходили до хрупких плеч, макияжа на лице не было. Она не скрывала свою счастливую улыбку, опираясь затылком на плечо рыжеволосого парня.
Тонкие бёдра обтягивали голубые лосины, а на груди висел чёрный топик на бретельках, выставляя на показ острые ключицы.
—Закрой глаза.—настаивал Артур.
—Боже,—она сдалась.—Ладно.
Рине зажмурила синие глаза. Через одно мгновение, девушка почувствовала приятный холодок на шее, который сразу же исчез после обжигающего лёгкого поцелуя в шею.
—Открывай.—шепнули ей на ухо.
Она послушно распахнула глаза, и взгляд сразу устремился на колье. Серебряная цепочка была тонка, как нить, а аккуратная буква «А» украшена сияющими стразами. Украшение не дорогое, но куплено с любовью.
—Тебе нравится?—нежно спросил парень, обвивая голыми, украшенными острыми оранжевыми татуировками руками её талию, заключая женское тело в плотное кольцо.
—... Да.—тихо, почти не раскрывая розовые губы, ответила она, касаясь и потирая кончиками пальцев свою смугловатую кожу на ключице, иногда задевая серебряную нить.

24 декабря. 2021 год.
22:31.

—Это что-то значит для тебя?—Феликс стоял в дверном проёме с непринужденной улыбкой и наблюдал, как девушка, смотрящая в одну точку, потирает маленькую печатную букву «А» на цепочке.
Она лишь медленно качнула головой в знак согласия.
—Рине!—его тон мгновенно сменился на серьёзный.—Что происходит?
—Я не знаю.—она обернулась и посмотрела чётко на него.—Я не понимаю себя.
—В каком смысле?—парень прошёл вглубь спальни и остановился в метре от девушки, всё также держа руки в карманах чёрных джинс.
—Дело в Артуре.
Неосознанно, Феликсу захотелось закатить глаза, но он во время остановился. Его взгляд метнулся к зеркалу и, на долю секунды, Феликс посмотрел на то, что там отражалось.
Не любовь к своему отражению началась давно. Он знал, что привлекателен, но, когда видишь в зеркале не человека, а наполненную тьмой и страхом субстанцию... Это очень удручает. Его радовало одно. Он не похож на отца.
Тем временем, временная хозяйка квартиры, в которой сейчас они оба находились, продолжила.—Ты понимаешь, я не отошла от того, что случилось, но в то же время я хочу быть рядом с ним. Мы, вроде как, начали снова общаться, он живёт у меня уже на две недели, но Артур иногда относится холодно, хотя, нет, даже семьдесят процентов нашего «нового» общения из ста, находится в подвешенном состоянии.—Рине начала ходить по комнате из стороны в сторону.—Я не понимаю, у нас всё хорошо или нет? Может, я драматизирую?
—Нет, я не понимаю.—девушка остановилась и с недоумением посмотрела на него.—Я был в ситуациях, наполненных дерьмом и побольше. Но, раз ты так хочешь узнать по какой причине всё так складывается, почему бы не спросить его напрямую, не уж-то не думала?
Рине раскрыла рот, чтобы ответить, но передумав, закрыла его.
—Понятно...—разочарованно сказал Феликс и опустил голову.
—Я собиралась, но...
—Я считаю, что зачастую, нужно действовать в своих интересах и наплевать на какие-то мысли, такие как «а может я его обижу», «а может он неправильно поймёт». Спонтанные вещи не плохи. Сегодня у тебя есть прекрасная возможность это проверить. Разве тебе нужен высококачественный план, чтобы придти и сказать человеку о своих непонятных чувствах? —подытожил он и вновь улыбнулся.—К тому же, неужели Лана зря пробежала через пол Парижа, чтобы принести тебе это платье?
И вправду, это красное сокровище было одним из лучших нарядов, которые были в шкафу у главной модницы их женского дуэта.

***

Они стояли около ночного клуба. Неоновая фиолетовая вывеска светилась над их головами, намекая на потрясающее времяпрепровождение внутри.
—До сих пор сомневаешься, что стоит?—спросил Феликс. Парню даже не нужно было смотреть на её выражение лица. В воздухе витало напряжение, и его хватало, чтобы понять подобные очевидные вещи.
—Не знаю...—честно призналась Рине, переминаясь с ноги на ногу, обернувшись на машину брюнета, стоящую недалеко от здания. Чёрный капот переливался в свете фонарного столба, подобно глянцевому тёмному маникюру на длинных ногтях. Такие иногда делала Лана, когда у неё было готическое настроение, обычно, оно появлялось тридцать первого октября, в день Хэллоуина.
Рине же предпочитала нейтральный маникюр и никогда бы себе не позволила когти, схожие со сталактитами в пещере Прометея, которые доходили бы до 2,5 сантиметров или длиннее. Даже сейчас у неё аккуратные подпиленные ноготки квадратной формы, покрытые бесцветным лаком. Такими ногтями можно сделать приятные почесывания головы и спины другому человеку или себе, но тратить по пятидесятых шесть евро, при этом, каждый месяц приходить и менять покрытие...
Ей слишком это не выгодно. Учитывая ещё то, сколько она потеряла денег, платя за квартиру не только за себя, но и за Артура целых два месяца. Обида по-поводу этого, до сих пор затаилась в кромках её подсознания.
—А вдруг, он будет не рад меня видеть?—осторожно спросила Рине, поворачиваясь к рядом стоящему другу. Феликс способен дать совет, сейчас он был ей необходим.
У девушки была дурная привычка. Когда она начинает нервничать, ногти неосознанно впиваются в кожу на руке, раздирая плоть. Это началось давно, но убрать это из своей жизни ей не под силу, не то чтобы её подобное сильно волновало, просто, после причинения себе вреда необходимо продезинфицировать небольшое ранение и, если нужно, перевязать, хотя, до такого не доходило. Таким образом получалось сосредоточиться, направит мысли в нужное русло.
Честно говоря, Феликс уже давно заметил эту привычку, в первый раз он увидел данную картину, когда вернулся из кабинета ректора вместе с ним, оба тогда вошли в аудиторию, как главные смерчи с ядовитым газом и, лично он, был готов обрушится на миссис Рагелль и задушить этим самым газом, но сдерживался, хоть и мозг в перемешку со злостью говорил и твердил, убеждая его в другом. Уж больно она ему не нравилась. До жути не нравилась. А то, что она сотворила через некоторое время, сказав пару «лестных» слов о его работе и успокоении, полностью оборвало ему все тормоза и прекрасный поток слов, сказанный чуть ли не на одном дыхании, вылился на старушку. В тот самый момент стало ясно всем: и ему, и миссис Рагелль и всем в этом здании. Надежда на то, что у них будут нормальные и нейтральные отношения, буквально равны нулю. Маленькую выходку до сих пор припоминают студенты. Ему, определено, принесло бы удовольствие не видеть её в университете, к прочем, как и ей. Ведь, заходя в аудиторию и не найдя взглядом Феликса, женщина выдыхала с облегчением. Наступала гробовая тишина, как до слуха доходили тонкие, почти неслышимое чёрканье карандаша о лист бумаги. Её это раздражало. Феликс относился чуть более спокойно к её нахождению в его не самой лучшей жизни. Созерцать это потрясающее, ни с чем несравненное лицо с морщинами и бородавкой на правой щеке, со вздутыми ноздрями и ярко-красно накрашенными губами, приходилось чуть ли не каждый день. Если его спросят: «Задерживаешь ли ты своё дыхание, чтобы не ощущать этого ошеломительного запаха старости и немощности, когда проходишь мимо этой дамы?» Феликс без смеха ответил бы: «ДА!»
Когда она проходила, её было сложно не заметить. И нет, она совершенно не походила на модель, которая сияет на неделе моды здесь, в Париже. А потому что ходила дама действительно интересно. Особенно по лестнице. Всегда, с собой преподавательница носила тяжёлую чёрную сумку через плечо. Она заметно переносила вес направо, отчего женщина заваливалась вбок.
А ноги... Они были чудны. И... пугающие? По крайней мере, так бы сказал ребёнок, увидев бы это чудо. Феликс же находил в этом некое вдохновение, смотря на лекциях ни на женщину, а практически в пол.
Одна нога ( правая ) прямая, однако другая... Была перекошена и выгибалась наружу. Будто они сломаны.
Ходить по лестнице с такими конечностями было неудобно. Сначала закидываешь одну ногу, а затем вторую, при этом делая такие движения, как в замедленной съёмке. Другие студенты делились на два лагеря по отношению с такому человеку, как эта... даже сложно её назвать как-то адекватно после новой характеристики.
Первый лагерь: наблюдали за сей картиной, смеялись и снимали на телефон. А, когда она оборачивалась, прыская окисляющим ядом с помощью глаз. Они пугались и с растерянным лицами, отходили куда подальше, срываясь после на бег.
Второй лагерь: смотрели с жалостью. В основном девушки, у которых с малых лет сложилось мнение о том, что всем нужно помогать, подходили к ней и спрашивали: «Вам чем-нибудь помочь?» В ответ на это миссис Рагелль только презрительно фыркала и продолжала ковылять по лестнице, не обращая ни на кого внимания.
Слишком уж гордая, чтобы признать, что ей нужна помощь. Старушке уже давно пора было уйти на пенсию. Но, нет, она оставалась, хотя на вид ей было семьдесят с чем-то лет, может чуть меньше. Преподавала свой предмет зачастую превосходно, к тому же занимая место декана. Что же её держало в этих стенах, было известно только ей.
Сам же Феликс относился по-большей части к ней нейтрально, но будто детская обида за то, что она не оценила его творения, всё равно злила. Он не любил слишком требовательных и горделивых людей. А она была такой. Поэтому пошутить над ней, он всегда успевал, разумеется, не так жестоко, как первый лагерь, но оскорблять за спиной людей, было его одним из многочисленных хобби. Ему было плевать. Однажды парень пошлёт её при всех, а будет ли после стыдно? Определённо нет.
—Я тебе вот что скажу...—Феликс повернулся полубоком к девушке и остановил её расчёсывающие движения одним лишь пристальным взглядом.—Я уже неоднократно говорил, что этот шакал мне не нравится. Он - козлина. Прости, но это так. Скажу только, что привязанность - штука плохая. «Привязанность может погубить человека во всех её проявлениях». Но, если тебе есть, что сказать Артуру - скажи. Если тебе есть, что с ним обсудить - обсуди. Просто скажи всё, что не говорила раньше. Я не знаю, насколько тебе станет легче, однако пойми, понимать свои чувства и чувства других людей нужно. И разговаривать тоже нужно. Пройдёт ли всё плохо? Не важно. У тебя есть я и алкоголь. Иногда необходимо расслабляться. У нас ещё целых две недели на отдых. Рождество настанет через...—он вынул из переднего кармана телефон, заключённый в чёрный чехол, нажал на боковую кнопку и гаджет включился. Дисплей осветил кончики его белоснежных пальцев. Высветилось время. 23:02.—Пятьдесят восемь минут.
Рине всё также стояла, переводя взгляд то к дверям клуба, то снова смотрела на друга.
—И...—хитро заулыбался он.—Я разбираюсь в алкоголе. Вкуснейшие напитки будут тебе гарантированы.

***

Внутри было душно, со сцены, где трое парней играли на музыкальных инструментах, плыл туман.
Упитанный барабанщик с длинными чёрными кудрявыми волосами был одет в джинсы цвета хаки и чёрную футболку. Волосатые голые руки умело держали барабанные палочки из дерева, ударяя по мембране, иногда его голова запрокидывалась вверх. Поглощенный музыкой ударник, будто отправлялся в неизведанное пространство, стискивая от удовлетворения пухлые губы.
Лысый гитарист, стоящий чуть впереди быстро перебирал своими пальцами по грифу гитары и отбивал носком ботинка ритм. Голова качалась в такт музыке, не в силах остановиться.
Но, самым главным, кто цеплял к себе внимание. Это басист. Рыжие волосы светились в разноцветном освещении, словно он меняет на них краску каждые несколько секунд. Чуть смоченными слюной губами, он напевал песню, слова которой было практически невозможно разобрать из-за большого скопления вскриков, исходящих от посетителей.
Его сильные руки в оранжевых татуировках крепко держали гитару, точно боясь её уронить.
—М-да...—прокомментировал Феликс, расстегивая две верхние пуговицы на чёрной рубашке, из-за чего его ключицы стали видны ещё лучше.—Пойду выпью. Ты со мной?
Ответа не последовало. Рине заворожено смотрела на Артура, не в силах произнести ни слова. Любовалась им так, как будто он божество, спустившееся с небес.
Существует цитата. «Влюбилась однажды - влюбилась навсегда».
Вот только Феликс так не думает. И гадает, что же должно такого случиться, чтобы его подруга открыла глаза?
Парень тяжело выдохнул и потрепал её за плечо, приводя в чувства.
—А?!—воскликнула она, заправив за ухо прядь волос.—А-а. Да-да. С тобой.

***

Жидкость из второго бокала розоватого цвета, слегка обожгла кончик языка и,стекая внутрь, приятно согрела организм. Игристое вино было одним из её любимых видов алкоголя. Само по себе вино благородное, вызывает лёгкое головокружение, повышает кровеносное давние.
Способов расслабиться миллион. И каждый человек должен обрести свой метод.
С самых малых лет, успокоением для Рине была учёба. В неё она погружалась с головой, как в оазис. Из-за большой загруженности, она забывала поесть, впрочем, это была одна из причин её худобы. Школьные годы проходили как в тумане. Консилер не мог скрыть мешки под глазами, а помаде не удавалось убрать маленькие ранки покусанных губ, свитера и кофты с длинными рукавами закрывали расчесанные места на руках. Нервы и постоянный стресс приводил к тихим истерикам, а истерики - к полопавшимся сосудам на глазах.
Папа поощрял и одобрял такое рвение, а вот мама наоборот. Она говорила: «Девочка моя, отдохни. Ты переоцениваешь свои возможности». И говорила с такой жалостливой интонацией, что сама семилетняя девочка думала: «А может она действительно хочет отдохнуть?»
Её мать любила неожиданности, сюрпризы. Хотя, скорее, она вожделела ощутить чувство приятного шока.
Рине тоже питала любовь к этому ощущению. Неожиданная поездка на море, подарки на день рождение, поход в парк аттракционов.
Всё изменилось, когда ей стукнуло одиннадцать, мама попала в автокатастрофу. Большой грузовик влетел в её машину на перекрёстке. Тридцати-пятилетняя женщина умерла на месте. Спасти не удалось. Отец девочки приходил на её могилу каждую неделю и аккуратно клал цветы на её могилу, будто он держал в руках невесомые перья птиц.
Мама умерла в пятницу, поэтому по пятницам постоянным гостем кладбища был мистер Котель. В одно и тоже время, в один и тот же день. Сторож кладбища, через время, смотрели на него, как на родного, частенько говоря «Здравствуйте!»
С тех пор, в жизни девочки всё расписано по минутам. От и до. Сама она тихо соглашалась, покачивая головой. Для папы хотелось быть хорошей и не расстраивать его.
Иногда, Рине нарушала установленные правила и не слушалась, о чём потом очень жалела.
Первое и, наверное, самое большое нарушение она совершила в 2018 году, она пошла гулять с Артуром в первый раз, не предупредив отца. Благо, они друг другу понравились, когда через пару месяцев их отношений, она познакомила их. Рыжеволосый красавец вёл себя более чем достойно.
Помнится, первый раз девушка попробовала алкоголь в семнадцать. Сначала, вкус был противен, но потом, оказался не таким уж и плохим.
Принятие решения о том, что выпивать она будет только при случае, сложилось сразу.
А сейчас... за несколько часов до Рождества, выпивка была её неким спасением и призывом к действию.
«Ставь цель и добейся» - слоган её жизни.
Расставить все точки над «и» с Артуром имело большое значение. Его модель поведения в последнее время казалась чужой.
Игристое шампанское придавало храбрости и надежду на хороший результат.
Феликс сидел рядом за столиком на втором этаже рядом со своей спутницей и пил воду. Напиваться не хотелось. Сегодня днём он выпил в Венсаном достаточно, чтобы поздним вечером, не впустить в свой организм ни капли спиртного.
В тот момент, когда он заказал воду, девушка искренне изумилась, а парень лишь пожал плечами и принял предложенный стакан.
Сейчас, Феликс поглядывал то на Рине, то на часы в телефоне. Через шесть минут Рождество - главный праздник.
—А теперь наша новая песня!—громко объявил Артур.—Раз! Раз! Раз, два, три!—отсчитал он, и в ту секунду, когда прозвучала цифра три, музыка вновь заиграла, люди оживились и пустились в пляс, начали подпрыгивать и размахивать руками.
—Скажи мне честно.—сказал Феликс, не смотря с сторону девушки. Его чёрные глаза были направлены на сцену, где Артур играл, словно в последний раз.—Почему, когда ты хочешь, чтобы всё сложилось иначе, складывается так, как ты вообще не хочешь?
Девушка помедлила с ответом.—...Наверное, потому что жизни угодно другое. Но ты всегда можешь попытаться всё исправить, если тебе так принципиально, чтобы всё сложилось так, как ты хочешь...
—Слишком много раз пытался.—с отчаянием ответил парень.—Всё бестолку. Обмануть жизнь, похоже невозможно...
—А теперь ты скажи мне честно.—во взгляде Рине была решимость. Она хотела задать этот вопрос с тех пор, как только с ним познакомилась. Через несколько минут Рождество, а это значит, что пора сделать то, о чём так долго мечтал.—Почему ты такой?
—Какой?
—Не такой как все...
Эта фраза звучала слишком банально, отчего Феликсу захотелось засмеяться в голос и упасть от смеха на пол, всё, что он себе позволил, это тихий смешок, который благо, перекрывался музыкой.
—Не такой как все?—переспросил парень.
—Ты стараешься казаться нормальным, но подойдёшь к тебе ближе, почувствуешь, что что-то не так. Но, что же?
—Браво, Шерлок Холмс. Что ж, даже мне этого не понять.—ответил тот и посмотрел на неё.—Точной причины нет. Я просто такой, но, если тебя это успокоит, я могу сказать одну шаблонную фразу, которую говорят многие герои мелодрам. Однако она объясняет некоторые вещи и, действительно, в каком-то смысла, мне подходит.
Рине выждала некоторе время, но затем кивнула, давая понять, что она внимательно его выслушает и не посмеет перебить. 
Снова глубоко вздохнув, парень наконец продолжил говорить.
—У меня было очень тяжелое детство.
Девушка не ответила, ведь ожидала что-то подобного.
Она не знает человека, у которого бы не было психологических проблем. Такого просто не существует. Мы рождаемся и с каждым годом, трудностей наваливается всё больше и больше. Некоторые, героически с ними справляются, иным всё равно, а другие, тонут в этой гуще, захлёбываясь.
Было ясно, что её друг травмирован, но чем, понять она не могла. Почему-то с каждым днём, навязчивая идея узнать об этом, кипела в мозге, заставляя думать и думать, мучать себя изнутри. Попытать удачу ведь никогда не поздно?
—Не расскажешь?—осторожно уточнила она, на что получила резкий и чёткий ответ.
—Нет!
—...Хорошо.
Её последнее тихое слово едва было слышно за громкой музыкой и басистым голосом рыжеволосого парня. Но Феликс услышал и в глубине души оценил это. Ему искренне нравилось, что они уважают личные границы друг друга.
Прозвучали последние строчки:

—«Я, как демон под ангельской пылью.
Эта сказка вновь стала былью.
Моя мама сказала: «эндорфин, дофамин, нет любви в этом мире, есть окситоцин».
Только глядя в твои глаза...
Меня вновь охватила шиза...
Я слежу за тобой, уведу за собой,
в этот страстный исход.
В небеса!»

Такой жанр музыки привлекал многих. Феликс предпочитал металл, и до ужаса в костях, он мог сказать, что эта песня ему понравилась. Но признаться в этом может только себе. Ни одна душа, ни живая, ни мёртвая не должна была знать это.
Публика была в восторге, они кричали и хлопали, разливали алкоголь и веселились. Сегодня можно. Сегодня праздник.
До Рождества осталось три с половиной минуты.
—Эта песня,—крикнул Артур с микрофон, чем оглушил половину зрительного зала.—предназначается моей любимой девушке, которая сейчас сидит в этом зале.
На долю секунды опешил даже Феликс. Каким образом солист рок-группы узнал о том, что они пришли сюда? Сюрприз сорван?
—Милая, выходи!—вновь крикнул Артур.—Народ,—обратился он к людям.—давайте поможем выйти этой стеснительной мадмуазель?! Хлопаем и кричим!—и зал его действительно послушался. Все начали выполнять указанные им действия. Феликс посмотрел на Рине. Она смущённо улыбалась. И, по-видимому, только его зоркий взгляд смог уловить лёгкую дрожь в коленках. Он посмотрел на свою подругу с такой нежностью, на которую только мог быть способен, стараясь повторить именно тот взгляд, которым он смотрел на Миража.
—Иди.—сказал парень, положив свою, как всегда холодную ладонь на её костяшки пальцем.—Он тебя любит.
Рине быстро кивнула и вышла из-за стола, а Феликс продолжил смотреть ей в след... до какого-то момента.

***

Пробиваться сквозь толпу пьяных людей- задание не из лёгких, особенно, когда твои ноги тоже не передвигают тебя с должным энтузиазмом. Она была уже в нескольких метрах от сцены, где любовь всей её жизни стоял и кричал ей выходить. Гитара весела на его плече с помощью ремня, и она представила, как сейчас будет целовать его, обхватив руками горячую и мокрую от пота шею.
—Милая!—вскрикнул Артур, смотря в толпу. Рине не поймала его взгляд на себе и замерла.
Через пару секунд, на басиста запрыгнула молодая девушка с длинными белыми волосами. На её ногах красовались джинсы палаццо, образ дополнялся нежно-розовым боди с длинными рукавами, оно было обтягивающее, из-за чего можно было легко рассмотреть узкую талию.
Парень поцеловал её в румяную впалую щёку. Блондинка хлопала своими длинными, почти кукольными ресницами и наслаждалась своим триумфом.
—Моя девушка Арин! Милая, эта песня была написана для тебя. Один твой вид заставляет меня писать музыку.
К горлу Рине подлетел тяжёлый ком.
—«Нет, я её бросил! Вообще-то через полчаса после своего ухода».—прозвучало эхом в голове слова Артура. Ложь.
По щекам покатились слёзы. Глаза стали красными. В этот раз не из-за усталости и недосыпа, а из-за соленых капель в глазах. Всё казалось расплывчатым. Она резко развернулась и почти помчалась на второй этаж к своему... другу.

***

Рине даже не успела скрыться в толпе, как над ухом брюнета запел женский высокий голос.
—Какой загадочный, не хочешь познакомиться?
Он медленно и с опаской повернул голову. Над ним возвышалась довольно привлекательная девушка с четверым размером груди, что подчёркивал глубокий треугольный вырез чёрной облегающей кофты.
—Что простите?
—Ну как хочешь.—она взмахнула своими чёрными волосами, доходившими до пятой точки и пошла, совсем нетрезвой походкой прочь, напоследок кинув через плечо.—Захочешь познакомится - скажи. Я жду у бара.
В самом деле, она села за стойку и попросила налить ей ещё текилы.
Феликс сидел в лёгком шоке, но быстро оправился, вновь устремив свой взгляд в зал. Он пытался разглядеть Рине в толпе, но не выходило. Все смешались друг с другом, будто он находится на краски-пати.
—Какой загадочный, не хочешь познакомиться?
—«Ох, да сколько можно».—Феликс готов был себя проклинать. Бог одарил его сногсшибательной внешним видом, однако в данный момент, он ему только мешал. Но, как только до него дошло, что голос совсем не женский, он резко повернул голову на источник звука. За соседним столиком сидел низкий парень без футболки. Несколько кубиков украшали его живот, а скинни джинсы облегали тонкие ноги. Причёска его поразила, и, даже такие волосы, могли бы посоперничать с укладкой Ланы. Кислотно-зелёный ирокез смотрел ёжиком в потолок, слегка покачиваясь, когда неизвестный парень качал головой из стороны в сторону в такт неслышимой музыке.
—Блять...—отчаянно шепнул брюнет и выбежал из-за стола. Он направился к той темноволосой настырной девушке к бару. В его голове созрел план, как убить сразу двух зайцев одним лишь предложением.
—Привет.—подсел он к ней. Черноволосая красавица в теннисной белой юбке и разорванными колготками сразу оживилась.
—О! Ты подумал?—улыбнулась она, широко раскрывая рот. Только сейчас он заметил, что один из её желтоватых зубов сверкал золотом. Феликс нервно засмеялся и отшатнулся.
—Н-не совсем.—он прокашлялся.—Видишь того парня?
Девушка кивнула.
—К сожалению, он меня убедил, что больше достоин... такой красотки, как ты. К тому же, у меня есть объект воздыхания. Думаю, тебе будет с ним лучше. «Не смотря на то, что он, похоже, гей».—последняя фраза осталась так и не сказанной. Он приторно улыбался, наблюдая на следующими действиями девушки. Она практически сползла со стула и покачивающейся походкой направилась к своей сегодняшней жертве с зелёным ирокезом.
Где-то далеко послышалось: «Один твой вид заставляет меня писать музыку».
—«Хоть кто-то счастлив».—подумал Феликс и посмотрел на сцену. Он думал, что сейчас увидит Рине, обнимающую Артура и наконец поймёт, что весь его план был изначально проваленным, но какого было его удивление, когда рядом с рыжим гитаристом стояла блондинка с отменной фигурой. Тут же его растерянный взгляд направился вглубь толпы. У самой лестницы он заметил Рине, она бежала, иногда спотыкалась, но мчалась наверх.
—«Блин...»—парень спрыгнул со стула и побежал вниз.
Феликс не помнил, как преодолел довольно большое расстояние за несколько секунд. Казалось, его бег превышал скорость Усэйна Болта, который бегал почти 45 км/ч.
Достигнув цели, он поймал Рине за плечи. Её руки дрожали, также как и губы. Она вцепилась своими ногтями ему в руки и пыталась выговорить.
—Он... Он...—Рине всхлипывала и не могла остановить поток слёз.
Феликс смотрел на неё с жалостью. Конечно, он знал, что всё пойдёт не так, как рассчитывала девушка, но он даже не осмеливался предположить, что та, так бурно отреагирует. Больше всего его напрягло то чувство, будто ему... не наплевать? Он прижал её к своей груди и начал гладить по волосам.
—Я знаю, мой ангел. Я знаю...
—До Рождества осталось десять секунд!—кто-то выкрикнул из толпы. Начался отчёт. Толпа подняла бокалы в воздух.
—Десять! Девять! Восемь! Семь!
—Стой...—шепнула Рине и отстранилась.
—Шесть! Пять!
—Я думаю... пора расслабиться и забыться. Хватит пустых надежд и обещаний.—она крепко вцепилась в кулон на своей шее и с силой дёрнула его. Цепочка порвалась, оставаясь в хрупкой руке.
—Четыре! Три!
Рине замахнулась и кинула проклятый кулон в толпу. Он летел как в замедленной съёмке и исчез, будто его никогда и не было. Девушка повернулась к Феликсу и улыбнулась.
—Два! Один! ...Ура-а-а!
Парень улыбнулся ей в ответ и шепнул.—С Рождеством, Рине.
—С Рождеством, Феликс.
Она должна признать. Его имя очень красиво звучит из её уст.

***

—Тихо-тихо, Рине, я знаю, что тебе плохо, но прошу... Давай хоть до двери нормально дойдём.—Феликс уже готов был молиться всевозможным богам, чтобы этот день наконец завершился. Время давно перевалило за два часа ночи. Сейчас 25 декабря. Рождество. Он точно не мог вспомнить, как они сумели дойти живыми и не затоптанными множеством трезвых и пьяных людей на улицах и в клубе, но именно в данный момент, самой главной целью было доползти до квартиры. Парень уже предвкушал, как ближе к трём ночи будет смывать мицеллярной водой уже размазанный нюдовый макияж и держать при рвотных позывах её волосы, которые, на удивление, до сих пор пахли прекрасной вишней.
Кое-как достав из женской сумочки ключи, он вставил их в замочную скважину и провернул трижды. Дверь распахнулась, встречая их, как своих детей.
Именно сейчас, для этих детей, квартира была успокоением и священным местом для сна... Разумеется, она таковой станет, после всех последующих приключений в ванной комнате.
Феликс затащил пьяную подругу и облокотил её на стену, чтобы закрыть входную дверь.
—Какой ужас. Хорошо, что я не пил. Какой же я молодец!—вино парень любил. Очень. Не меньше его привлекал виски. Выпивка была не частой гостьей в его квартире, но позволить себе один бокал в неделю - традиция, не нарушаемая им никогда.
Рине ничего не слышала и не понимала, где она находится. Её тело качнулось в бок и начало падать. До слуха донёсся лёгкий намёк на звук, похожий на мат, но девушка уже ничего не ощущала. Ей просто хотелось плакать. И выплакаться так, чтобы все слёзы, который копились в ней всю жизнь вырвались и освободили израненное подсознание.
Лёгкое жжение обдало с правой стороны коленной чашечки. Резкая боль дала возможность организму немного отрезветь. Она обнаружила себя лежащий на полу. Вскинув голову вверх, девушка встретилась с чёрными глазами, которые сравнивала со всевозможными вещами, имевшие чёрный цвет.
—Вставай...—он попытался её поднять, что вскоре, после нескольких попыток, ему удалось сделать. Подхватив обмякшее тело на руки, он понёс подругу в спальную комнату и, преодолев небольшой коридор, аккуратно, почти невесомо посадил её на кровать.
—Где у тебя ватные диски и браунодин?
—В ванной...—тело качалось из стороны в сторону.—В ванной...—повторила она чётче.
Парень кивнул, развернулся и вышел из комнаты.
Через несколько мгновений, он вернулся с медицинскими средствами для обработки ран. Рине посмотрела на свою правую ногу. Коленная чашечка истекла кровью. Рана была неглубокая, но порез длинный. Скорее всего останется шрам. Её первый шрам. Зацепиться за остовый угол тумбы. Не самое худшее получение белой метки, особенно, если ты себе даже ничего не ломал или не тянул ни одну конечность за всю свою жизнь. А Рине была как раз из этих людей.
Феликс осторожно водил по её ноге намоченным ватным диском, дезинфицируя раненое место. Его пальцы осторожно касались гладкой кожи, что вызывало неконтролируемую дрожь.
—Он обманул.—снова всхлипнула она. Солёная капля покатилась по её щеке и с глухим стуком упала на пол, рядом с сидящим на коленях парнем.
—Я знаю.—ответил Феликс.—Искренне не удивлён.
—Я... Я верила ем-му...
—Я знаю...
Брюнет поднялся и присел рядом с ней на кровати. Алая кровь к счастью остановилась, а красные ватные диски брошены на пол. Он их обязательно уберёт, но позже.
—Я знаю...—повторял он, пока его подруга всхлипывала и ловила горькие слёзы руками, растирая их по лицу.
—Я думала...
—Я знаю. Знаю...
—Какая же я дура!—безнадёжно подытожила она свои терзания души.—Сначала мама умерла, потом с отцом начались проблемы. Я планировала закончить университет с красным дипломом, потом пойти в магистратуру. Артур бы стал моим мужем. У нас бы было всё хорошо... Я... Я думала, что если прощу его, то будет всё...
—Уже не будет как раньше.
Она замолчала и впилась своими стеклянными синими глазами в его лицо.
—Я не знаю успокоит ли это тебя, но поверь, есть люди, которым ты дороже, чем ему. Я не могу тебя понять, потому что никогда так сильно не привязывался ни к кому. «Нужно уметь отпускать, если тебе это вредит». И как раз это,—он вздохнул.—я познал на собственном опыте....
—Феликс...—тихо шепнула она, и парень осёкся, так и не окончив свою тираду.—Почему?
—Что почему?
—Почему ты мне помогаешь?
Парень покачал головой.
Он знал, как ответить на этот простой вопрос, но ответ слишком шокирует девушку даже в алкогольном опьянении. Она ещё не готова что-либо узнать о нём. Слишком горькая и жестокая правда.
—Спасибо.—её голос оставался едва слышным, но Феликс смог разобрать это слово.
Он приподнял голову и изумился. В её взгляде плескались всевозможные оттенки отчаяния, наравне с немалой благодарностью, эти два компонента переплетались в танце волн невероятных синих очей. Феликс вряд ли видел такую палитру раньше. Появилось ненавязчивое желание достать холст и запечатлеть этот прекрасный вид, вот только в голове мелькнула мысль, что видеть это не достоин больше никто.
Девушка потянулась к нему, но парень быстро среагировал и отпрянул.
—Нет-нет, подожди. Ты не хочешь...
Договорить он не успел. Она схватила одной рукой его за чёрные волосы, и её мягкие губы коснулись его. Они хранили привкус, недавно выпитого стакана виски. Касаясь их, он чувствовал, как горячая волна желания прокатывается по его телу, собираясь внизу живота сладким вожделением.
Секунды тянулись очень медленно, казалось, что мир и вселенная остановились. Перестали быть слышны звуки, крики радующихся людей, салюты и хлопушки. Были только они. В тёмной, вообще не освещенной комнате с закрытым окном, пропитанными кровью ватными дисками на полу, слезами на щеках девушки и четырьмя закрытыми глазами.
Феликс отстранился первым и заглянул в её лицо.
—Мне кажется, что нам пора ложится спать.—произнёс он после нескольким секунд тишины. На его слова, Рине лишь мягко улыбнулась и полностью залезла на кровать, ложась на правый бок. Её голова покоилась на жестковатой подушке, а запутанные волнистые волосы рассыпались рядом. Парень навис над ней и осторожно спросил, будто прямо сейчас, направляет руки к обжигающему огню.
—Можно тебя обнять?