Ось времени

Пятница.
23 декабря. 2021 год.

На бледной коже с желтоватым оттенком, украшенной длинными татуировками, обвивавшими рыжеволосого парня, будто змея, а тонкие окончания на полосках были словно острые клыки, наполненные ядом. Длинные пальцы покрыты мозолями. Видимо, струны гитары были очень жестокие, а, предполагая, сколько молодой человек по времени играет на своем инструменте, подушечки пальцев напоминали «почву после засухи» - это было неудивительно.
Время было примерно пять вечера, может чуть больше, но в любом случае, ему было все равно. За часами он не следил, не отсчитывал минуты, секунды. Чашка крепкого горячего чая стукнулась о стол, как бы крича, предупреждая, что ещё немного, и она расколется, чувствуя напряжение и гнев, державшего её человека.

Артур знал, что по вторникам, четвергам и субботам Рине ходила к Феликсу, объясняла ему темы, прямо как преподаватель в университете, но сегодня, темноволосый парень без зазрения совести разбудил их в пять утра, желая своему новоизбранному репетитору доброго утра, интересуясь, как ей спалось и, что снилось. В конце разговора, он перенёс их занятие с субботы на сегодня, аргументируя это празднованием Рождества.
Рыжий парень буквально готов был наплевать на свою усталость, прийти к нему в квартиру, в которой хозяин гниет, как отшельник, предварительно выбив входную дверь.
Черноволосый дьявол ему не понравился практически сразу. Хватило всего лишь три секунды.
Первая секунда - открывается замок. Очень грозно и грубо.
Вторая секунда - открывается дверь.
Третья секунда - на пороге появляется он. Артура больше удивило наличие ножа в руках. Заточенного, острого, готового порезать человеческую плоть. Феликс или, как там зовут этого психа, был похож на маньяка, приготовившегося напасть.
На самом деле, больше выводило из себя то, что «этот псих» был не прост. Проявление интереса и доброжелательности к девушке - его самая худшая ошибка в жизни. Как только вспоминались сцены на прошлой неделе в понедельник, рыжеволосого передёргивало.
Феликс заводил с ней разговор, намекал на какие-то моменты, шутки, которые знают и объединяют только их. И больше никого.
С момента их «уроков» прошло всего навсего две недели, а девушка, приходившая от своего временного ученика, была счастливая и весёлая, как ребёнок, которому дали его любимую конфету или отвели в Диснейленд. И была она такой, не смотря на свою усталость.
Вставать в шесть утра, ездить, довольно долгим способом до университета, сидеть там несколько часов, иногда умирая от холода, ведь у миссис Рагелль была привычка - открывать окно нараспашку. Аргументировала она свои действия лишь одной фразой «Пусть проветривается», а студенты в это время сидят, мёрзнут, проклиная чёртову старуху. Мало того, что преподаватели нудно бубнили на лекциях, так ещё можно взять во внимание то, что сейчас зима, темнеет рано. Подъезд, особенно их - опасен. «Опасен» - это замечательная часть речи - прилагательное великолепно подходит одному его знакомому, с намеками на психопата. Что-то ему подсказывало, что черноволосый дьявол будет праздновать Рождество по-особенному. Как? Разумеется убьет кого-нибудь и закопает в снегу. Будет ли это молодая девушка, взрослый мужчина, пожилой человек или же ребёнок... Артур не знал. Но знал он одно. У него есть особый интерес к Рине. Что-то ему подсказывало, что Феликс не упустит шанс провести с ней самый главный праздник зимы. Особенно, если он узнает о состоявшемся разговоре между парой с утра.

23 декабря. 2021 года.
7:33.

—У тебя есть планы на Рождество?—спросила Рине, соскребая омлет со сковороды.
Артур задумался, звучало, как намёк.
—...Да. У меня концерт будет 24, ближе к ночи, и потом, смотря какой будет успех, отметим с пацанами.
—Понятно.—без интереса ответила Рине, присаживаясь за кухонный стол, подперев ладонью подбородок.
—А ты что-то хотела предложить?—отпивая глоток чёрного чая, спросил он.
—Нет.—она начала ковырять вилкой омлет, иногда поглядывая на Артура. Несколько раз пыталась что-то сказать, но не одного звука из приоткрытого рта так и не вылетело. После очередной неудачи завести разговор, девушка бросила попытки, переводя, практически мёртвый взгляд на стол, на котором крошки, будто мёртвые солдаты лежали на поле боя. Сидящий рядом парень предпочел не замечать этого. Сама же Рине ещё успеет поругать Артура за вновь неаккуратное употребление печенья с шоколадной крошкой, но не сейчас. Сейчас, ей уже пора смириться, что у этих отношений нет будущего, а инициатором встреч и разговор, является она. Только мозг отказывается это принимать. Слишком большая привязанность. Феликс сказал быть с ним осторожной, но его не хотелось слушать.

23 декабря. 2021 год.
16:03.

—Ты заставил, конечно, меня побегать по метро.—недовольно пробормотала Рине, снимая кожаные сапоги.—Боже, Феликс, в пять утра! В пять утра!—причитала она.—Почему так?
—Просто посчитал, что будет неуместно заниматься учёбой после Рождества.—Феликс сложил руки не груди. Он был одет в тёплую чёрную кофту с длинными рукавами, самое то для холодной зимы. Как всегда, на его бёдрах висели серые треники. Праздничного настроения не было как и во внешнем виде хозяина квартиры, так и в её интерьере.
Улицы города уже были украшены с конца ноября, но сейчас, когда выпал снег, вспоминается, что Рождество не скоро, а вот-вот нагрянет. Фонари, гирлянды освещали Париж. Витрины привлекали белыми снежинками, приклеенными к стеклу.
Парижане украшали свои дома, но в той квартире, в которой она сейчас находилась, отличалась от города, будто находясь в другом мире.
Рине, две недели назад, предполагала, что ближе к двадцатым числам, в гостиной, около панорамного окна, всегда закрытого шторой, будет стоять ель, украшенная яблоками, огнями, бумажными цветами и лентами. На стенах и дверях висели бы  еловые ветки и омелы. Но этого не было.

—Знаешь, я могу тебя порадовать.—загадочно произнёс Феликс, провожая желанную гостью на кухню, в чём не было необходимости, ведь девушка уже успела выучить каждое помещение. Единственное место, где она не была, со времён ноября, это комната Феликса.
Зайдя в квартиру и смотря вперёд, можно было увидеть коридор, в углублении которого было две двери. Та, что была по прямой - ванная, а чуть поодаль от неё - таинственная спальня, которую она помнила смутно.
Повернув голову вправо, можно увидеть большое пространство, кухня и гостиная, разделенные невысокой ступенькой.
—Неужели, ты всё выучил?—хихикнула Рине, доставая из, уже привычной для глаз парня, большой коричневой сумки, тетради, планшет, ручки и выделители текста.

Уже две недели она приходила к нему. Они занимались буквально несколько часов, а после уходила, оставляя лёгкий намёк на своё недавнее присутствие в квартире.
Вишнёвые духи... Запах, который Феликсу даже не хочется выветривать, наоборот, чаще, он остаётся в тех местах, где сидела Рине, наслаждаясь ароматом. Только она об этом вряд ли когда-то узнает.
—Или уже есть начало курсовой?—продолжила она.
—К твоему сожалению нет, и нет к моему счастью.—улыбнулся он.
—Очень жаль.—ответила она, открывая толстую тетрадь в фиолетовой обложке.—Но, к твоему сведению, я бы на твоём месте...
Бледная рука легка на её выступающие костяшки, слегка прикрывая пальцы. Это было настолько неожиданно, что речь девушки остановилась. Ладонь холодная.
Рине стала замечать, что она всё больше и больше обращает внимание на его руки. Особенно, когда он её касается, как бы невзначай.
Они такие... такие бледные, как лист бумаги, холодные, словно лёд к бокале виски.
—Прошло две недели,—начал он, не убирая руки. Ему доставляло удовольствие наблюдать за её подрагивающими пальцами, которые до сих пор не согрелись, видеть её удивленный синий взгляд, прислушиваться к оборвавшейся речи. Её забавное метание глаз и то, как она восстанавливает самообладание и спокойствие, могло довести, будто по щелчку пальца, до еле сдерживаемого лёгкого смешка, который бы неловко повис в воздухе, оставляя за собой неприятный осадок, по крайней мере со стороны Рине. Феликс держался из последних сил, он готов поклясться.—на самом деле, я перенёс наше занятие с субботы на пятницу не просто так...
—И почему же я не удивлена.—мягко улыбнулась Рине.—И, что же ты придумал? Выкладывай!
—Честно признаюсь, мне занятия и вправду в чём-то помогли, но я не очень увлечён, как ты знаешь, журналистика - не моё. Я бы предпочёл потратить своё драгоценное время, которое может в любой момент закончится, на что-то другое. Ты в курсе. Дали бы мне выбор: оставаться в четырёх стенах, иногда выбираясь на улицу, ну а всё остальное время писать картины, не засыпать до пяти утра или искать информацию двадцать четыре на семь за ноутбуком, я бы, не раздумывая, выбрал первый вариант. Выбрав второй - я бы сдох.
—Верно.—кивнула Рине, понимая, что слова парня, это лишь кульминация, а развязка, как обычно будет неожиданной.
—Тем не менее, уроки мне помогли, и ты - хороший собеседник и учитель. Спасибо! Но, так как ты потратила на меня целых две недели, я просто обязан тебя отблагодарить. Как следует.
—И как же?—спросила девушка, выгибая густую бровь дугой. Каким образом он отблагодарит её действием, а не скажет просто «спасибо». Деньги за репетиторство? Купит что-то за умопомрачительную цену?
Феликс медленно встал и подошёл к холодильнику. Девушка следила за каждым его движением, наблюдала, была начеку. Всё же, временами, она должна признать, что побаивалась его, хоть и видела в нём некую поддержку и добродушие. А причина настороженности не была похожа на то, как идёшь в тёмном переулке, прислушиваясь к каждому звуку, думая, что за углом маньяк или грабитель. Нет. Просто проблема была в том, какой Феликс бывает временами. Его неожиданные слова и поступки, которые не имели не смысла, не мотивации. Тем не менее, доверие к нему возросло. Со временем. Он не был отталкивающем человеком, а даже наоборот, но вместе с этим, сохранял состояние своего поведения с окружающими, подобно чаше весов.
Открытый, но сохраняющий отстранённость, вспыльчивый, но временами холодный, добрый, но колкий, как айсберг, совершенно обычный, но исключительный. Такая разносторонность и странность человека не могла не напрягать. Безусловно, Феликс не один такой.
Людям, при знакомстве с ним предлагалось многое..., три варианта.
1. Сохранять нейтралитет, обращаясь к нему только при случае, не отзываясь о нём никак, при этом не ожидая порчи или покрытие отборным матом в свою сторону. На что парень был способен. Всё-таки ситуация с миссис Рагелль доказывает то, что молодой человек мог по возможности ответить враждебно.
2. Чувствовать неприязнь, косо смотреть, провожая взглядом, оскорбляя за спиной. Феликс - не дурак. Всё видит, но никак не реагирует. Это было правильно, по крайней мере, так думала Рине. Она обсуждала это однажды с Ланой.
Красноволосая зажигалка всегда относилась к косым взглядам со своими вспышками, всегда отвечала такой же колкостью и грозилась свернуть шею. Рине же в этом вопросе, когда подобное с ней происходило, была более толерантна. Семьдесят процентов составляло нуль реакции, но, когда её серьезно обижали слова, брошенные ей в лицо или вслед, она не могла терпеть и отвечала, чуть менее уверенней, чем Лана, конечно, но тем не менее, агрессивный отпор дать могла. Если подруга говорила так, что все затыкались, то с ней же продолжали спорить, пока их не останавливали учителя.
У брюнета же была другая система. Простой проход мимо и лёгкая, непринуждённая улыбка на губах.
А за что его оскорблять? Казалось бы, обычный черноволосый парень, занимающийся тихо своим любимым делом - рисованием.

Но, если присмотреться к картинкам...

Вполне возможно, что можно отреагировать как старуха миссис Рагелль.
А девушки, которым понравился загадочный экземпляр с карандашом, просто напросто романтизировали его, как и большинство людей, делая из главных злодеев, главных жертв, которых нужно пожалеть и постараться понять. Понять можно любого, если захотеть. Но не в случае тех людей, которые действительно делают ужасные вещи. Они смотрят ликующе, обводят игривым взглядом, покачивая бёдрами. А он не реагировал, смотрел перед собой, будто ничего не видел.
Парни, замечавшие мечтательные взгляды объектов прекрасного пола, фыркали.
Пару раз, Рине наблюдала такую ситуацию. Какой-то юноша подходит к Феликсу, угрожая избить его в ближайшем переулке за то, что он соблазняет дам. Брюнет же смотрел непонимающе, отмахивался и отшучивался, минуя свою участь очень изворотливо. И ему верили. Хотя, он действительно не при чём. Не его же вина, что молодые особы предпочитают своим парням Феликса.
3. Дружить с ним. Что было практически невозможно. Пообщавшись с ним побольше, узнав некоторые нюансы его жизни, складывается ощущение, что у парня совсем нет друзей. Будто он в них и не нуждался, при этом являясь социопатом.
Если у Артура было много знакомых и приятелей, не считая друзей из его рок-группы, то Феликс общался лишь с Рине. Есть ли у него друзья из вне, ей было неизвестно.

Внезапно, его рука остановилась в паре сантиметрах от двери холодильника.
—Кстати говоря насчёт Артура!—воскликнул он и развернулся. Сказал так, будто читает её мысли.—Я уже давно хочу тебе сказать. Наверное с прошлого понедельника. Артур! Он вообще имеет чувство такта? Или только со мной он его не проявил?
—Ч-что?!—она округлила глаза, моргая два раза.
—Картины на стене в пяти шагах от прихожей, путь через коридор ещё ведёт в ванную и мою комнату.—объяснил он.—их невозможно не заметить, находясь в гостиной из-за широкой квадратной арки. Когда мы сидели на диване, ты тогда мне ещё сообщила о занятиях... Он так рассматривал мою квартиру, что я уж подумал, что он работает в полиции и сейчас найдёт что-то запрещенное. Ну, или он просто хреновый «музыкант», ищущий наркоту везде, где находится.—он пожал плечами. Временами, Феликс пускал чёрные или неудачные шутки с сарказмом в сторону Артура за его спиной. Иногда они были действительно смешными, и девушка даже посмеивалась, но зачастую, она сурово на него смотрела, а ему оставалось только поднять руки в жесте, как бы говоря: «Я тут не причём. Шутки ( пусть и не самые уместные ), будто напрашиваются вырваться из рта».
—Просто она...—оказывается, подбирать слова было сложновато, чтобы описать адекватным словом подобную жилплощадь.—как не от мира сего.
Феликс прыснул в кулак.—Хорошо подметила!
—Ну а как ещё сказать?!—подхватила смех девушка.
—Все реагируют на всё по-разному. Ты по-моему вообще к этому всему нейтрально отнеслась. Артур... я уже описал.—он задумался и потёр подбородок косточкой указательного пальца.—Слушай, как ты думаешь, как к этому отнесётся Лана?
—В смысле?
—Нет! Мне прямо-таки интересно.—затараторил Феликс.—Слушай, а ты можешь пойти в коридор, сфоткать картины и отправить ей? Очень любопытно, что она ответит.
—...Хорошо.—она встала из-за стола, предварительно доставая из сумки свой телефон. Рине перепрыгнула через одну ступеньку, разделяющую гостиную и кухню и, пройдя зону отдыха для гостей, свернула направо, слегка ударившись о камень квадратной арки, что служила эстетичным входом на главные зоны квартиры, не сокрытые от глаз. Приблизившись к картинам, что весели в двух метрах от ближайшей комнаты ( комнаты Феликса ), она навела на них камеру и, быстро сфоткав, отправила Лане, подписав сообщения: «Не спрашивай. Просто скажи, что ты думаешь». Отправлено.
До слуха девушки донеслось какое-то звяканье, будто бокалы ставили на столешницу. Она потупила взгляд и нерешительно, почти на цепочках вернулась обратно.
Рине остановилась между стенами арки, наблюдая за Феликсом.
Он выкинул пробку от бутылки и закрыл ящик. Развернувшись, он улыбнулся.
—Надеюсь, тебе понравится это вино.—сказал Феликс, ставя открытую бутылку красного вина на столешницу. Он искусно подхватил два наполненных бокала и подошёл к девушке.—Красное вино из винограда сорта Пино Нуар 2007 года.
—Наверное дорогое...—задумчиво произнесла Рине, стараясь уловить приятный запах напитка.
—Вообще-то да, но для меня вышло дёшево.—бокалы, звонко опустились на стол.
—Сделали скидку?—наконец, она решилась сдвинуться с места и через несколько секунд села на своё прежнее место.
Феликс посмотрел на неё и объяснил.—Мой друг работает барменом в центральном клубе. Мне нравится их алкоголь. К слову, если интересно, я не так много пью, но когда у меня есть свободное время, которое я не знаю на что потратить, или плохое настроение, что хочется прыгнуть с вышки, я заглядываю туда. В основном из-за вина и выгодный способ достать его. Ну, может быть ещё, чтобы поднять себе настроение. Он мне практически всегда помогает, даёт мне поддержку, попутно и незаметно выпивая со мной. Вчера мне понадобилось вино с собой, я пошёл в клуб, попросил, он отдал, я расплатился. Удобно, когда твой друг - бармен. Да ещё и не может тебе отказать.
—«Значит всё-таки один друг есть». Ты никогда не говорил о своих друзьях.—уже вслух произнесла Рине.—Как зовут?
—Венсан.—ответил парень.—Познакомился с ним лет в четырнадцать в интернете, погуляли пару раз ну, так и подружились. Он - классный парень. Я обязан ему многим. Каким-то образом, он «достал меня живым из воды».
Красное вино, как волны, покачивалось в стеклянных бокалах, издавало звуки, подобные бьющейся воды о скалы. Феликс присел на соседний стул по левую руку от Рине, взял две наполненные на половину ёмкости и предложил одну девушке.—Выпьешь со мной?
—Ну,—неуверенно начала она, раздумывая над предложением. Пить сегодня она не планировала. Употреблять алкоголь слишком часто - не в её вкусе. Только по праздникам или, когда особое настроение.—если в качестве благодарности...
—Не совсем так. Это не основная причина.—перебил он её.—Есть повод...—Феликс выдержал паузу, длинной в пять секунд.—завтра же Рождество. Я думал, что праздник отметишь с...—брюнет тяжело вздохнул, делая вид, что подобные слова ему давались с трудом.—с замечательным парнем под названием «Артур», а сегодня - со мной. Мы - друзья. И, за такое короткое время, ты мне стала дорога.
Рине поникла, вспоминая утренний разговор.
—А, что?—заметив изменившееся выражение лица своей гостьи и поняв, что его догадки верны, Феликс еле сумел сдержать коварную ухмылку, которая так и просилась наружу. Всё, как он и предполагал, будто в будущее смотрел.—Разве не так?—для вида, вполне можно уточнить.
Рине отрицательно покачала головой.—Нет, у него концерт и, вряд ли мы отметим Рождество вместе.
—Оу, понятно. Не хочет проводить с тобой время.
—Нет!—ответила девушка, будто это был вопрос.—У... у него просто не хватает времени.
—Возможно так и есть.—было проблематично не ответить саркастично. Повисло молчание. Рине отвела глаза.
—Пожалуй...
—М?
—Я всё же выпью.—она взяла предложенный ей бокал, наполненный красным вином.
—Отлично!—сказал Феликс, опуская уже свободную руку на своё колено.—Мы с тобой так и не чокнулись. Тогда, в ресторане... не успели.
—Да...
Бокалы взметнулись вверх, приближаясь друг к другу. С каждой секундой всё ближе и ближе. Звонкое чоканье разнеслось по кухне. Из-за большего пространства, не сильно заполненного мебелью, звук показался очень громким.

23 декабря. 2021 год.
17:00.

За полчаса, бутылка опустела больше, чем наполовину.
—Та-ак,—протянул Феликс.—твои последние капли условного ягодного фреша.
Рине засмеялась, поднося к полным, слегка пухлым губам бокал и, запрокинув голову, выпила залпом последний глоток. Парень захлопал в ладоши, иногда промахиваясь.
—МО-ЛО-ДЕЦ!
—Всё!—она опустила бокал на стол так, что он чуть не разбился.—Я... пошла.
Девушка вышла из-за стола, даже не взяв свою сумку с вещами.
Она успела пройти половину пути до входной двери, как вдруг, кто-то сзади притянул её за талию и развернул к себе лицом.
Артур был ниже Феликса на пол головы, поэтому ей пришлось вскинуть голову чуть выше, чем она привыкла.
—А..., ты в состоянии вообще?—с небольшим рыком, как у тигра, спросил он.
У парня были завораживающие глаза. Чёрные, похожие на угли костра. Если добавить красного, что будет очень хорошо сочетаться, получатся обжигающее языки пламени, как у огнедышащего дракона. Сейчас, его зрачки стали шире. Градиента не было, они казались полностью чёрными, как у зверя. Из-за отсутствия бликов, это ощущение складывалось всё больше и больше. Если бы шторы были открыты, то на них обоих падал лунный свет, что отдавал бы серебром.

Серебро выглядит элегантнее золота.

А облитый этим сиянием брюнет, смотрелся бы божеподобно. Бледная кожа на шее, будто светилась в темноте, которая наполняла комнату, и только тусклый свет от вытянутой настольной лампы, стоящей на кухонном столе, где остались пустые бокалы и полупустая бутылка вина, наполняла хоть каким-то освещением. Помещение стало похоже на какую-то пещеру. Тени, от его объёмных волос, подрагивали на стене, напоминая холмик в Восточно-Европейской равнине. Они не были чуть кудрявыми, как у Артура, но тем не менее, оставались прекрасными. Белые зубы замаскировались в тени под тонкой линией верхней губы. Девушка не сомневалась, что модель бы из него вышла превосходная. Но сам Феликс так не думал. Он знал, что был красив. И понимал, что это знает напротив еле стоящая девушка. Феликс видел, что иногда, подсознательно, она сравнивает их с Артуром, будто они находятся на какой-то ежегодной выставке, на которой выбирают самый лучший вариант для отношений и общения.
Только одну вещь, брюнет знал, в отличии от Рине. Она выглядит чертовски беззащитно на фоне него и, как ему непросто сдерживать зверский оскал, особенно, когда мозг с сознанием затуманен хорошим сухим вином. Осталась надежда лишь на до сих пор необузданное алкоголем подсознание.
—Ты вряд ли сможешь дойти одна...—задумчиво произнёс он, кусая нижнюю губу двумя верхними зубами.—Ты даже до метро не пойдёшь.
—В-возможно.—голова кружилась уже минут десять, но она не придавала этому значения. А пару минут назад, она поняла, что неимоверно хочет спать. Веки тяжелели, всё вокруг превратилось в юлу, вращающейся на огромной скорости. А Рине, будто была на вершине этой безобидной игрушки. Казалось, что кататься на карусели на детской площадки, когда незнакомые девочки, ставшие её подругами за пять минут, раскрутили «детский аттракцион» до впечатляющей скорости, да так, что она вылетела и отбила себе левый бок, было лёгким развлечением, а последствия смешными и нелепыми.
На силуэте Феликса было сложно сфокусировать взгляд, он еле проглядывался в тусклом свете.
Левый уголок губ парня взметнулся вверх.
—Может у меня останешься?—предложил он.—Тебе ведь не впервой.
—Нет.—она закинула голову назад, чуть ли не закатывая глаза, пытаясь бороться с дичайшей усталостью. Она даже так после четырёх пар не устаёт. Да что с ней такое?!—Артур меня заберёт...
—Ты серьёзно думаешь, ему это интересно?—в его голосе звучала смесь сарказма и лёгкая доля отчаяния, но усмешка в его глазах не пропадала, а на лице явственно была видна.
—Чёрт...—шикнула Рине и вернула затуманенный взор к нему.
На него явно действовал алкоголь меньше. Он точно также пьян, но не настолько, чтобы еле держаться на ногах.
—Ты...—тонкая рука, которая была на пару сантиметров меньше руки брюнета, стукнула его по месту, рядом с правой ключицей. Реакции с его стороны ноль.
Рине простонала, будто разочарована, что не причинила ему боль, хоть немного, физически и закончила свою фразу.—...прав.
—Я рад, что я прав...
Она оттолкнула его, покачиваясь в одну сторону, потом в другую, и, стремительно направилась к дивану, уже смирившись с тем, что ей придётся здесь остаться. Хотя, один плюс она всё же нашла. Не придётся идти пьяной, уставшей по улицам, а потом возвращаться в квартиру, где её... Где... парень, которого она приютила на две недели держит с ней дистанцию. Плюхнувшись на мягкое лежбище, Рине вскинула голову вверх, опираясь ею на приятную кожаную спинку гостиной мебели. Смугловатыми ладонями, она прикрыла глаза.
—Ты такой тихий!—тихо произнесла она, растягивая гласные.—Я и не заметила, как ты пошёл за мной. О-очень тихий. Как мышка. Пи-пи-пи.—и снова тихий смех. Чтобы как-то разрядить обстановку и показать, хотя бы самой себе, что она ещё в себе? Возможно.
—Привычка с детства.—объяснил Феликс уже выученную давно фразу, которая являлась подлинной. Он посмотрел на неё, засунув руки в карманы, стоя на прежнем месте.—Ты не так много выпила. Поспи... Станет легче. Наверное.—с каждым словом его речь, будто затихала, отдалялась.
—Ты такой... странный,—язык заплетался, а мозг начал отключатся, руки стали слабеть и упали на диван.—очень странный...

***

Сон был без красок, без звуков. Одна пустота и мирное спокойствие.
Накрашенные чёрной тушью ресницы подрагивать. Глаза начали открываться.
—«Как только сладкое вино коснётся светлых губ моих... Всё превратится в нескончаемую ложь».—мужской голос напевал строчки из песни, которая была ей не знакома. Пение тихое, но приятное слуху. Рине уже полностью разлепила глаза и обнаружила себя лежащий на спине, прикрытой серым тонким пледом. Ткань накрывала её не полностью. Грудная клетка и бёдра в тепле, а ноги мёрзнут под прохладным воздухом.
Её глаза начали бегать по пространству комнаты.
Только сейчас она заметила, что на потолке есть вещи, которые показались ей детскими и невинными, будто она находится в комнате маленького ребёнка который боится темноты. Разнообразные снежинки: пластинки, в природе они просты. Тонкие и плоские, у них много ребер, которые делят кристалл на части. Звёзды, их силуэт неизменно красив, а их шесть симметричных лучей, объединенные в центре, радуют глаз. Множество ответвлений украшают эти снежинки, превращая их в прекрасный подарок зимнего времени. Дети такому бы обрадовались. А на потолке, куда смотрит девушка расположились светящиеся нежно-салатовым звёзды. Только странно... Они были не пятиконечные, как принято их делать, а семиконечные, будто изображали семь дней в недели: понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу, субботу и воскресенье, которое является последним днём отдыха, а уже, когда наступает время 23:59 этого дня, начинаешь понимать, что ещё минута и всё начнётся сначала. И так день за днём, год за годом до самого кладбища...
Все, заметные только во мраке, маленькие частички интерьера смотрелись нелепо, но тем не менее, лежащей девушке показалось это милым. Будто Феликс боится темноты. И, даже если находится во мраке... нет, он явно этого не позволит себе, хотя бы крошечные намёки на свет должны быть. Просто обязаны.
На удивление, голова болела сильнее, чем в прошлый раз, когда она здесь ночевала.
Она была уставшая, будто всю ночь разгружала вагоны, но заметив, по-детски прикрепленные к потолку и стенам светящиеся в темноте наклейки, настроение улучшилось. Недомогание в данный момент было таким сильным, что хотелось вновь заснуть. И проспать заслуженные четырнадцать часов.
Рине повернула голову и увидела Феликса. Он сидел за обеденным столом, опираясь на него левым локтем, держа в руке кисть для рисования. Она плоская и купольной формы, а кончик тонкий, и настолько тонкий, что подойдёт для нанесения мелких деталей, переходя с толстых линий к более тонким и наоборот, при желании создавая переходы цветов. Парень крутил её в воздухе, перебирая в пальцах, завлекая в круги, будто бы был фаерщиком, перебирающим в своих ладонях огонь.
По правую руку от него находились баночки с краской по пять миллилитров. Трудно рассмотреть, что это были за цвета, но, девушка приподняла голову и ей удалось рассмотреть. Феликс макнул в одну из баночек кисть, слегка погружая волос из китайского ангкингского борова в химический сгусток. Краска оранжевая. Он нанёс её на холст, лежащий перед ним точечно, словно и не дотрагиваясь. После, он отложил кисть в сторону и взял другую, что была совершенно не похожа на предыдущую. Новая кисть плоская, имеющая короткий пучок. Ворсинки придают ей упругость. Деревянная помощница для рисования, очень быстро дошла, не без помощи своего властелина, до палитры, на которой уже некоторое время лежал бордово-красный оттенок. В следующую секунду, она точно также, как и её предшественница оказалась в рабах у исписанного холста, помогая ему обрести новые цвета и переходы на рисунке.
Над его головой светилась ярким светом лампа, что облегчала ему работу в практически полной темноте. Ну..., и Рине тоже помогала. Ведь без освещения, наблюдать из подтяжка за отточенными движениями друга было бы невозможно, при этом не издавая не звука, очень умело создавая этим не слышимость её внезапного пробуждения.
На долю секунды, она перевела взгляд и напрягла зрение, чтобы понять, не ошиблась ли она? 
По левую руку от него стоял почти полный бокал с красным вином, а рядом с ним гордо возвышалась бутылка вина. Вот только это не то, которое они пили... а сколько прошло времени?
—Уже проснулась?—задал вопрос Феликс, нарушая тишину, также не отрывая глаз от рисунка.
—Ч-что?—она вздрогнула.
—Ты слишком громкая.—пояснил он.
—Сколько...—Рине приподнялась на локтях.—Сколько я спала?
—Около семи часов.—просто ответил Феликс и наконец соизволил на долю секунды посмотреть на неё, но после вернул своё внимание к работе.—Я поспал четыре часа, так что вышло всё довольно комфортно. Сейчас полпервого ночи, если тебе интересно.—он усмехнулся.—Ты так неожиданно уснула... Кстати, Лана тебе звонила. И Артур тоже.
—Артур?—воскликнула Рине и попыталась встать, но диван будто её не отпускал и держал невидимыми щупальцами.
—Да... Он позвонил. Я взял трубку и сказал, что сегодня ты останешься у меня. Звучал конечно недовольно, и сбрасывать трубку не особо прилично, но мне плевать. Я от него не в восторге. И, твой телефон лежит на тумбочке в моей комнате.
Рине запустила руки в волосы и пару раз моргнула, тихо шипя.—Как же это произошло? Я же... Я же немного выпила.
—Скорее всего, ты устала после пар, а алкоголь дал мозгу понять, что он заслуживает хотя бы семичасового сна.—слегка наклонив голову вбок, он стал наблюдать за девушкой.—Ты встать-то хоть сама можешь?
Ответа не последовало.
Рине нашла в себе силы и опустила голые ступни на холодный тёмно-серый мраморный пол. От кончиков пальцев пробежались мурашки, задерживаясь в районе затылочной кости. Она оглядела себя и обнаружила, что на ней нет другой одежды кроме какой-то чёрной футболки и её нижнего белья.
Феликс мог поклясться, что девушка точно повторила его взгляд в ресторане. Поэтому, действительно боясь своей смерти от рук «невинного создания», он поспел объяснить.
—Просто для твоего удобства.
—Оу, Феликс!—тон был недовольный, а его имя, она буквально выплюнула сквозь зубы.
Выдохнув, она попыталась успокоится и справится с чувством дежавю, нахлынувшее на неё.
Ощущать футболку любимого друга, когда он спас её при первой встрече, было прекрасно. Но не тогда, когда она снова начала влюбляться в того, из-за которого как раз всё это и произошло. Если бы Артур не сделал того, что сделал, девушка бы и не помыслила пойти в клуб с подругой тем вечером.
—Тебе налить воды?—спросил Феликс вставая со стула.
—Д-да.—тихо ответила она, кивая головой и похрустывая суставами на руках, пытаясь взять себя в руки. В горле отдавало сухостью.
Рине аккуратно приподнялась, опираясь на подлокотник.
Она знала, что, если попытается сделать это резко, не миновать ей головокружения и потемнения в глазах вместе с голубыми точками, которые бегают, дрожат и мелькают, но это не помогло. На каких-то жалких пять секунд, связь с миром была оборвана. Хотелось вновь ощутить себя лежащий на кровати и вдыхать запахи квартиры, и только самые потайные извилины мозга кричали бы ей о том, чтобы она опустила голову, взяла в кулак футболку Феликса и притянула к носу, наслаждаясь приятным парфюмом. Конечно, аромат чёрного молотого кофе, выпитого парнем, когда ему сложно встать по утрам, ей нравился больше, но ощущения и чувства это не особо меняет.
Как только она поняла, что всерьёз об этом подумала, встряхнула головой и протерла глаза. Тональный крем уже давно остался на ткани пледа несколькими пятнами, прозрачный блеск утонул в организме вместе с вином, а чёрные комочки туши остались под глазами. Казалось, парню было всё равно, в прочем, как и самой Рине. Может быть, если бы её мозг не был отравлен алкоголем и дичайшей усталостью, она бы об этом задумалась, но нет. Не сейчас.

***

Так они сидели минут десять, если не больше. Никто из них не следил за временем. В его квартире не было надоевших часов, которые тикали, давя на разум и разрывая тишину.
Рине сидела на стуле, плотно прислонившись к нему спиной, и пила охлаждающую горло воду из бокала для коктейлей, каждые пятнадцать секунд делая по одному маленькому глотку, будто растягивая время.
А Феликс... Он не обращал на неё внимания и рисовал. Скучающе окунал кисточки в пластиковый зелёный стакан с водой, набирал кончиком новые цвета из баночек, либо смешивал их на палитре, шепча тихие ругательства, когда получался не тот результат. Иногда, его рука тянулись к бокалу с вином, и парень отпивал большие глотки, потирая указательным пальцем стекло, сосредотачиваясь, пытаясь понять, что же добавить.
Холст был примерно 40x50. На таком небольшом пространстве можно нарисовать летний пейзаж с птицами в небе и лугом, а может быть светлый лес с небольшой речкой, и подобные вещи смотрелись бы замечательно. По видимому, художник считал иначе.
Гордый олень был на переднем плане, смотря ровно своими выколотыми глазами прямо перед собой. Из глаз лилась кровь, она капала на выжженную траву. Переднее правое копыто он выставил вперёд, будто говоря «Я выше вас всех». Рога были тонкие и походили на когтистые ветки деревьев, некоторые части тела были разорваны в клочья, ноги были настолько худые, что кости просвечивали сквозь тонкий мех.
На заднем плане виднелся горящий лес. Дым поднимался к ночному небу, а языки пламени, она уверена, в глубине зарослей убивали и сжигали заживо невинных животных. Будто сам олень устроил этот пожар, стукнув копытом о землю.
Рине знала о том, что Феликс рисует подобные вещи, но при такой тишине и полутьме, они казались ещё более жуткими, хоть и выглядели эффектно. Устрашающе-эффектно.
Новый большой глоток вина был сделан, и в бокале больше не осталось не единой капли. Феликс протянул руку к бутылке вина. На этикетке было написано «Сотерн». Потрясающе сладкий напиток.
—Может на сегодня хватит вин?—осторожно спросила Рине. Этого оказалось достаточно, чтобы он остановился и медленно качнул головой.
—Пожалуй, ты права.—ответил парень и запустил руку в чёрные волосы.—А то это перерастёт в зависимость.
—В каком смысле?
—В том смысле, что вчера у меня был реально говняный день. И...—он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.—это ещё одна причина моего предложения по-поводу выпивки.
—Я тебя понимаю.—пытаясь разрядить обстановку, смотря в стол, произнесла Рине, сжимая стакан в руке.—У меня были такие же чувства тогда... В конце ноября. И как по мне, это было ошибкой.
—Не сказал бы.—хихикнул он.
—Хм, с другой стороны, если бы я не напилась, мы бы не встретились.
—Скорее, если бы Артур тебе не изменил, мы бы не встретились.—подметил он.—Так что вини его.
Они улыбнулись друг другу.
—На самом деле алкоголь, сигареты и наркота - это круто.—продолжил Феликс.—Пока не убивает тебя...
—Ты сейчас намекнул на Энджела?—спросила Рине, отпивая воду.
—А ты, как я понимаю, посмотрела «Отель Хазбин»?
—Уже давно. В тот же день. После ресторана.
—И как тебе?—поинтересовался парень, не стирая с лица ухмылку.
—Честно?—в ответ на это ей кивнули.—Чарли и Вегги похожи на меня и Лану.
—Ты не такой божий одуванчик.
На такое замечание, девушка лишь засмеялась.—Ну, а что насчёт Энджела. Ты был прав, говоря о нём тогда.
—Да.—произнёс хрипло Феликс.—По-моему, наркота это уже его хобби и спасение... от многих вещей. Давай больше не будем об этом?
—Хорошо.—взгляд синих глаз вновь упал на картину.—Кстати, говоря о хобби.—она кивнула на картину.—Куда ты это повесишь?
—Я не имею права это куда-то вешать.
—Почему это?—недоумевала девушка.
—Это не моя картина.—пожал плечами он.
—Ты...—Рине сощурила глаза, стараясь изо всех сил понять смысл его слова. Всё же усталость не прошла ни на один процент, казалось, что она только усиливалась.
—Моя работа - рисовать картины на заказ. За это мне платят. А деньги я трачу на покупку материалов и оплачиваю налоги.
—Я... думала.—пытаться подобрать слова оказалось невыносимо сложно.—Я думала, что твой отец оплачивает все твои расходы.
—Вот только не надо верить стереотипам, которые говорят, что, если у сыночка богатый папочка, то он ему будет всё оплачивать. Чёрта с два я позволю ему это сделать.—сказал он это с напором, будто ощетинившись, за что девушка поспешила извиниться, понимая свою оплошность.
—Извини...
—Ничего. Я понимаю. Просто, я никогда не хотел быть зависимым от него.
—Да.—кивнула Рине, понимая, что прощена.—Я бы тоже так хотела сказать, но папа настаивает на том, чтобы помогать мне с оплатой. Стипендии иногда не хватает. Первое время я работала официанткой в кафе, но потом, когда Артур стал получать хорошие деньги с концертов, я уволилась. Честно говоря этого делать не хотелось, но обижать Артура не хотелось сильнее. К тому же, иногда нам помогает мой отец.
—А теперь что ты будешь делать, когда вы не встречаетесь?
—Не то, чтобы мы не встречаемся...—ответила Рине, но замолкла, как только увидела скептический взгляд друга и пожала плечами,—Хотя, не знаю.—будто не заботясь о своих финансах. Однако, зная Рине, у неё сложился чёткий план действий. Причём уже давно.—Думаю, что на ближайшее время накопленных денег хватит, и я смогу оплатить квартиру в конце месяца.
—И почему я не удивлён...—хихикнул Феликс.—Всё продумала, мисс-я-не-люблю-неожиданности.
—Ты ведь их тоже не любишь.—заметила девушка.
—Да. Но реагирую на них не так, как ты. И в этом наше различие.
—А...—сделала попытку сменить тему девушка.—У тебя не бывает различий во мнениях с твоими клиентами, когда они заказывают картину?
—Что ж.—он задумался.—отвечу так. Если бы картину заказал кто-то наподобие миссис Рагелль или твоего Артура... Сразу скажу, ругани бы было не избежать. А вообще, нет, абсолютно нет. Я прислушиваюсь к мнению клиента, обсуждаю все вопросы. Например эту картину,—он указал на холст, лежащий перед ним.—заказала миловидная девушка. Мы с ней побеседовали около двух недель назад. Думаю, ей понравится. Она у меня уже заказывала работы, так что всё пройдёт хорошо. Отправлю по почте, а уж потом буду выслушивать благодарности и восхищения в трубку. Очень поднимает самооценку, кстати говоря.—парень перевёл взгляд на Рине. Та внимательно его слушала, отложив стакан на стол.—Честно говоря, когда я только начинал свою некую карьеру, я думал это не будет окупаться. Всем нужны замечательные пейзажи, котики, цветочки.—недовольство в его речи после этих слов, смягчилось.—Оказалось, я ошибался. Теперь, я зарабатываю довольно неплохие деньги тем, что мне нравится. Не у многих есть такая привилегия в жизни.
—Как ты понял, что тебе нравится рисовать?—спросила Рине, когда повествование Феликса было закончено и имело логический и счастливый конец.
После заданого вопроса, брюнет заметно напрягся. Руки он сжал в кулаки, а поза уже не казалась такой расслабленной, как секундой ранее. Поджав губы, парень громко выдохнул, хотя это было больше похоже на свист ступы бабы Яги из русских народных сказок.
Воспоминания, как вспышка камеры возникли в разуме. Прошлое настигло, утягивая за собой в детскую сломленную память.

Осень 2009 года.

—Давай, давай. Иди уже.—мужчина подталкивал мальчика к подвалу, чтобы тот шёл быстрее. Устало перебирая ногами, Феликс смотрел в одну точку. Ведь он точно знал, что ближайшие пару часов, а может и всю ночь, он просидит в закрытой страшной комнате... В полной темноте. Снова. Деревянная дверь открылась, скрипя. Но семилетнему ребёнку показалось, что скрип - это скулёж, иногда его издают тётеньки, когда приходят к папе.
Феликс боялся темноты. Это было, как ему казалось, самой страшной вещью, которая только может с ним случиться.
Как только в его скудной и невесёлой жизни появился маленький котёнок, по имени Мираж, одинокие ночи в подвале стали более яркими. Ведь это место, можно сказать, было его второй комнатой в доме. Но только вчера, его маленькое счастье очутилось, по известным только двум людям причине, в стеклянном шаре, которое теперь украшало интерьер.
Было страшно. Очень страшно. Монстры, которых рисовало детское воображение, могли придти в любую секунду, и никакое одеяло бы уже не спасло. Нужно было что-то придумать. Нельзя было оставаться в одиночестве. Но отец вряд ли бы составил компанию. Он занят другим. Точнее... другими.
—Папа, подожди.—тихо, со страхом сказал Феликс, не решаясь пойти в подвал.
—Чего?—недовольно фыркнула мужчина, закатывая глаза. Сын его раздражал. Очень сильно. Но сам факт того, что буквально через несколько минут к нему нагрянет симпатичная леди, а его чадо до сих пор не в «своей» комнате, раздражал ещё больше.
—М-можно мне листочек и карандаш?—выпалил на одном дыхании мальчик. Отец с недоумением посмотрел на него. Взгляд зелёных глаз держался на нём пару секунд, но после, мужчина развернулся и ушёл на какое-то время. Всё это время, пока его не было, Феликс переминался с ноги на ногу, кусая обветренные губы, надеясь, что это будет не ремень..., а всего лишь какая-нибудь грязная, пропитанная вонью, что была похожа на запах мочи, тряпка.
Отец вернулся. И, на удивление ребёнка, в его руках действительно были белый листок в клетку, неаккуратно вырванный из тетрадки и не заточенный простой карандаш, что был мёртв наполовину. На его конце виднелась обгрызенная стиральная резинка. Феликс два раза моргнул, пытаясь удостоверится, что ему не чудится это. Он незаметно поморщился от вида ластика, однако принял предложенные ему дары. Отступив на шаг, мальчик оказался на начале лестницы. Если бы Феликс сделал ещё один шаг назад - полетел бы кубарем вниз.
—А где благодарность?—спросил невинно отец, берясь за дверь, прожигая сына взглядом.
Феликс громко сглотнул и сухо ответил.—Спасибо...
—«Спасибо?!» А дальше?
—Спасибо, папочка!
Мужчина ухмыльнулся и с силой захлопнул дверь прямо перед лицом сына. Каким-то чудом, она не ударила его по носу. Отцовские действия, хотя скорее это уже было привычки, ведь они повторялись настолько часто, что вспомнить сколько раз подобное происходило, трудно. Оттого, Феликс даже не отшатнулся. Другой бы, на его месте, уже был в низинах лестницы, проклиная себя за то, что испугался такой простой вещи, как двери, закрывающейся прямо перед твоими глазами.
—«Если бы не было двери, он бы кидал тебя вниз».—говорил писклявый голос в подсознании, но сейчас, его это мало волновало. Нужно было как-то выжить эту ночь и смириться с той мыслью, что она не последняя. Хоть и была не первой.
Тяжёлые шаги с той стороны двери начали удаляться. Феликс сжимал листочек бумаги, ведь это последнее, что у него останется на ночь.

***

Женские стоны вновь были желанными гостями их дома. Мальчик не мог закрыть уши, но очень хотел. В правой руке он держал побитый жизнью карандаш, пытаясь что-то вырисовывать на бумаге, а левая служила опорой, держащей подбородок.
Все дети, особенно в таком возрасте, рисуют что-то чистое и душевное. Например себя, родителей, которые держат тебя за руку. Около вас гордо стоит ваш дом, и всё украшено нелепыми узорами, а на травке, что была начёркана зелёным цветом, распускаются цветочки, в небе светит улыбающиеся солнышко. Однако, это последнее, чтобы он хотел нарисовать в своей жизни. Феликс уже тогда, в семилетнем возрасте осознавал, что отца он не любил. Он не считал адекватным то, что делает с ним дорогой папа. И чётко знал, если у него будут дети, он никогда так с ними не поступит. А, если задумается... Нет! Не задумается. Лучше умрёт, чем задумается ударить.
Никогда никому не жаловаться - болезненно. Мальчик часто рассказывал о своих невзгодах Миражу и думал, что маленький комочек его искренне понимает. Но теперь, даже он не мог его выслушать. Не в состоянии.
А что до матери... Мать он любил, хоть и был обижен на то, что она его не забрала с собой, когда уходила от отца. Бегать к ней, оставаясь в её объятьях, чувствовать, как тебя целуют в щёку - прекрасный подарок. Жаль, что он недолгий.
Интересные и элегантные дамы, которые менялись каждую неделю, не могли заменить ему маму. Впрочем, сами они наверное и не догадывались, что где-то в глубинах дома сидит ребёнок их любовника. Так даже лучше. Зато, у папы будет отдых. 
На белом, чуть-чуть помятом листе были очертания лепестков цветов, что соединялись в одной точке, несколько птиц похожих на ласточек, парили в небесах, а густые кучерявые облака плыли по небу и были их верными спутниками в далёкие края.
Неизменным за пару минут оставалось только одно. Словно дождь, прозрачные капли падали на лист, создавая мокрые разводы. Рисовать, почему-то стало вдруг болезненно. Его губы затряслись, он опустил левую руку на пожелтевший от времени матрас, слегка сжимая его. Он тихонько выл, плакать не получалось остановиться, солёные капли падали на имитацию кровати и, падая с подбородка, устремлялись на ткань тонкой чёрной футболки, оставляя мокрые следы. Всё новые и новые всхлипы звучали в «комнате». Осознание того, что ему было нечего нарисовать, не давало покоя. Не хотелось видеть ни нарисованных деревьев, ни цветов, ни облаков, ни солнца. Не хотелось рисовать себя вместе с родителями. Потому что всё это было неправдой. Откровенной ложью. Затупившимся карандашом, мальчик стал метко чиркать своё нелюбимое творение, разрывая лист в некоторых местах, делая матрас только грязнее.
Феликс закричал, втыкая карандаш точно в середину листа, протыкая насквозь. Послышался треск.
Если бы посторонней глаз увидел эту картину со стороны, человек бы подумал, что маленький мальчик семи лет зарезает кого-то острым универсальным ножом заживо. Но нет. То был всего лишь ничем неповинный лист.
Приступы истерики навещали его не часто, но в этот раз что-то изменилось. Появился гнев. На отца, на мать, на самого себя.
Он отшвырнул от себя карандаш, и канцелярская принадлежность полетела вглубь подвала, укатываясь всё дальше и дальше. Феликс обнял свои колени, лёжа на боку, и выл на взрыв.

***

Он не знает сколько так пролежал. Два часа, а может все пять, но даже, когда тихие шаги отца раздались где-то наверху, он не шелохнулся.
Отец спускался по лестнице, освещая себе путь фонариком на телефоне.
Мужчина застал сына в неестественном для него состоянии.
Маленький чёрный комочек неподвижно лежал, прижимая коленки в груди. Одна рука служила подушкой, а другая была вытянута. Опухшие красные глаза смотрели в одну точку, не мигая. Ребёнок был похож на маленький труп.
Отец подбежал к Феликсу и только сейчас заметил, что рядом со старым матрасом лежит листок. Только он был не белый. В нескольких местах оборван, а сам весь покрыт долгими, почти чёрными полосами от простого карандаша, будто художнику не понравился результат рисунка, и было решено закрасить неудавшуюся работу.
Тихий всхлип оборван тишину.
—Феликс...—тихо сказал мужчина, присаживаясь рядом, с беспокойством смотря на своего сына.—Сынок.
—Ален!—удивление мужчины было не описать, мальчик назвал его по имени, но тут же исправился.—Папа!—на его лице держалась добрая улыбка, которой ребёнок не одаривал его уже очень давно. Только вот было видно, что она ненастоящая. Феликс привстал, опираясь на руку, которую он положил под голову и, не убирая улыбки, спросил.—Вы... ты можешь дать мне ещё один листочек?

24 декабря. 2021 год.

—Никак. Просто так сложилось.
Его брови были нахмурены, он кусал внутреннюю сторону щеки, утопая в своих воспоминаниях.
—Ясно.—ответила Рине, пытаясь не замечать вновь изменившееся настроение друга.
—Просто...—парень сжал указательным и большим пальцами переносицу.—Это пришло со временем. Сначала я... правда пытался. Пытался рисовать, как все нормальные дети домики, деревья и листочки, но потом, стали появляться различные силуэты, тени.—что ж, фактически, он сказал правду.—В какой-то момент всё перешло в чудовищ и монстров, совмещаясь с обилием крови.
Рине не ответила, она понимала, что всё выглядит гораздо лучше, чем оно есть на самом деле, но на него давить не хотелось. Да и не настолько они близки, чтобы поднимать подобные темы.
Все эти странности Феликса были с чем-то связаны. Даже дураку понятно. Проще было обозвать его психом или отойти подальше. Но Рине не могла. Она не желала быть для Феликса той спасительницей из книжных романов, которая исправит плохого парня с тяжёлой судьбой. У всех жизнь не сладкая. Просто у кого-то хуже, а у кого-то лучше. Это зависит в основном от нас самих, но все мы должны признать, что посторонние люди тоже очень сильно влияют на нашу жизнь. И похоже, на судьбе Феликса отыгрались довольно сносно, превращая её в шедевр на миллиарды евро.
Её взгляд был прикован к оленю на фоне горящего леса.
—Что, страшно?—спросил Феликс, усмехнувшись, замечая её пристальное разглядывание капелек крови, вытекающих из глаз бедного животного.
—Нет.—соврала она.—Мило.
На телефон Феликса, лежащего рядом с открытой бутылкой белого вина, пришло сообщение. Парень даже не шелохнулся.
—Не посмотришь?—спросила Рине.
—Нет. Потом. Когда-нибудь.—ответил парень, украдкой взглянув на телефон, только чтобы проверить время. 00:37. Что ж, довольно рано. Обычно, сон не приходил к нему до пяти утра. Не спать до десяти утра - рекорд, который он установил совершенно недавно.
Девушка широко открыла рот и громко зевнула.
—Я считаю, что нужно ещё поспать.—если бы у Феликса не было природной актёрской игры, которой он мог воспользоваться в любой момент, он бы не смог скрыть, что сейчас готов выть от усталости. В отличие от Рине, он быстро не пьянеет, чтобы он был в таком же состоянии, как подруга в начале их знакомства, ему нужно выпить, как минимум, полторы бутылки вина, которое он любил, не меньше, чем рисовать окровавленные картины. А скрыть сейчас невероятно болезненную усталость и тяжесть в висках для него плёвое дело.
—Да...—тихо произнесла гостья и, оперевшись на стол, начала осторожно вставать, что у неё получилось. Обойдя стул, она оступилась и чуть не полетела лицом в мраморный пол, украсив своей кровью из носа серые переливающиеся оттенки. Благо, Рине удалось удержать равновесие.
Феликс подошёл к ней также тихо, как и в прошлый раз, только звук отодвигающегося стула выдал его намерения помочь. В огромных два шага, он сократил между ними расстояние и подхватил её на руке. Теперь, левая рука, что была немного в красной краске поддерживала её под коленками, а правая покоилась на её лопатках. Рине, даже не протестовала, ведь часть её сознания понимала, что сейчас она просто не в состоянии дойти сама до див...
Парень понёс уставшее тело девушки по направлению только к одному месту в его квартире, которое гостья не видела со времён самого первого визита.
Зайдя за арку и свернув направо, он преодолел не слишком длинный коридор, кое-как открывая дверь. Она поддалась практически сразу.
Рине была ещё в сознании и не упала в мир Морфея, оставаясь на руках, покрытых тонкой, почти прозрачной кожей. Повернув голову, она увидела то, что будто забыла. Сделанный из тёмного дерева шкаф, расстилающийся на всю стену. Перед ним двуспальная кровать, до которой можно было дойти, сделав всего каких-то лёгких четыре шага от двери, и спать на мягкой чёрной ткани. Постельное бельё изменилось, в прошлый раз оно было другого цвета. Её радовало то, что парень заботится о чистоте своей квартиры. Несколько дней назад, она пришла к нему и почувствовала запах моющих средств.
Странная картонная коробка лежала на тумбочке возле кровати, но её не удалось рассмотреть из-за темноты. А её телефон, как и говорил Феликс, лежал на том же месте рядом с коробочкой, поставленный на зарядку.
Только одно в комнате хозяина квартиры останется неизменным никогда. Это плотные шторы. Ей показалось странным, что в каких-то частях дома, а именно в гостиной и кухне есть полноценное освещение в виде светящихся настенных аксессуаров, что представляли из себя звёзды, снежинки и несколько лун, но также, через панорамное окно не давали пропускать свет такие же плотные ткани, прямо, как в комнате. Она могла предположить, что при работе над его шедеврами искусства, что конечно же не могут соперничать ни с «Моно Лизой», ни с «Мадонной в скалах», находящихся в Лувре, но тем не менее, разве перед сном ему не нужно было освещение. Думать о том, что Феликс боится темноты было глупо, но эта мысль ей не давала покоя.
Её аккуратно опустили на кровать. Голова откинулась на подушку, и девушка блаженно простонала. Наконец-то! Кровать, на которой она спит дома, была определенно более жёсткой. Ложе Феликса ей явно нравилось больше.
Парень отступил на один шаг от кровати, приготовившись развернуться, но его остановил вопрос.
—А ты не будешь спать?
—Нет, мне нужно закончить картину.
Рине пристально посмотрела в потолок, глаза слипались, но она держалась из последних сил.
—Почему здесь нет освещения?
Вот, что смущало больше всего. В спальне нет люстры.
—Оно ни к чему.—просто ответил он.
Рине подумает об этом когда-нибудь позже и задаст вопросы, которые её интересуют, а пока, она просто пробубнила в ответ что-то нечленораздельное и закрыла глаза, сразу же засыпая.
—Мне бы такой талант...—говорит парень сам себе, берёт одеяло, что покоится в голых ногах девушки и накрывает её.
Пару секунд посмотрев на мирно спящую подругу, он тяжело вздыхает и уходит из комнаты, закрывая за собою дверь.
Прислонившись к звери затылком, Феликс услышал звук приходящего сообщения и горько усмехнулся. 

—«Вино капает, как колокол из Норт-дам.
А слёз пролили из-за пьяниц уже много дам.
Безумие, ложь удар ремнём - это синоним вам.
Малыш остался в темноте, но вы уже не там.
И ты ушёл из той же тьмы, но не забрал меня.
Сейчас смотрю я на тебя из-за забытия. Ты рано умер для меня, но не для тех людей, которым ты давал внимание и те слова, что там давно мечтал услышать пятилетний я...»

Пение разносилось по квартире, скрывая в себе годы боли. Девушка его вряд ли бы услышала, так как дождь, пошедший на улице заглушал, а может быть даже дополнял песню, создавая приятный слуху контраст.
Феликс подошёл к картинам, устремив свой взгляд на холст, где были изображены капли крови на чёрном фоне, он провёл по нему рукой, будто гладя.

—« «Суицид - это не выход!»—говорил мне ты, но к тебе я обращаюсь лишь теперь на «вы».
Цели теперь мои новы, а ты уж позади.
Ты просто погоди, и я уйду.
Теперь меня не жди!»

Отпрыгнув от картин, будто от огня, Феликс чуть ли не ринулся на кухню. Преодолел это расстояние в считанные секунды и склонился над столом. Взял открытую бутылку и сделал огромный глоток прямо из горла. Отдышавшись, он закрыл глаза.

—«Не помню я ни слов, ни обид.
Я изнутри убит.
У тебя был отит?
Мне было лишь семь лет, когда поставил «щит».
Я помню, как дрожал, и на колени вставал.
Я о пощаде шепта-ал...»

Телефон завибрировал. Ему хватило всего лишь одного взгляда на дисплей, чтобы зажмурить глаза, отрицательно качая головой. Он не возьмёт трубку от этого человека. Никогда. Изображения в голове возникали вновь и вновь.

Май. 2017 года.

—Феликс, ты придурок!—вскричал мужской голос. Парень лет шестнадцати с белыми волосами подбежал к ванной, в которой лежало практически бездыханное тело молодого человека с чёрными волосами, его глаза слезились, он приоткрыл рот, пытаясь втянуть воздух, которого практически не осталось из-за духоты в помещении. Блондин схватил его за здоровую руку и буквально вытянул из белой ванны. Через несколько попыток у него это получилось и, отправив своего друга на пол, покрытый линолеумом, он обернулся, смотря на воду в ванной. Она была вся красная, некоторые красные полосы, что были похожи на завораживающие ленты, ещё не успели раствориться. Парень присел рядом с телом и осторожно поднял окровавленную руку. Она была вся изрезана, виднелось мясо. В душе была паника, нужно было действовать, но для начала осмотреть насколько сильно Феликс успел вскрыть себе вены.
—Идиот, идиот, идиот!—шептал себе под нос парень.

***

—Феликс! Ты просто самый отвратительной человек, с которым я когда-либо был знаком! Ты мог сдохнуть! Хотя, о чём это я! ТЫ ХОТЕЛ СДОХНУТЬ!—блондин орал, мерил шагами небольшую кухню, всплёскивая руками, пока брюнет сидел на стуле перед ним, отпивая заботливо приготовленный хозяином квартиры чай.
—Да ладно тебе, Венс. Всё не так уж и плохо.—вздохнул Феликс с приподнятыми бровями, осматривая свою кисть. Она обмотана бинтами, кровь уже давно остановилась, в отличии от яростных порывов Венсана указать ему, где его место. Его друг замер после его неосторожно сказанных слов.
—Что ты сказал?! Ты что, вообще охуел?!—прошипел он, преодолевая расстояние нужду ними и схватил его за плечо, отчего тот шикнул.—НЕ ПЛОХО?!—вскричал он. Его соседи будут явно не рады.—НЕ ПЛОХО?!—повторил Венсан с той же интонацией.—Ты вскрыл себе вены, гад! В моей ванной! В моей квартире! И ты считаешь, что всё это «не так уж и плохо»?
—Отвали.—брюнет небрежно откинул его руку. С чёрных мокрых волос капала вода, вызывая дрожь.—Я с семи лет думал, что единственный шанс избавиться от такого себя - это умереть...
—Феликс, ты реально ненормальный!Суицид - это не выход!
Парень истерически засмеялся, прикрывая лицо рукой.—Говоришь также, как и мой отец.

24 декабря. 2021 год.

Капли дождя мчались по окну. Что ж, завтра будет гололёд. Изящные пальцы сжимали бокал белого вина, а чёрные, такие же, как и в те годы, почти мёртвые чёрные глаза, схожие с могильной землёй, наблюдали за водой с неба, провожая её на асфальт, покрытый снегом, сочувствующим взглядом.

—«Прошло двенадцать лет, а в голове сидит один лишь суицид.
Встретит тебя Аид.
Или краса Лилит.
Судьба тебя казни-ит...»

Тихо посмеиваясь, он сделал ещё один глоток благородного напитка.

—« «Суицид - это не выход!»—говорил мне ты.
Но к тебе я обращаюсь лишь теперь на «вы».
Цели теперь мои новы, а ты уж позади.
Ты просто погоди, и я уйду.
Теперь меня не жди!»

Вновь раздалась вибрация телефона. Но Феликс даже не посмотрел в сторону стола, а всё также наблюдал за ночным городом. Из-за дождя окно было в разводах, поэтому даже самый зоркий глаз видел только мерцающие, еле просматриваемые огни. Впрочем, это было не важно, ведь парень мог представить, что цвета города - это краски, что плохо смешались, а из-за воды картина получалась расплывчатой. Прислонившись лбом к холодному окну, он понадеялся, что это хоть как-то сможет отрезвить разум, переключить телесные ощущения на что-то другое. Забыть всё на какое-то время. Всё, что произошло. Не получалось...

—« «Суицид - это не выход!»—говоришь мне ты, но к тебе я обращаюсь лишь теперь на «вы».
Цели теперь мои новы, а ты уж позади.
Ты просто уходи. Я не люблю.
Теперь меня не жди».

11 декабря. 2021 год.

—Стой!—Феликса неожиданно схватили за руку, как только он подходил к подъезду многоэтажного дома. Он направлялся домой, надеясь, что сейчас поднимется на лифте на свой этаж, и, даже не снимая одежду упадёт на кровать. К сожалению, его мечтам было не суждено сбыться.
Этот голос он узнает из тысячи. Он обернулся. Перед ним стоял мужчина средних лет в дорогом костюме, поверх накинута чёрная дублёнка. Волосы слегка поблескивали на свету уличного фонаря и были мокрыми от снежинок, падающих с почти непроглядного неба. Феликс даже не вздрогнул. Он предполагал, что этот человек приедет сюда. Ну конечно! Родной сын сбросил трубку, говоря «отвали»... Где же его манеры?
—Пусти меня!—предупреждающий хищный взгляд чёрных глаз всегда срабатывал. Феликс получает неоспоримое удовольствие, когда мужчина делает шаг назад, но чувствует ужасного рода омерзение, даже, наверное, к самому себе, когда видит, что в зелёных глазах мелькает беспокойство.
—Как ты можешь угрожать мне?—спрашивает мужчина.
—Я не понимаю о чём вы, Ален!—восклицает брюнет с удивлением, и тут же исправляется с помощью сарказма, прикрепляя к своему рту издевательскую ухмылку.—Ах, ах, простите, дорогой папочка. Где же моё замечательное воспитание? Я же должен извиниться, за то, что потревожил вас и ваших дам за ужином.
—Не говори так...—померк мужчина.—Я просто хотел...
—Ты просто что?
—Я хотел поговорить, сын. И... Не нужно угрожать мне тем, что совершишь суицид.
—Я не угрожаю, а говорю прямо. Я. Хочу. Сдохнуть!—прокричал Феликс ему в лицо и ринулся к двери.
—Феликс!—блондин пытался схватить его за рукав, но получил лишь почти выплеванную фразу в лицо.
—Отвали!—он оттолкнул его, и подъездная дверь теперь разделяла их.
Хотелось выпустить пар. А пользоваться лифтом при состоянии истерики не хотелось. Парень бежал по лестнице вверх, иногда спотыкаясь о ступеньки.
Он уже не помнит, как добежал до своей квартиры, вставил ключи в замок и открыл дверь, но точно помнит своё состояние потом. Прижавшись к двери спиной, пожав под себя колени, он плакал на взрыв, шептал между всхлипами.
—Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу...

24 декабря. 2021 год.

—«Судьба тебе открыто мстит.
И даже Бог не простит за то, что я дрожал и на колени вставал.
Я о пощаде шептал...»

Телефон перестаёт вибрировать. Похоже, абонент, пытавшийся дозвониться, потерял или терпение или надежду на ответ. Феликс победоносно улыбается, скорее это делая для того, чтобы не заплакать. Но всё же одна прозрачная слезинка упала в стакан с вином.
—Я ненавижу тебя...—сказал он, смотря на своё отражение в окне.

24 декабря. 2021 год.
12:09.

Рине сладко потянулась на простыне. На удивление, шторы были открыты, и из них сочился прекрасный свет, которого этой комнате явно не доставало. В квартире не было никаких звуков, на мгновение, сложилось такое впечатление, что она находился в ней одна.
Откинув от себя одеяло, она осмотрела себя. Всё такие же худые голые ноги, а на груди футболка парня. Ничего не изменилось. Встать с кровати оказалось куда проще, чем казалось. Открыв дверь, минуя коридор с тремя картинами, она зашла в просторную гостиную и облокотилась плечом на арку,  принявшись наблюдать. Он аккуратно складывал листы с нотами, стоя около чёрного пианино с закрытой крышкой. Чёрный футляр с лакированной скрипкой, лежащий на клавишном инструменте, был привычно открыт. Шторы были как всегда закрыты. Интересно, он хоть иногда смотрит в окно?
—Слишком громкая!—сказал серьёзно Феликс, даже не смотря в сторону девушки. Она не обратила внимание на серьёзный тон и засмеялась, ведь понимала, что он шутит.
—Ты играл?—задав вопрос, Рине подбежав к нему.—Я не слышала.
—Я играл ночью.
—На скрипке?—уточнила она и встала непозволительно близко.
—На пианино.
—В прошлый раз я проснулась с звучанием скрипки.—недовольно пробубнила девушка, складывая руки за груди.
—Я играю на скрипке с четырёх лет каждый божий день.—объявил устало Феликс.—Но сам предпочитаю больше пианино. Так что не злись. Когда-нибудь проснёшься со звуками скрипки, но только тогда, когда этого захочу я, а не вы.
—Мы?—она выгнула бровь.
—...Ты.—исправился парень и поджал губы, думая, как же сменить тему.—Холодный кофе будешь?
Рине лишь быстро покачала головой несколько раз в знак согласия.
—Хах, к тому же, «прекраснее музыки только тишина!»—сказал весело Феликс, доставая из шкафчиков две большие белые кружки.
Рине присела за стол с полным воодушевлением и радостью, смотря на друга, подперев костяшками пальцев подбородок.—Это сказал ты?
—Нет. Это сказал Поль Клодель - крупнейший религиозный писатель двадцатого века, французский поэт, ассистент и драматург.

***

—Слушай, мой ангел.—остановил её Феликс у порога входной двери. Она обернулась.—Ты говорила, что у Артура сегодня концерт. Как я понимаю вечером?—Рине согласно кивнула.—Я...—он прокашлялся.—Хоть он мне и не нравится, но я понимаю, что он нравится тебе. Вот что я предлагаю.—выдержав интригующую паузу, Феликс продолжил.—Давай мы пойдём сегодня на концерт, где он играет и устроим ему сюрприз.
Девушка потупила взгляд, обдумывая предложение.
—Я подумаю.
—Как тебе угодно!—пожал плечами Феликс.—Но на твоём месте, я бы думал быстрее, ведь, как говорила моя мама «за любовь нужно бороться, пока шансы ещё остались». А у Артура их предостаточно.

***

—Жаль, что их нет у тебя!—Венсан еле сидел на диване, уже падая с него, вытирая проступившие слёзы.
—Венс...—сквозь зубы выплеснул Феликс, опираясь локтем на спинку дивана, прожигая огненными глазами друга.
—Ч-ч-что?—сквозь смех и слёзы, которые всё же потекли из голубых глаз, вымолвил блондин.
—У меня они будут!
Венсан замолчал и посмотрел на него. Через три секунды, он впал в истерику.
Феликс закатил глаза.—ЗАТКНИСЬ!