Жертва | [18+]

В главных коридор больницы сегодня было достаточно спокойно. Не один пациент не выкрикивал на стойке свое имя, цитируя Лермонтова или Тютчева; никто, в приступах мании, не закрадывался в местную кладовку для поиска психотропных аппаратов; никто не писал сам себе письма, и ходил кругами по коридору, изображая почтальона, и даже никто не пытался незаконно достать или спрятать бутылку пива. В общем, в психиатрической лечебнице сегодня было тихо.

Конечно, такое красочное описание было слегка утрировано, дабы передать тревожную, и одновременно будоражащую атмосферу места, где работал наш Мистер Бартон. Его холодность и скрытность помогали ему легко находить общий язык с пациентами, погружаясь в их историю болезни с долей эмпатии, сохраняя при этом благоразумие. По его рассудительной тактике, которой он руководствовался при излечении пациентов (хотя, местами она может показаться жестокой), он смог вылечить около сотни пациентов и считался одним из лучших докторов округа. Но как и положено любому способному человеку имел свои странности, и по своей натуре был несколько шизоидом. Это выражалось в его творческой захламленности в кабинете, коллекционирование болезней различных пациентов (он не отдавал карточки некоторых выписывщихся пациентов в архив, а хронил в специальном металлической шкафу, расположенном в углу своего кабинета), типичной отстраненности от общества, с сохранением необходимых социальных навыков, а его чувственность и контроль над эмоциями помогал ему лучше понимать людей в его обществе профессионалов.

-Мистер Бартон, Саймон пришел. – Сообщила медсестра, стоявшая в дверном проеме, в ожидании малейший реакции доктора.

- Скажи, что сейчас подойду.

-Хорошо.

Мистер Бартон перебирал бумаги двух летней давности, делая в них различные заметки. Он просматривал истории болезней и записи пациентов, и выделял интересующие его фрагмента маркером. Такой трюк он проворачивал в любое свободное – от бюрократический дел – время.

Разглядывая картины, Саймон сидел в комнате психолога на втором этаже. Многие узоры и переливающиеся цвета в картинах напоминали стиль Дали и Ван Гога. Подмена понятий в картине и неопределенность нередко заинтересовывали Саймона, и заставляли останавливать свой сосредоточенный взгляд на них в поисках некого смысла или разгадки. Он даже заимел привычку смотреть на картины всякий раз, когда ожидает мистера Бартона, в ожидании очередной сессии, на которых настоял мистер Диккенс. Настолько он хотел помочь этому мальчику. Впрочем, Саймону не приходилось подолгу ждать, и за таким интересным занятием нередко его заставал доктор, который с долей любопытства и вежливости интересовался мнением паренька.

- Что вас так сильно привлекает в этих картинах? – Не забыл поинтересоваться мистер Бартон и в этот раз.

-Думаю, цвета. Они такие яркие. – Увлеченные взгляд Саймона в такие моменты не сосредотачивался на собеседнике, а был направлен исключительно вглубь себя в поиске смысла.

- И, что же для вас означают эти цвета? – Мистер Бартон уже принял удобное положение, и с свойственной ему ухмылкой, отображающей на его лице самолюбие и возвышенность, поинтересовался у Саймона, внимательно изучая его реакцию, словно строя в голове возможные варианты его ответа.

- Ничего. А разве они должны что-то означать? – Поинтересовался Саймон, переводя свой безучастный взгляд на собеседника.

- Думаю, вы прекрасно знаете, что они ничего не значат до тех пор, пока вы сами не придадите им значения.

Опустив взгляд на чашку чай, переливающую теплый оттенок воды с размытым отражением лица, Саймон задумался, опустив взгляд в пустоту.

- Мне они кажутся очень холодными и безжизненными. Как будто, за такой яркой палитрой красок скрывается некая боль и отчаяние девушки, прикрытой вуалью. Красный цвет, подчеркивающий цвета для меня ассоциируется с кровью. – Продолжая смотреть в пустоту, взгляд Саймона переходил из стеклянного в дрожащий, и его мягкий зеленый цвет глаз становился еще ярче от накатывающих слез. Практически не подавая никаких признаков сочувствия, мистер Бартон его внимательно слушал с излишней внимательностью и напряжением в теле.

- Для вас красный цвет – это только кровь?

- В основном да. Пролитая кровь...которая медленно стекает, попадая в самую глубь твоей души... ты ждешь когда она перестанет течь, но она не перестает...от ее вида у тебя все внутри сжимается и становится невыносимо больно, даже если физически рана не большая. Ты словно умираешь изнутри, начинаешь задыхаться. Чувствуешь страх и свою беспомощность, и словно тонешь в этой ноющей боле в теле.

С каждым изреченным словом мистер Бартон все детальнее вглядывался во взгляд Саймона, который наполнялся болью и страхом, при этом почти не меняя своего положения. Он по прежнему смотрел в пустоту и был погружен в свои мысли, при этом умудряясь почти не моргать. Мистер Бартон слово пытался заглянуть в его душу, через эти зеленые кристаллы, изредка теряя свой взгляд и поддаваясь его словам. Они оба держали зрительный контакт, и взращивали тем самым некое напряжение в комнате, что красочная картина с девушкой эпохи борокко действительно стала казаться удручающей и темной.

- Вы вспоминаете про тот случай, когда смотрите на эту картину? – Прервал молчание мистер Бартон, отодвинувшись от взгляда Саймона и приняв расслабленную позу.

- Да...то есть...периодически... - Выйдя из своих грез, лицо Саймона резко приобрело болезненный окрас: на него накатились слезы, которые он едва сдерживал, а глаза покраснели и задергались; тело слегка задрожало, а тело покрылось мелкими мурашками.

- Что вы чувствуете, когда смотрите на красный цвет? Какая картина предстает перед вашими глазами?

Сглотнув слюну и собравшись с мыслями, спустя пару минут Саймон ответил.

- Картина того, как он... стоял сзади и...трахал меня... - Не сдерживая эмоций, он начал рыдать, прикрывая свои заплаканные глаза бледной и тонкой рукой. – Как стоял трупный запах в этом подвале...

-Трупный? – С долей удивления поинтересовался мистер Бартон.

Саймон кивнул.

- Он закрывает мне рот ... избив меня несколько раз перед этим... и... - Дыхание Саймона становится все тяжелее и с каждым словом он начинается заикаться, но при этом дрожь в его теле прекратилась. - ... и он...держит крепко свою руку у моего рта...а другой рукой держит меня за талию...сжимая мои ребра... я в-в-вижу кровь, н-н-но я н-незнаю...чья...она. Мне про-о-о-сто страшно...

Закрывая лицо рукой Саймон начинает плакать, краем глаза поглядывая на мистер Бартон, словно ожидая его действий. Мистер Бартон сохраняет свойственное ему спокойствие, и с фокусированным взглядом задает вопрос Саймону, спустя пару минут, после того как ему становится легче.

- У тебя есть родители?

Саймон озадаченно смотрит. По его лицу все еще стекают соленые слезы, которые он подхватывает прямо у рта и глотает, продолжая нервно икать и теребить свои худые руки.

- Д-да...они были...то есть, они есть. Да. – Саймон вытирает слезы, настраивая себя на лад и пытаясь вернуться к диалогу.

-Ты ничего о них никогда не рассказывал. У тебя плохие с ними отношения? Почему ты не пошел к ним, после происшествия?

Эмоции Саймона очень яркие и отчетливые. Плавные переходы из озадаченности в горе, а затем в смирение умиляют и создает обстановку живости в помещение. Он направляет свой взгляд в пол, пытаясь показать закрытой позой, что он не хочет говорить о них, но мистер Бартон терпеливо смотрит на него и ожидает ответа.

- Моя мама не захочет меня видеть... Она выгнала меня, когда мне было пятнадцать...И с тех пор мы не общаемся.

- А что насчет отца? – Не выдержав даже малейшей паузы, спрашивает мистер Бартон.

- Я его не видел около десяти лет... В детстве он изредка приходил ко мне, когда я был маленьким, но ненадолго. Затем мы встретились через пару лет, посидели в баре и все. На этом наше общение закончилось.

Саймон смог успокоится и принять более расслабленное положение, облокотившись на спинку дивана. Однако руки его все еще были сжаты в замок и что-то продолжали перебирать. Он избегал давящего взгляда доктора.

- Все это время ты жил один?

Саймон не ответил на этот вопрос, абстрагируясь от обстановки. Он словно показывал свое недовольство столь прямыми вопросами доктора.

- Тебе было не одиноко? – Продолжал мистер Бартон.

- Слегка. Но я, привык. – Саймон выдавил улыбку, выражая свою должную благодарность доктору, перемещанную с некой неприязнью и отстраненностью.

Оставшееся время сессии они скакали с темы на тему. Саймон периодически молчал, и ждал какой-то речи от мистер Бартона, которой чаще всего не было. Он лишь задавал наводящие вопросы, вытаскивая тем самым необходимую информацию из Саймона.

Тем временем, пока мистер Бартон и Саймон пытались построить чуткий диалог, мисс Вайс в местной больнице изучала тело жертвы жестокого убийства на озере ***. Пройдя в морг, чтобы получить экспертизу от мистер Хакстона, – темноволосого мужчины средних лет - работающего здесь патологоанатомом, она встала подле тела с грозным и бдительным взглядом, ожидая начала диалога.

Открыв бледное, изуродованной тело жертвы, под желтым светом нависшей лампы, мисс Вайс испытала жуткое отвращение, которое так отчетливо выражали ее сморщенные брови и приподнятые вверх губы. Он имел иммунитет к трупам, и изредка проникалась подобными сценами, в отличие от ее юной напарницы Лары, которая еще войдя в кабинет задрожала телом и испугано оглядывала это место.

- Что – то удалось выяснить? - Изучив тело повнимательнее и вплотную подойдя к искалеченному лицу мужчины, спросила у мистера Хакстона мисс Вайс, ожидая быстрого и четкого ответа, но мистер Хакстон не торопился и только натягивал маску на свое лицо.

- Да. Что ж, на самом деле случай очень интересный. – Начал свою речь доктор, пристально разглядывая то тело, то мисс Вайс. – На теле огромное количество глубоких ножевых ранений, при чем как свежих так и не очень. – Мистер Хакстон стал указывать на брюшную полость жертвы, которая была вспорота и имела множество глубоких косых ссадин, в том числе и старых. – Жертва явно не умерла за один раз. Думаю его избивали и мучали в течении минимум пяти дней.

-Пяти? – Удивленно спросила мисс Вайс, отрывая свой пристальный взгляд от тела, обратив его на доктора. – Так долго? Кто-нибудь должен был об этом прознать за все это время.

- Возможно его где-то держали, так как тело было пропитано смердящим, трупным запахом, когда нам его доставили.

- Так он же умер. – Вставила свое слово Лара, стоящая вдали от тела и записывающая дрожащей рукой показания доктора.

- Это был запах старых трупов. И антисептиков.

- Антисептиков. Ага. – Подтвердила слова мисс Вайс, словно взяв таким образом этот факт на заметку. Про антисептик уже несколько упоминалось в различных докладах.

- Помимо глубоких ран, здесь также имеются кислотные ожоги на ноге. – Мистер Хакстон подошел в ноге жертвы, показывая его плывущую мертвую кожу. – Ожог был нанесен один раз, но скорее всего наносился медленно и успел проникнуть в кожу. Также отрезано несколько пальце на ноге. – Лара подошла поближе посмотреть эту неприятную картину, дабы изучить объект, но испытав отвращение и почувствовав подступающую к ее рту рвоту, сразу отошла. – Также отрезана половина левой руки. Что примечательно, руку отрезана очень ровно, словно по линейки, и также ровно нанесены глубокие раны, а вот пальцы на ногах отрезаны неровно, и не вырваны некоторые остатки мяса на них.

- Думаете это могли сделать несколько человек? – Уточнила мисс Вайс, внимательно оглядывая тело.

- Вполне вероятно. Также имеется пару надрезов на шее. Очень похоже на неудачную попытку перерезать солнечное сечение. Надрез при этом также ровный. На лице вспорот глаз, выбита часть зубов и частично разрезан рот.

- Надрез также ровный. – С внимательным и сосредоточенным взглядом отметила мисс Вайс.

- Именно. – Подтвердил мистер Хакстон. – При этом на теле имеется множество неровных синяков и ссадин в области бедер и плеч. Видимо жертва сопротивлялась и пыталась вырваться. Также на запястье остались явные следы от наручников, а в некоторых местах красные пятна от веревок.

- Его связывали? – Поинтересовалась мисс Вайс.

-Да. И причем очень крепко.

- Ага. Анализ крови жертвы был сделан? – Поинтересовалась снова мисс Вайс, обходя вокруг тела и изучая его вдоль и поперек, словно смотря на картину сверху.

- Да. Результаты анализа я вам предоставлю на выходе. Никаких наркотических, алкогольных и иных веществ в крови найдено не было. Также отмечу, что жертва не испорожнялась в течении нескольких дней. Это было выявлено при экспертизе.

Мисс Вайс внимательно уставилась на отрезанные пальцы жертвы, параллельно слушая доктора. Лара стояла в углу и записывала все, что успевал уловить ее мозг. Такой хрупкой девочке с тонкой психикой будет нелегко работать в таких сферах. Ее руки дрожали, а буквы на бумаге скакали из стороны в стороны, но при этом она изо всех сил сжимала свои зубы, стараясь не выдавать той внутренней паники и истерики, которую она чувствовала внутри.

Тем временем мисс Вайс продолжала пристально смотреть на кожаный отросток на большой пальце правой ноги, пытаясь просканировать его через свой внутренний компьютер. Перейдя плавно к верхней части тела, она сосредоточила свое внимание на пахе.

- Член ему тоже отрезали? – Поинтересовалась она у мистер Хакстона, который уже отвлекся и заполнял какие-то бумаги на амбулаторном столике.

- По видимому да, так как надрез очень ровный. Однако, из всех возможных, этот надрез был самым свежим. Кажется, ему его сделали прямо перед смертью.

- Кстати, как погибла жертва? – Вдруг отвлекаясь от построение своих теорий в голове, спросила мисс Вайс.

- Тут есть несколько предположений. Первая и основная версия – болевой шок. Никаких явных следов удушений, ранений в сердце или повреждения мозга нет. Черепная коробка не была тронута. Вторая версия – потеря большого количества крови. Когда жертва была найдена, его тело было синим, что нередко происходит при анемии. Предполагается, что большое количество крови вытекало из брюшной полости, вместе с хранящейся там жидкость. Рана как раз была одна из свежих. И третья версия – жертва просто утонула в озере.

- Ага. Лара, запиши все эти три версии. – Обратилась мисс Вайс к девушке, которая отходила от шока и старалась не терять нити разговора.

- Есть еще что-то, что нам важно знать при расследовании? – Поинтересовалась мисс Вайс, подводя этой фразой их диалог к завершению.

- Что ж. Думаю, подобное мог сделать профессионал. Скорее всего это серийный убийца или маньяк, причем орудующий своим ремеслом прекрасно. Скорее всего, он промышляет таким не первый год.

- Мы нашли пару подобных трупов и в других местах.

- Да, этого следовало ожидать. И, думаю у него есть мотив. Здесь видно что над человек жестко издевались и уродовали его. Этот человек наверняка был свирепо зол на свою жертву.

- Или любил позабавиться. – С серьезным, направленным на бледное изуродованное тело, взглядом произнесла мисс Вайс.

-Да, или так. – Учтиво согласился доктор.

Мисс Вайс вместе с Ларой удалились из больницы, забрав в администрации необходимые бумаги с экспертизой и анализом крови. Все время, пока они находились в пути к своему участку, каждый был занят своим делом – Лара отходила от шока, пытаясь разобрать свой же почерк в записях, а мисс Вайс задумчиво вела машину, погружаясь в свои схемы и возможные варианты развития событий. Множество деталей в данном деле ее смущало: помимо основных порезов, продемонстрированных мистером Хакстоном, она также сумела заметить на теле колотые раны и ссадины. Хоть доктор и не предал им такого значения, но их было достаточно много. Почему мужчина не сбегал все это время, пока его держали в заложниках? Знал ли он своего насильника? Мог ли он связаться с родными? Казалось, тут слишком много подводных камней.

Приехав в офис, и направив помощницу Лару заполнять отчеты и изучать показания, мисс Вайс направилась в архив для просмотра дел по похожим убийствам. Хотя, в отделе расследований все эти происшествия не торопились связывать и никого они сильно не беспокоили. Некоторые из них так и не были раскрыты, так как не имели весомого значения для полиции. Но что же так тянуло мисс Вайс к этим делам до сих пор было не ясно. Ее чувства и эмоции были спутаны, в реакции осторожными. Она не торопилась делать поспешных выводов и просчитывала все варианты до такой степени, что сама начала путаться в показаниях. Вид бледного мальчика, тот смуглый хулиган с ссадинами и татуировками не давали ей покоя, они появлялись перед ней каждый раз, как она заглядывала в отчетную книжку по делу. Не было никакой ясности ни о жертве, ни о преступнике. Голова ее гудела и ломилась от потока информации и мыслей так, что она ели могла устоять на своих каблуках, собравшись с мыслями и нырнуть в тот самый архив двух летней давности для очередного поиска.

Положив на свой стол архивные бумаги, она сопоставила несколько убийств, похожих по происшествия и вынесенных в документы с подробностями. На одно подобное убийство даже не было детального отчета по экспертизе тела. Первое убийство было совершено два года назад недалеко от города *** - это южная часть штата ***. Место преступления и возможные мотивы были абсолютно иными – большинство ран на теле жертвы были резкими и колющими, в них не было той аккуратности и перфекционизма, присущие актуальному делу. Однако тело было изуродовано также неимоверно ужасно, если не хуже: пол тела была буквально выжжена палящим веществом, также присутствовали ссадины и порезы примерно в тех же частях тела – колени, бедра и руки. Изрезана вся спина, сломана берцовая кость, наполовину разрезан лоб ( судя по разрезу, похоже что голову пытались отпилить бензопилой), ноги были отрезаны и избиты. Второе убийство было совершено в прошлом году. Тело нашли глубоко в лесу два грибника. Оно лежало под кустом разлагаясь там, судя по отчетам, не менее двух месяцев. Часть тела уже успели искусать и съесть насекомые. Голова жертвы была отрезана, также часть кожи на руках и пальцы. Гениталии также были отрезана вместе с правой ногой. Эти два убийства были совершена в разных местах, в разное время дня и в разный период. Одно тело было свежим, а второй полудохлым, возможно оно могло пролежать даже и полгода, судя по подсчетам экспертов. Все эти три убийства имели некое сходство в том, что везде в разных частях тела были аккуратные надрезы, как будто сделанные профессиональным хирургом. Но также были и грубые куски, которые могли быть отрезаны явно не профессионалом ни по технике, ни по способу.

Мисс Вайс также обнаружила, что все эти мужчины пропадали на какое-то время перед своей смертью. Их связь с родственниками была не тесной, а близких у них особо не было. Никакого странного поведения они не подавали. У них у всех была разная биография: один работал в банке, другой был пьяницей, третий семьянин, воспитывал троих детей. Кажется, что это могли сделать абсолютно разные люди, имеющие свои мотивы на их убийство, но мисс Вайс зацепили порезы и количество дней, на которое пропадали жертвы. Облокотившись на стол, она принял положения для глубокого раздумия и сосредоточенности, пока за ней нервно наблюдала Лара, которую так пугало подобное расследование и вся атмосфера в кабинете.