ГЛАВА 45. «Сделка»
Наконец-то Надя вернулась к учёбе и работе в больнице. Она навёрстывала упущенное с фанатичным упорством, словно пытаясь убежать от чего-то в учебниках и конспектах. Целыми днями она зубрила, склонившись над страницами, и иногда была так погружена в текст, что не слышала, как её зовут.
В это же время в мире Валеры назревала своя буря. Он сидел в машине с дедом, и воздух в салоне был густ от табачного дыма и тяжёлых мыслей.
— Нам нужно переписать всё на чистого человека, — заявил дед, не глядя на внука, уставившись в дождь за стеклом.
— Зачем? Нормально же всё у нас, — Валера сжал руль, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Потому что мне осталось чуть-чуть, — старик хрипло кашлянул. — А на твоей улице не порядки. Мало ли чего тебе подсунут. Бизнес не должен сломаться. Он должен жить. Как фамильное.
— И на кого ты предлагаешь его переписать? — голос Валеры стал опасным, низким. Он мысленно перебирал варианты, и каждый был хуже предыдущего.
— На Надю.
— Нет.
— Что «нет»? Она чистая. Прилежная студентка, будущий врач. Белая и пушистая в глазах у кого надо. И она твоя.
— Это опасно! — резко оборвал его Валера. — Она через столько прошла… Я её в эту грязь не опущу. Она в таком участвовать не будет. Это моё последнее слово.
— Участвовать ей не надо! — дед повернулся к нему, и в его выцветших глазах горел холодный, стальной огонь. — Она будет владелицей только на бумаге. Участвовать нигде не будет. И знать, что она владелица, никто не будет. Ты, если, язык за зубами держать будешь — никто и не догадается, что на неё повесили такой груз.
Валера тряхнул головой, будто отгоняя назойливую муху.
— Никогда. Это последнее, чего я хочу. Мы как-нибудь иначе выкрутимся.
Но в его голосе не было прежней уверенности. Он понимал логику деда.
Поздний вечер. В квартире царила тишина, нарушаемая только шорохом страниц. В спальне под жёлтым светом настольной лампы сидела Надя, полностью погружённая в конспект по хирургии. Лицо её было сосредоточено, брови сведены. Она выстраивала в голове новую защитную стену — из знаний.
Валера вошёл, скинул куртку. Посмотрел на неё — такую хрупкую и такую несгибаемую. Сердце сжалось. Он сел в кресло напротив.
— Мне кажется, ты уже на следующий год программу учишь, — сказал он, пытаясь в голосе натянуть лёгкость.
— Скоро контрольный опрос, готовлюсь, — она оторвалась от книги, улыбнулась ему. Улыбка была усталой, но живой. Это была не та пустая маска, что он видел раньше.
Они так редко сейчас были просто вместе. Их жизни текли параллельно, пересекаясь лишь в этой комнате глубокой ночью.
Он глубоко вздохнул. Мысль деда сидела в голове как заноза. Он ненавидел её. Но отступать было некуда.
— Надь… Короче. Есть дело. Неприятное. — Он помолчал, выбирая слова. — Нужно переписать все дела… на тебя. А для этого… расписаться в ЗАГСе нужно.
Она отложила ручку, медленно подняла на него глаза. В них не было испуга. Было спокойное, изучающее недоумение.
— А меня спросить, хочу я этого или нет? — спросила она тихо.
— Надюх, ну ты чего… Нормально всё там будет, никакой лажи. . А потом, прикинь, можешь меня завалить, будешь миллионершей и всем говорить, что сама такой бизнес замутила, — он попытался шутить, но шутка повисла в воздухе плоской и фальшивой.
Она смотрела на него, и в её взгляде что-то менялось. Нежность таяла, уступая место той самой холодной ясности, которая появлялась в ней всё чаще.
— Дурак, — выдохнула она, но без злости. — А если бы не это… ты бы меня замуж не позвал?
Вопрос ударил его прямо в сердце. Он встал, подошёл к ней, опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Позвал бы, — сказал он честно, глядя прямо в её глаза. — Но только потом. При других условиях. С цветами, с кольцом, как положено. — Он взял её руку. — Кстати, дед женился в девятнадцать, а бабке семнадцать было. И видишь, всю жизнь прожили. И мы так же будем. Согласна?
Он ждал. В его взгляде была мольба, любовь, страх и эта чудовищная необходимость, которую он ненавидел всей душой.
Она смотрела на него долго.
— Согласна, — прошептала она.
Он потянулся, чтобы поцеловать её, но в последний миг она закрыла его губы ладонью. В её глазах вспыхнула старая, почти забытая искорка озорства.
— Я так-то до свадьбы не целуюсь, — сказала она, и по её лицу пробежала настоящая, живая улыбка.
Он рассмеялся, коротко и с облегчением, насильно убрал её руку и затянул её в долгий, глубокий поцелуй.
Они заключили сделку, но поцелуй был настоящим. И это, возможно, было единственное, что ещё могло их спасти.
— Значит так, роспись завтра утром, — объявил Валера, ставя точку в обсуждении.
— Так быстро? — Надя оторвалась от учебника, растерянно моргая. — Я думала, ждать надо, хотя бы неделю.
— Пусть обычные и ждут. У нас времени нет, — его тон не допускал возражений. Деловая хватка, которую он выработал за последние месяцы, проступала даже в таких личных вещах.
— Я утром не могу. Мы в девять идём в школу, прививки от гриппа ставить. — Она помолчала, собираясь с духом. — В этой школе, кстати, Андрей, который Пальто, учится. Марат тоже.
Валера задумался на секунду, его взгляд стал прищуренным, оценивающим.
— Ладно. Давай в одиннадцать. Сейчас позвоню, перенесу. Адрес школы какой? Приеду, заберу тебя, и сразу поедем.
Надя лишь кивнула, пытаясь вернуться к конспектам, но буквы уже плыли перед глазами. Всё происходило слишком стремительно.
Внезапно он резко встал с кресла, подошёл и легко поднял её на руки, как перышко. Она взвизгнула от неожиданности.
— Валер! Пусти!
— Не-а, — он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде вдруг появилась та самая, почти забытая озорная искорка. — Месяц мы с тобой как в тумане были. Хватит.
Он начал щекотать её, и Надя, не сдержавшись, рассмеялась. Звонко, по-настоящему, отбрасывая на миг весь груз переживаний. Он смеялся в ответ, глядя на её сияющее лицо. В этой короткой, дурацкой возне было что-то целительное. Будто они ненадолго вернулись в самое начало их пути, когда всё было проще.