ГЛАВА 41.«Конец?»
Валера увидел Серого, который, шатаясь, поднимался на ноги.
—К Адидасу надо, — только и выдавил старший. Не было нужды объяснять больше. Серый тут же вскинул ослабевшую руку старшего себе на плечо, приняв на себя всю его тяжесть. Двигались медленно, ковыляя, будто после стрелки.
Турбо из последних сил старался идти быстрее, его дыхание было хриплым и прерывистым.
—Иди в качалку, расскажи, че было. Если там Зима будет.
Из-за двери квартиры Адидаса лилась мирная, семейная музыка. Еще вчера эта мелодия могла бы согреть, сейчас же она резала слух, как издевательство. Валера бил кулаком в дверь, не в силах ждать.
—Здравствуйте, Ади… Вову можно? — Парень едва держался на ногах, прислонившись лбом к холодному косяку. Женщина в дверях ахнула и, не задавая вопросов, позвала сына.
Вова молча впустил друга внутрь. Ни слов, ни лишних взглядов. Они прошли прямиком в ванную.
Вода, хлынувшая из крана, сначала была ржавой, потом чистой. Валера, сплевывая в раковину кровавые сгустки, пытался смыть со своих рук не грязь, а ощущение беспомощности.
Его рассказ прерывался, слова наскакивали друг на друга.
—Вова, открой, я тут аптечку принесла, — послышался тихий женский голос за дверью.
—Мрази с ДомБыта… Забрали видак, Айгуль и Надю. — голос Валеры вдруг взметнулся в крик, в котором было больше ярости. — У меня там жена беременная, у этих тварей! Её там… — Он не мог договорить. Мысли обрывались, оставляя только леденящие душу картинки.
— Успокойся, — голос Адидаса прозвучал не просто строго, а как удар — холодно и отрезвляюще. — Сейчас не время рвать на себе волосы.
Через десять минут они уже были в качалке. Воздух, обычно пропахший потом и железом, сейчас казался спертым от общего напряжения.
—Найди мне… Так, так, — Адидас лихорадочно листал потрепанную записную книжку, засунув ее в руки ближайшему пацану. — Номер кафе «Снежинка».
Малый, на которого смотрели все, склонился над листками. Через минуту, показавшуюся вечностью, он вскрикнул: «Нашел! Вот!».
Валера не находил себе места. Он метался по комнате, его ноги нервно отбивали по бетонному полу, челюсти были сжаты так, что, казалось, вот-вот треснет эмаль. В голове стоял один и тот же образ: Надя. Его Надя. Сидит где-то там, смотрит на всё большими, полными ужаса глазами. Впервые в жизни он шептал молитву, не зная слов, обращаясь к чему-то высшему: «Только бы с ней… Только бы они её не тронули… Пусть лучше меня убьют…».
— Короче, их старший, — Адидас опустил трубку. Лицо было каменным. — Сказал, чтобы приехали на разговор. На нейтралку, возле хлебопекарни.
— Я поеду, — Валера вскочил, как на пружине.
—Нет, — отрезал Адидас. — Ты сейчас нервный слишком. Натворишь делов. Сидишь здесь. Контролируешь. Это приказ старшего. Понял?
— Да блять! — взревел Валера. — Если бы у тебя там Наташа была, ты бы нихера здесь просто не сидел, как десятирублевая проститутка!
—Мы привезем девочек, — голос Адидаса не повысился, но в нем появилась сталь. — Надю твою в первую очередь. Но ты ей сейчас нужен не с бешеными глазами, а со свежей головой. Сиди. Жди.
Казалось,что у Валеры пойдёт пар из ушей. Он рухнул на стул, вцепившись пальцами в пачку сигарет, будто пытаясь удержать себя от полного распада.
—Марат и Зима, со мной.
У девочек.
Машина остановилась у невзрачного здания, украшенного синей гирляндой. Вывеска «Снежинка» мигала на последнем вздохе.
Их усадили за стол. Айгуль вцепилась в видак так, будто это был спасательный круг в бушующем море. Надя сидела прямо, смотря перед собой.
—Да вы не бойтесь, — говорил деловитый мужчина в свитере и меховой шапке. — Мы вам ничего не сделаем. Просто, понимаете, у нашего друга ваши ребята украли вот этот видак и не хотели возвращать. — Он говорил спокойно, почти отечески. — Я Желтый, старший. Это Колик, а это Цыган. — Кивнул в сторону угрюмых парней. — Думаю, вам тоже стоит представиться. Нам сидеть тут еще неизвестно сколько. Колик, девочкам мороженого. И… даме, вижу, взрослая, ей шампанского.
—Я не пью, — выдавила из себя Надя.
—Один раз можно, — весело подмигнул Цыган.
—Мне нельзя алкоголь.
—Больная что-ли?
—Беременная.
На секунду в глазах Желтого мелькнуло что-то вроде уважения или досады.
—Так у нас тут будущая мать… Тем более вам гарант, что мы ничего не сделаем.
Перед ними поставили два блюдца с тающим мороженым.
Желтый отошел говорить по телефону, но его слова, сказанные уже без всякой деловитости, долетели до них обрывками: «…договорились три на три… но собирайте всех наших… давно пора «Универсам» наказать… вы вдвоем здесь оставайтесь, присмотрите…».
Руки Нади, до этого просто холодные, начали мелко-мелко дрожать. Не от страха за себя. От страха за Валеру. Она знала — он поедет туда. Но отчаянно молилась, чтобы он остался на месте, никуда не выезжая.
Двое оставшихся — Колик и Цыган уселись напротив, разглядывая их как товар.
—Ну, рассказывайте, с кем ходите, как живете. Мы ж с добрыми намерениями. Вот ты, с кем? — Цыган ткнул пальцем в сторону Нади.
—С Турбо. Я его жена, — голос не дрогнул. Под столом она переложила кольцо с указательного пальца на безымянный и положила правую руку на стол ладонью вверх. Пусть видят. Пусть знают. Надя не знала, зачем она это сделала, но в этот момент ей показалось, что так будет лучше.
—Щас ваши извинятся за видак — и пойдешь к муженьку, ребеночка своего ждать. А ты… — он обвел Айгуль оценивающим взглядом, — тебя я вроде знаю.
У парней.
Время в качалке текло, как густая смола. Каждая минута растягивалась в час. Валера смотрел на часы, потом в окно, потом снова на часы. Казалось, что он разучился дышать ровно.
Дверь с треском распахнулась. Ввалились трое. Марат, заливаясь матом, держался за голову, из-под пальцев сочилась алая струйка. Зима и Вова — в ссадинах, в грязи, лица перекошены гримасой поражения и злобы.
—Ну? — спросил Валера голосом из глухой пустоты. — Что они сказали?
Зима молча плюхнулся на диван. Вова подошел к брату, взял чайник и начал лить воду на рассеченное ухо. Марат застонал.
—Ты нахера полез?! — сквозь зубы шипел Адидас.
—Чтоб ты там… на коленях извинялся? — Марат говорил невнятно, сквозь боль.
—Кто там на коленях извинялся? Зима, — резко обернулся старший.
—Я… мордой в пол лежал. Не видел ничего. — ответил ему друг, смотря в стену.
Молчание стало густым, как туман. Адидас, не говоря ни слова, подошел к тумбочке, достал пистолет и направился к выходу.
—Адидас, я с тобой! — крикнул ему вслед Валера.
Вова развернулся и на долю секунды навел ствол прямо на друга.
—Здесь сиди. Я за Надей иду.
Дверь захлопнулась.
— Сука! — выдохнул Валера, оборачиваясь к раненым. — Марат, потерпи, щас Надька приедет, она тебя перевяжет… Зима, че там было, давай выкладывай, я блять должен знать! — Его ярость была беспомощной.
Одно дело — извиняться перед любимой. Совсем другое — ползать на коленях перед врагами. Это был не проигрыш. Это было падение в бездну.
У девочек. Снова.
Парни вставили в видак кассету. По экрану поплыли мультики. Айгуль наконец-то выпустила из рук коробку, сдавшись.
Отошедшие поговорить парни оставили их одних на секунду. Айгуль рванулась к Наде, прижалась губами к уху:
—Надь, давай убежим.
—Не успеем. Их двое.
—Я побегу, позову на помощь! Ты жди тут!
—Айгуль, нет, сиди, пожалуйста, — Надя схватила ее за руку. — Я чувствую… за нами сейчас приедут. Надо только потерпеть.
Но Айгуль уже не слышала. Ее глаза, полные безрассудного ужаса, увидели, как Колик переключает кассету. На экране замелькали другие картинки. Похабные. Грязные.
Обе сразу отпустили взгляд в пол.
—Выключи —сглатывая ком, хрипела Надя.
—Да ладно вам, че вы, — захихикал Цыган. — Вот, Айгуль, учись.
Это стало последней каплей. Девочка резко вскочила и рванула к выходу. Колик — за ней. Он поймал ее у двери, возле небольшой комнатки, отгороженной занавеской. Там был только старый диван.
—Отпусти! — Ее крик был пронзительным, как стекло. — Отпусти!
Надя вскочила, чтобы броситься на помощь, но Цыган грубо швырнул ее обратно на стул.
—Сиди. Слушай, как подруга получает удовольствие, — его улыбка была отвратительна. — Жалко, ты беременна… так бы я тебя… — Он наклонился слишком близко.
Надя, не раздумывая, со всей силы всадила ему каблуком по ботинку. Цыган взвыл от боли и, не сдерживаясь, ударил ее по лицу. Звон в ушах. Потом — только звуки из-за занавески. Крики. Рыдания. Шепот «отпусти», переходящий в беззвучный стон. Отчаянные, разбитые мольбы Айгуль бились о стены этого маленького ада.
Надя закрыла уши ладонями, зажмурилась, закусила губу до крови, пытаясь заглушить невыносимое. Она читала молитву в мыслях, ту самую, которую когда-то слышала от бабушки, повторяла ее снова и снова, умоляя, чтобы это был сон. Страшный, кошмарный сон, от которого вот-вот проснешься.
Но проснуться было неоткуда.
Занавеска отодвинулась. Колик вышел, поправляя одежду, с тупой, самодовольной ухмылкой на лице.
—Иди, можешь подружку свою проведать.
Надя подскочила и кинулась в ту комнатку. Айгуль лежала на диване, отвернувшись к стене. Все ее тело содрогалось от беззвучных рыданий.
—Айгуленька… это я, Надя… ты меня слышишь? — Она осторожно прикоснулась к ее плечу. В ответ — только новый всхлип. — Прости… прости меня, умоляю… он меня не отпускал… — Надя прижалась лбом к краю дивана, гладя подругу по волосам. Ее собственные слезы текли ручьями, смешиваясь с чувством жгучего стыда, жалости и ненависти, такой всепоглощающей, что от нее не было воздуха.
Внезапно в кафе ворвался Желтый с еще тремя своими.
Его деловитость исчезла без следа.
—Вы че, ублюдки, натворили?! — заорал он, хватая Колика за грудки и швыряя его в стену. — Я ж сказал — присмотреть! Какого хуя вы сделали?!
—Ну… ту, что с ребенком, ее не трогали, — попытался оправдаться Цыган.
Желтый не стал слушать. Его кулаки со свистом опускались на лица подчиненных, один удар, второй, третий…
—Вы отшиты, твари.
Едва он опустился в кресло, пытаясь взять себя в руки, дверь распахнулась окончательно. На пороге стоял Вова Адидас. Он даже не взглянул на девочек.
—Девочек приведите. Ты, — ствол указал на одного из парней.
Первой вышла Айгуль. Она шла, не поднимая глаз, странной, сломанной походкой. Ее лицо было пустой маской, но по нему еще текли мокрые дорожки. Она вся дрожала, как при лихорадке.
—Тут, в общем, ситуация неприятная произошла, — начал Желтый, собирая остатки достоинства. — Давайте компенсируем. Машину вам вернем, и вы ничего не должны больше. Но виновных мы уже наказали. Отшили. — Он кивнул на Колика и Цыгана, которые еще не успели уйти.
Выстрел прозвучал негромко, но окончательно. Надя вздрогнула, инстинктивно потянувшись к Айгуль, но та даже не моргнула. Она смотрела в одну точку на стене, будто уже покинув этот мир душой.
Выстрел. Цыган.
Выстрел.Еще один из пришедших.
Адидас методично,хладнокровно очищал помещение. Остались только Желтый и один парень, прятавшийся в тени.
— Если ты, мразь, наших забрал, мы вашего заберем, — прорычал парень из тени. И прежде чем кто-либо успел среагировать, он рванулся к Наде и изо всей силы, с размаху, ударил ее кулаком в живот.
Мир для Нади исчез. Острая, разрывающая все внутри боль, белая, ослепительная вспышка перед глазами… и тишина. Она не поняла, как ее тело безжизненно рухнуло на пол.
Адидас навел пистолет на Желтого.
—Извиняйся.
Тот лишь презрительно усмехнулся,думая, что блефуют. Он ошибся.
Выстрел в ногу. Желтый свалился с кресла, заскулил от боли. Адидас наступил на рану.
—Извиняйся.
—Пошел… нахуй… — прохрипел тот.
Следующий выстрел был точным. Темнота накрыла старшего ДомБыта навсегда.
Тишина. Вова снял с себя куртку и накинул на плечи Айгуль, которая сидела, не двигаясь.
—Сестренка, пошли. Сейчас Надю в больницу отвезём и к Марату поедем.
Он подошел к Наде, лежащей в луже крови, алой и страшной. Осторожно, как хрустальную вазу, поднял ее на руки. Тело было безвольным и тяжелым. Он понимал: скорую вызывать нельзя, сразу посадят. Значит — сам.
Приемное отделение больницы встретило их гробовой тишиной и пустым коридором. Адидас положил Надю на жесткую кушетку у регистратуры. На ее бледном, как воск, лице не было ни надежды, ни страха. Только покой, страшнее любой муки.
—Человек умирает ! Помогите ! — Его крик разорвал тишину, эхом покатившись по казенным стенам.
Санитарка за регистратурой вскрикнула и бросилась к кнопке вызова. Адидас посмотрел на Надю в последний раз и выбежал в холодную ночь, оставляя за спиной самый страшный из своих грехов.