«Шрам вместо шва» || Турбо

Сон после его ночного визита бежал от неё, как от огня. Рядом посапывала Айгуль, а Надя лежала, уставившись в потолок, и перебирала воспоминания своей жизни. Месяц назад она бы содрогнулась от мысли, что её привлечёт уличный бандит. Что её выгонят из дома. Что учебники станут ей неинтересны. Неизменным осталось лишь одно - всепоглощающая любовь к работе. Там, среди запаха хлорки, она всё ещё была Надеждой, а не «девушкой старшего универсама Турбо».

Вечером, забежав домой переодеться, она не застала Валеру. Чёрная кофта, джинсы, выглаженный белый халат в сумке .

Смена тянулась мучительно. Она болтала с Наташей, зубрила лекции, но мысли путались. Часы пробили семь.

В отделение ворвался запыхавшийся санитар, с лицом, посеревшим от адреналина.

-Там перепалка была! Работы - по горло! Врачей всех зовите, палаты готовьте!

Хаос побежал по коридорам.Надя, как по приказу, сорвалась с места.

-Надь! - Наташа схватила её за локоть, шёпот сдавленный, быстрый. - Твоего... «интеллигента» привезли. Тридцать шестая.

Мир накренился. Сердце провалилось в пятки, а потом вырвалось горячей дробью в висках. Она рванул, надеясь, что подруга перепутала.

В палате на кушетке лежал он. Без сознания. Лицо в ссадинах, волосы у виска слиплись от алой жиже. Руки Нади, всегда твёрдые и точные, впервые предательски задрожали. В глазах встали слезы. Она глотнула воздух, сжала кулаки до боли - и щелчком переключилась.

Пальцы нашли нужное сами. Стерильная салфетка, оценка раны - неглубокая. Она промыла её, ощущая под подушечками неровные края кожи, каждый его содрог от жжения спирта даже в бессознательном. Накладывала повязку быстро, туго, с сосредоточенной нежностью, будто зашивала разорванную нить собственной судьбы. Хотела остаться с ним, но её уже звали.

Пальто - Андрей был в мутном, но сознании.

-Что случилось? - шипела Надя, осматривая его рёбра.

-Лёд, Надь . Скользко, - скривился он в наглую, беспомощную ухмылку.
Враньё было страшнее правды.

Когда основной хаос улёгся, она прокралась обратно. Теперь она была не врачом. Просто Надей.

Она сидела на краю кровати, держа его исцарапанную ладонь в своих руках, прижимая её ко лбу. И заплакала. Не от страха. От обиды. Глухой, удушающей. Он знал и промолчал.

- Бля... Че происходит? Где я? - хриплый стон. Он попытался приподняться и застонал, схватившись за голову.

-Лежи! - её голос прозвучал резко, почти как его. Она оттолкнула его обратно на подушку. - Валер... Разве так делается? - шёпотом, полным боли. - Почему ты мне ничего не сказал? Неужели я ничего не значу для тебя?

Он смотрел на неё сквозь пелену. Пальцы сжали её руку так, что кости хрустнули. Что он мог ответить? Правду? Что если бы рассказал, она бы висела на нём, рыдала - а он всё равно ушёл бы? Так было честнее.

- Ты хоть обо мне подумал? А если бы последствия были хуже?

-Хватит, Надь, - сквозь зубы. - Я же живой.

-Ты эгоист, - выдохнула она с горьким пониманием.

Вокруг его головы туго обвивался белый бинт, сквозь который уже проступало алое пятно.

-Что случилось, ты мне можешь сказать? - она вытерла щеку ладонью.

-Выйдем тогда, - он начал сползать с кровати.

-Валер, тебе нельзя!

-Выйдем, - прозвучало как приказ. Ему явно не нравилась её драма.

Она покорно последовала за ним в пустой коридор, усаживаясь рядом на жёсткие стулья для ожидания. При свете люминесцентных ламп его лицо казалось ещё более измождённым, а синяк под глазом отливал синевой. Он моментально погрузился в воспоминания.

-Ну, че случилось-то? Рассказывай, - прохрипел Валера, опускаясь в кресло.
Мысль одна: «Придётся разбираться». Рядом, прислонившись к стене, молча стояли Зима и Вова.

- Мы с Ералашем к вам в ДК шли... Тут на остановке на нас нападают. Мне по башке, - он отодвинул прядь волос со лба, показывая на рану. Голос был ровным, пустым. - А где Ералаш - не знаю. Очнулся я на остановке один.
В воздухе повисла тяжёлая,липкая пауза.

- Марат, сходи домой к нему, проверь- тихо, без интонации, сказал Адидас Старший. Марат сразу же рванул с места.

-А кто это был? Узнал их? - спросил Зима, не меняя позы.

-Это... хадишевские, вроде. Да, они.

-А кто именно?

-Ну, он... в шапке такой синей. И куртка красная, с надписью на спине.

-«Лопата», что ли? - выпрямился Вова.

-Да, да он. - Валера начал подозревать, что он что-то не договаривает.

Морг.
Они стояли перед зданием,где пахло формалином и тишиной. Турбо ходил из стороны в сторону, короткими, резкими шагами, как раненый зверь в клетке. Надежда была с ним все это время в мыслях: вдруг перепутали? Вдруг не он?

К подъезду подошёл Марат,ведя под руку пожилую, сгорбленную женщину. Бабушка Миши.

-А Миша-то где? - спросила она милиционера у входа, голос тонкий, дрожащий.

-Пойдемте.

Дверь закрылась. И через мгновение из-за неё вырвался звук - не крик, а длинный, животный визг, от которого сжались внутренности. Звук, когда душа вырывается из тела.

Все всё поняли.Молча. Валера запрокинул голову, уставившись в небо, и тяжело, с присвистом выдохнул. Потом закурил, руки не дрожали - были каменными.

- Валер, что дальше-то делать? - тихо подошёл Зима.

-Мстить, - ответил Турбо тем же холодным, безжизненным тоном, выкидывая окурок. - Я этим мразям жизни не дам. Пацану четырнадцать лет было.
В этой фразе не было злости.Был приговор.

Всю ту ночь Валера провёл в тяжёлом оцепенении. Боль ударила не сразу - она пришла позже, тупой и ноющей, как нож, застрявший между рёбер. Они разошлись тогда раньше двенадцати. Он заявился к Наде позже, надеясь найти в ней хоть каплю успокоения, хотел рассказать... но уже на пороге понял. Расскажет - увидит её слёзы, её страх. А это слабина. Этого нельзя было допустить.

Утром действовали по плану. Заманили, напали. Всё шло как надо , пока не приехала неизвестно откуда милиция, словно ждала. Кто смог - разбежался. Остальных, в том числе и его, грузом доставили в больницу.

- Так и было всё, - закончил он свой рассказ, смотря куда-то мимо неё. Что-то помнил сам, что-то добавил "Чака" с соседней койки .

Губы снова задолжали, а глаза стали стеклянные . Боль в груди была моральной. Миша. Она мало его знала, но он был ярким. Солнечным. Она вспомнила, как он сиял, покупая бабушке тот утюг на московском рынке. У неё даже осталась фотография - Ералаш, счастливый, с коробкой в руках. А теперь его бабушка воет в морге.

-Валер... Так же не бывает. Неужели можно убить просто так? Они же не нелюди... - наивно говорила Надя.

-Я думал, нас уважают, - перебил он, голос пустой. - Но щас начинается кошмар, Надь. Я зря тебя в это затянул.

Он подошёл к окну в конце коридора,достал из кармана смятую сигарету, чиркнул спичкой. Дым уплывал в холодную тьму.

-Ты это к чему?

-Ты не должна со мной ходить. К этому я.

-Не неси ерунды! Я им зачем? Практикантка обычная. Спирт вынести в тихую только если..

-Ты притворяешься дурой? - он резко обернулся, глаза вспыхнули. - Они через тебя будут на меня давить. Будут делать тебе больно.

Он злился.На себя. За то, что втянул её в мир, где нужно бояться собственной тени.

- Это бред! Только не оставляй меня, пожалуйста, Валер... - голос сорвался, слёзы потекли снова. Она коснулась его плеча, он дёрнулся, как от ожога.

- Хочешь, я буду дома сидеть, никуда не выйду! У меня же никого, кроме тебя, нет!
Он смотрел,как она унижается, как плачет от бессилия. Видел её любовь - настоящую, беззащитную. И это било сильнее по нему. Выкинул окурок в темноту, захлопнул окно.

-Я не знаю, что делать, Надь, - прошептал он, закрыв лицо руками. Голос впервые дал трещину.

Она тут же обняла его,вцепившись мёртвой хваткой, уткнувшись лицом в плечо. Через несколько секунд его руки медленно обняли её в ответ.

- Давай уедем. В Самару. У меня дядя на заводе работает, тебя устроит. Я квартиру продам бабушкину, а там новую купим... Валер, пожалуйста. Уходи с группировки. Хочешь, я на колени встану, - она отстранилась, и в её глазах горела отчаянная решимость.
Она и вправду начала опускаться, но он резко перехватил её, впившись пальцами в плечи.

-Хватит хуйню делать. Я либо сдохну в Казани пацаном, либо буду победителем. Но убегать, как трус не буду. Ты можешь уехать. Тебе будет так лучше. Но я останусь.

Взгляд его был пустым и отстранённым,будто он уже простился.

- Я тебя люблю, - выдохнула она ему прямо в губы, больше не находя слов.

Ответом стал поцелуй. Жадный, отчаянный, как последний глоток воздуха. Он подхватил её, усадил на подоконник, встал между её ног. Казалось, на него не обрушивался весь этот ужас - он был силён, властен и жив.
Её руки обвили его шею.

-Дай мне слово пацана, что ты не умрёшь.

Она говорила на полном серьёзе, не зная как правильно сформулировать.Он, усмехнувшись уголком рта, коротко кивнул:
-Слово пацана.