ГЛАВА 22. «Тревожная нежность»
Внутри квартира была обычной, но гораздо уютнее, чем у родителей Нади. Неяркие обои, скромная, но сочетающаяся мебель, две небольшие спальни - всё дышало тихой, аккуратной жизнью, которой ей так не хватало в прежней жизни .
- Чувствуй себя как дома. Чай будешь? - Айгуль шагнула на кухню, и Надя, сняв белый платок, последовала за ней.
- Да, давай. А то я замерзла, как не знаю кто, - улыбнулась она, повесив пальто и пригладив непослушный них платья.
- У тебя очень красивое платье, - сказала Айгуль, облокотившись о гарнитур.
- Спасибо. Ему уже года два, а я надела впервые.
- Почему? Я бы его не снимала!
Надя потупила взгляд, касаясь мягкой ткани.
- Стеснялась. Фигуры. Но с тех пор, как я с Турбо... Он постоянно твердит, какая я красивая.-Губы её дрогнули в смущённой, счастливой улыбке при этих воспоминаниях.
- Он правду говорит, - просто констатировала Айгуль, ставя перед ней кружку с дымящимся чаем. - А вы давно вместе?
- Вторую неделю. А ощущение, что полжизни. Надя обхватила ладонями горячий фарфор. - А ты с Маратом?
- Пару дней. Две недели - и уже вместе живёте? Быстро вы! - в голосе Айгуль прозвучало неподдельное удивление.
- Обстоятельства так сложились. Хотя мы скорее вместе ночуем - то я на работе, то он с пацанами, - вздохнула Надя.
Разговор лился легко и безостановочно. Трёхлетняя разница в возрасте растворилась в тёплой темноте кухни. Они говорили обо всём, переходя грань личного, смеясь и делясь сокровенным, будто знали друг друга годы. Очнулись они только тогда, когда стрелки часов подобрались к полуночи.
Надя взглянула на циферблат - и сердце ёкнуло тоскливым предчувствием. Она всё ещё надеялась.
- Надь, не расстраивайся. Они, наверное, просто устали. Завтра сама домой пойдёшь, - Айгуль положила ей руку на плечо. - Идём, я тебе пижаму дам.
- Может , ты и права, - сдавленно выдохнула Надя и поплелась за подругой.
Кровать оказалась неожиданно мягкой, утопающей в голубом постельном белье с мелким цветочным узором. Айгуль протянула ей свою сорочку кремового цвета с нежными розовыми рюшами.
Темнота. Полвторого ночи.
Девушки лежали рядом, уставившись в потолок, и тихий шёпот плыл в темноте, прерываемый лишь шумом за окном. Первой сдалась Надя - веки отяжелели, дыхание выровнялось.
- Надь... Надь, там в дверь стучат. Я боюсь, - испуганный шёпот Айгуль и её дрожащая рука вырвали Надю из объятий дремоты.
Она прислушалась. Стук был не навязчивый, но настойчивый - глухой, будто кулаком в дерево. Холодок страха пополз по спине. Договор был - после двенадцати не приходить.
На цыпочках они подкрались к двери. Надя прильнула к глазку... и сразу выдохнула, обмякнув от облегчения. Она щёлкнула замком.
В проёме стоял Валера. Не просто уставший - измождённый, будто выжатый в ноль, едва державшийся на ногах. Айгуль, мгновенно всё поняв, молча растворилась в коридоре, оставив их одних.
- Валер... Ты чего? Что случилось? - прошептала Надя, потирая сонные глаза.
- Случилось... Тебя увидеть захотелось. Очень, - его голос был хриплым, простуженным пустотой. Он шагнул через порог, прикрыл дверь и медленно, будто с трудом фокусируя взгляд, окинул её с ног до головы.
- Ты нас напугал до смерти. Уже думали, сейчас убивать пришли, - она попыталась улыбнуться, но получилось жалко.
- Пока я живой - никто тебя не тронет. - Он коротко, без сил, потянул её за руку к себе.
- Ты весь ледяной... Почему так поздно? Я ждала до двенадцати, - она поморщилась, прижавшись щекой к ледяной коже его куртки.
- Так вышло, золотая. Задержались. Может, домой пойдём? - в его словах была не просьба, а смутная надежда.
- Я не оставлю Айгуль одну, она боится. Давай завтра? Целый день, только мы вдвоём, никуда не уходя, - в её голосе зазвучала детская, почти наивная мольба. Она уже видела это: смешанные одеяла, тишину и его рядом.
- На завтра уже есть планы. В другой раз.
- Какие планы? Новую девчонку смотреть? - она выдавила шутку, хотя внутри что-то холодное и незнакомое кольнуло. Он никогда не давал повода для ревности - и это само по себе было странно.
- Может быть, - он прищурился, увидев тень на её лице, и тут же снял напряжение, мягко убрав прядь волос с её щеки. - Шучу. Расскажу потом. Ещё не время.
- Иди спать, а то уснёшь тут на пороге. Он наклонился, и его поцелуй обрушился на неё - не нежный, а тревожный, глубокий, жаждущий. Руки впились в её бока, прижимая так близко, будто он хотел вобрать её в себя, чтобы согреться.
- Валер... Тогда я завтра выйду на ночную смену вместо Адели, раз тебя не будет? - прошептала она ему в губы. Она прижималась к нему так, будто не видела его неделями, а не часами. Вся её прежняя нетронутость, боязнь прикосновений, растаяла в этих отношениях без остатка. Она готова была целовать и обнимать его вечно.
- Зачем? Отдыхай лучше. - У него было то же самое. Он всегда отстранялся, ненавидел эту «телячью нежность», из-за чего его бывшие злились. Но с Надей... С Надей хотелось только этого: чувствовать, как она тонет в его объятиях, обвивая шею тонкими, но цепкими руками.
- Не хочу одна дома быть. Она умолкла, чувствуя, как он замкнулся. Ей дико хотелось спросить - какие дела, что с теми парнями, но она помнила его урок. Нужно молчать.
- Сладких снов, моя хорошая.
- И тебе... - нехотя, почти с болью, она отстранилась и закрыла дверь, прислонившись к ней лбом.
Айгуль лежала с закрытыми глазами.
- Вы такие хорошие вместе, - тихо сказала Айгуль в темноту.
Надя вздрогнула.
- Напугала. Думала, ты уже спишь.
Надя не ответила. Она скользнула под одеяло, натянув его до подбородка. На губах ещё горело от его поцелуя - тревожного, многословного в своём молчании. «Хорошие»... Если бы она знала, какой ценой оплачивается это «хорошо». И что счёт только открывается.