«Шрам вместо шва» || Турбо

Надя проснулась в чужой кровати от тишины, которая была громче любого шума. На секунду она забылась, не понимая, где находится. Потом память вернулась. Она была в тех же джинсах и кофте, что и вчера. Рядом - пустота. Голова гудела от спёртых слёз и вчерашней истерики.
Она поднялась и на цыпочках прошлась по квартире.

-Валер? - тихо позвала она. В ответ - лишь эхо её собственного голоса.

В ванной её встретило отражение в зеркале: опухшее лицо, заплывшие красные глаза, взъерошенные волосы. Призрак, а не девушка. На кухне, на чистом столе, лежала записка, прижатая контейнером с лекарствами.

«Моя золотая, не теряй меня. Уехали с пацанами - твои проблемы решать, и свои. Весь дом в твоём распоряжении. В больницу звонил, тебе выходной выбили на сегодня. В контейнере - от головы. На деньги купи покушать. Приеду - зацелую.»

Читая, она невольно улыбнулась - жалкой, растерянной улыбкой. Под контейнером лежала пачка денег, больше, чем её месячная стипендия.

Воспоминания о матери нахлынули с новой силой, но слёз уже не было. Осталась только тяжёлая, невыплаканная обида, комом застрявшая в горле. Возле ванной её взгляд упал на отрывной календарь. восьмое декабря. Сердце ёкнуло. Через семь дней - ровно полгода, как не стало бабушки. Та самая бабушка, которая оставила ей в наследство свою самарскую квартиру с условием: право вступает в силу только через полгода после смерти. Раньше это казалось юридической формальностью.
Она закрылась в ванной, сбросила с себя одежду, пахнущую вчерашним страхом, и залезла в ванну. Сидела там почти час, пока вода не стала ледяной, смывая с себя не грязь, а остатки прежней жизни.

Весь день она металась по чужой квартире, как тень. Убиралась, вытирая пыль с каждой поверхности, готовила - сначала сходив в магазин (деньги Валеры не тронула, платила своими, скопленными за месяцы), чтобы заполнить пустой, кроме яиц и картошки, холодильник. Уборка и готовка были её немой благодарностью, попыткой оплатить не деньгами, а трудом свою новую безопасность.

Вытирая пыль с тумбы в зале, она замерла. Там стояла фотография в простой рамке. На ней - молодая женщина с нежной улыбкой и мальчик лет пяти с уже узнаваемым, упрямым подбородком. Надя пригляделась. Женщина была... похожа на неё. Тот же разрез глаз, те же мягкие черты. Рядом лежал потрёпанный паспорт. Любопытство пересилило осторожность. Она открыла его.
Фотография Валеры, двухлетней давности. Суровый, прямой взгляд. И дата рождения: 10 декабря 1967 года. «Послезавтра», - мелькнуло у неё в голове. И обида кольнула с новой силой: почему он ничего не сказал? Неужели это для него неважно?

К вечеру в квартире пахло домашним супом, картофельным пюре и яблочным компотом .
Одиннадцатый час. Его всё не было. Плохие мысли, как стервятники, начали кружить в голове. Она сидела на кухне, пытаясь вникнуть в строки учебника по терапии, но буквы расплывались.
Внезапно в дверь грубо, настойчиво забарабанили. Сердце Нади замерло. Она подкралась к двери, затаив дыхание, и взглянула в глазок.
Он. Открыв дверь, она отступила на шаг. Турбо вошёл, не говоря ни слова, запахом мороза, табака и чужой злости. Резко притянул её к себе и впился в губы поцелуем - не нежным, а грубым, агрессивным, словно пытался выместить на ней всё своё ярость и усталость.

- Всё хорошо? - с трудом выдохнула Надя, отстраняясь.

-Всё просто отлично, - бросил ледяным тоном, проходя к раковине мыть руки.

Она засуетилась, убирая учебники.

-Я ужин приготовила, положу тебе?

-Да, положи.

«Какой-то странный», - промелькнуло у неё. Она накрыла на стол. Через десять минут он вышел из ванной - с голым торсом, в трениковочных шортах. От этого вида, от этой внезапной, интимной близости в чужом пространстве, она смущённо потупила взгляд, но старалась не подать виду.

- Валер, что случилось? - рискнула она спросить снова, уже садясь напротив.-Кощей бухает, не просыхая. На группировку хуй забил. Про нас уже другие шепчутся, что разваливаемся. Сегодня с Адидасом решали - отшивать думаем, - выпалил он на одном дыхании и принялся есть, будто не пил и не ел целый день.

-Может, поговорить с ним? Вы пробовали?

-Да не слушает он! Кивает, кивает, а по итогу мы решаем вопросы, которые должен он решать. Всё, Надь. Дома я не хочу об этом думать.

Она замолчала. Встав из-за стола, ушла в комнату, к своему учебнику. Через время он лёг рядом. Без лишних слов взял книгу из её рук и отложил на полку у своей стороны кровати.

-Ну, Валер, я учу же, - попыталась возразить она с наигранным недовольством.

В ответ он навис над ней, заглушая слова поцелуями - сначала в губы, потом в щёки, в шею, в ключицы. Его движения были медленными, но властными. Он не торопился идти дальше, будто изучал новую территорию. Она взяла его лицо в свои ладони, заставив посмотреть на себя.

-Я через семь дней получу квартиру от бабули. И съеду.

- Так неуютно у меня? - усмехнулся он, но в глазах промелькнула тень.

-Просто... слишком рано съезжаться. Да и поздно. Я... пойду.

-Чё-то я ход твоих мыслей не понял. Ты куда собралась?

-На диван. Мы вроде как ещё друг другу никто, чтобы в одной постели спать.

Он лёг на спину, закинув руки за голову.

-Надь, ты дура? Я думал, мы взрослые люди, и вот эти «давай встречаться» - не нужны. Все свои уже знают, что ты со мной. Чужие скоро узнают. Ещё после поездки в Москву я тебя своей девушкой считал.

- А если я не согласна? - в её голосе прозвучал вызов. Ей не нравилось, что её судьбу решили без спроса.

-Я щас не понял чё-то.

-Я-то согласна. Просто... вдруг всё было бы по-другому.

-Честно? - он повернулся к ней на бок, и его взгляд стал пронзительным, безжалостно честным. - Мне было бы неинтересно твоё мнение. Ты была бы моей в любом случае. И не важно - хотела бы ты или нет.

Он сказал это спокойно, как о погоде. В этих словах не было угрозы - была констатация закона его вселенной. «Свои знают, чужие скоро узнают» - эта фраза засела в голове, как гвоздь.

- Валер, кстати, про чужих... - набравшись смелости, она села на кровать, поджав ноги. - Я на прошлой неделе шла в магазин. За мной машина увязалась. Там парень какой-то, хотел, чтобы я с ним поехала. Я ему сказала, что с Турбо хожу. Он не поверил. Но я встретила Марата, он вроде поговорил с ним.

Лицо Валеры мгновенно изменилось. Все черты заострились, глаза стали узкими, как у хищника.

-Ты реально идиотка. Какого хрена мне раньше про это не сказала?! А Марат почему молчал? Я ему пропишу за это.

Он начал заводиться. Видя это, Надя, чтобы успокоить зверя, прильнула к нему, усыпая его щёку и губы лёгкими, короткими поцелуями.

-Что за парень? Откуда? - сквозь стиснутые зубы спросил он, но уже чуть спокойнее.

-Не знаю. Но больше я его не видела.

-Надь, - он взял её за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. - Больше ничего от меня не скрывай. Поняла? Тайна всегда явной становится. Думаю, ты это понимаешь.

В его словах был и приказ, и предупреждение, и странная, искажённая забота. Она кивнула, понимая, что только что пересекла ещё одну невидимую границу. Она больше не просто девушка, которую выгнали из дома. Она - «его девушка», чья безопасность и молчание стали предметом мужских разборок. И её новый дом, с его чистыми полами и запахом супа, внезапно
стал ощущаться не как убежище, а как самая красивая клетка, дверь в которую только что захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.