ГЛАВА 4. «Свой среди чужих»
Надя мгновенно оказалась за широкой спиной Турбо. Воздух в зале стал густым от криков и звона разбитого стекла.
—Адидас! Её с собой возьми и стой с ней, пока не закончится все , понял? — рявкнул Турбо, его голос пробивался сквозь гам, как лезвие ножа.
Парень в красной олимпийке держал за руку светловолосую девочку. Видимо, уводил её, чтобы не попала под горячую руку.
—Чего встала? Пойдем! — крикнул он Наде.
Она замерла, как парализованная. Её глаза были прикованы к Турбо, который с холодной яростью сбивал с ног здоровяка. Инстинкт врача кричал внутри: там есть раненые, им нужна помощь! Светловолосая девушка крепко схватила Надю за руку и потащила за собой.
Поднявшись на второй этаж, в тихий коридор с оборванными афишами, Надя наконец перевела дух.
-Я — Айгуль, — нежно улыбнулась она, протягивая руку.
Надя машинально пожала её, представившись. Её собственные руки дрожали.
—Меня знаешь? Адидас Младший. Я с Универсамом, — сказал парень, вальяжно опершись о стену.
Улыбка у него была открытая, но глаза быстро, по-солдатски, оценили обстановку в коридоре. — Я, когда Айгуль ждал у подъезда, видел, как на тебя орал кто-то и ударил. Кто это? Турбо в курсе?
Сердце Нади упало. Он видел. Самый позорный момент её жизни был свидетелем.
—Это отец мой. Я тебя умоляю, ничего не говори ему. Я не хочу, чтобы он из-за меня во что-то ввязывался, — выпалила она, и в её голосе зазвучала настоящая мольба.— А если ты Адидас Младший, то кто Старший?
—Брат мой — Адидас Старший. Он сейчас на Афганестане, — в голосе Марата зазвенела гордость. — Кстати, он старший у нас на районе.
Надя почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
—А можешь мне что-то рассказать о Турбо? Как его зовут, хотя бы? — рискнула она спросить, опустив голос.
Две девушки облокотились о холодный подоконник, а Марат, закрывая собой вид на лестницу, начал говорить — эмоционально, с жаром, явно пытаясь отвлечь их от звуков драки снизу.
—Имена вообще никому нельзя говорить. Только самым близким. Турбо... Он один из суперов у нас. Настоящий пацан. Я ни разу не видел, чтобы он от закона отошёл. Крутой. Спроси любого.
Надя забросала его вопросами: почему «Турбо»? С кем они воюют? Что значит «по понятиям»? Марат, явно польщённый вниманием и ролью проводника, пояснял. «Если ты с Турбо, то тебе можно доверять. Я — Марат», — заключил он, как бы ставя печать одобрения.
— Марат, там всё закончилось. Турбо тебя искал.—На лестнице показался парень в синей кофте— тот самый, что начал драку с огромным парнем.
Спустившись вниз, Надя сразу начала искать глазами Турбо, но в полуразгромленном зале его не было. Зато были милиционеры — два участковых с серьёзными лицами опрашивали очевидцев. Сердце Нади заколотилось с новой силой. Айгуль ловко толкнула её в бок, и вся четвёрка, подобрав свои вещи, юркнула в чёрный ход.
На холодной улице, отдышавшись, Надя наконец увидела его. Он стоял под фонарём, курил, спокойно и глубоко затягиваясь.
—Ты чё, голая выперлась? Вроде врачиха, понимать должна, что заболеть можно, — его голос прозвучал хрипло, без эмоций. Он подошёл, с силой выдернул её пальто из рук набросил на ее плечи. Застёгивая пуговицы грубыми движениями, он наклонился ближе.
И тут она увидела. Его руки. Костяшки на правой были содраны в кровь, а на левой — распухшие, с синевой. И когда он поднял голову, свет фонаря упал на его лицо. Скула была рассечена.
—Давай в больницу пойдём! Я тебе всё обработаю, пожалуйста! — вырвалось у неё. Лицо её побелело от ужаса.
—Че ты пугаешься? Нормально всё. Лицо такое у тебя, будто я при смерти, — холодно и грубо отрезал он, словно её страх был ему в тягость. — Идём, отведу тебя.
Дорога была напряжённой. Надя шла, сжимая сумку, каждым нервом чувствуя его боль рядом и своё бессилие. Он молчал. Она молчала. Дойдя до того самого «ненастоящего» подъезда, она не выдержала. Глаза её опустились в грязный снег.
— Я обманула. Я живу вон там, — она махнула рукой в сторону своей хрущёвки. Голос её дрожал. — Прости, прости, прости... Я думала, что ты... В общем, не думала, что окажешься таким.—Я знаю, — его голос был удивительно спокоен. Он уже давно всё про неё выяснил. И ждал, проверяя, как долго она будет вести эту жалкую игру в прятки. — Соврала про дом, зато пошла со мной на дискотеку. Забавная ты, Надь.
—Прости, — снова прошептала она, уже не зная других слов.
Он молча взял её под локоть и повёл к её настоящему, обшарпанному пятиэтажному дому. У подъезда Надя скинула сумку на заснеженную лавочку и начала в ней копаться. Турбо стоял рядом, курил и с едва уловимой усмешкой наблюдал за её вознёй. Наконец она достала маленький флакон со спиртом и сложенный белоснежный носовой платок — бабушкин, с вышитой лилией в уголке.
Увидев это, Турбо тихо фыркнул. Надя, не обращая внимания, осторожно, будто боясь спугнуть дикого зверя, взяла его окровавленную руку. Он не сопротивлялся. Она смочила уголок платка и прижала к разбитым костяшкам, потом к рассечённой скуле. Турбо не моргнув смотрел ей в лицо, изучая каждую её черту, каждое движение ресниц. Белоснежная ткань мгновенно пропиталась алой кровью.
Выбросить этот платок в ржавое ведро у подъезда было мучительно. Казалось, она хоронила частичку того мира, из которого пришла. она достала бинт из сумки.
—Ты всю аптечку с собой носишь? — спросил он, и в его тоне впервые за вечер промелькнуло что-то, кроме грубости.
—Я хотела тебе плечо перевязать в ДК, — призналась она, заклеивая пластырь на его скуле. Руки её покраснели от холода, да и сама она дрожала мелкой дрожью.
— Спасибо тебе за вечер. Я давно так не развеивалась.
—Обращайся, — буркнул он.
И затем, резко и неожиданно, возможно, даже для самого себя, он обнял её. Крепко, на мгновение, прижав к своей куртке, от которой пахло холодом, табаком и кровью. А потом так же резко отпустил, развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.
Надя осталась стоять на морозе, ощущая на плече жар от его прикосновения и ледяной ужас от всего, что она сегодня увидела.