chapter 12.
"Преданность — это признак того,
что отношение взаимно"
Оскар Уайльд
***
Миша вышел из столовой, и шум, гвалт, сплетни — всё это осталось позади. В его голове царила холодная, абсолютная ясность. Он не чувствовал себя преданным или использованным; он чувствовал жгучую ярость на Настю и непреодолимую тревогу за Каролину.
Его реакция была совершенно противоположна тому, что ожидала Настя. Она рассчитывала, что он обидится, смутится и отвергнет Каролину. Но Миша знал: Каролина, с её обострённым чувством вины и страхом, сама себя отталкивала, чтобы защитить его от "драмы" и доказать, что она "не костыль".
«Она сбежала не от меня. Она сбежала, чтобы защитить меня от себя. Я не дам ей этого сделать», — эта мысль была его единственной мотивацией.
Он достал телефон. Набрать ей не имело смысла; она никогда не поднимет трубку, когда "в домике". Ему нужно было найти их место.
Миша выбежал на улицу. Стоял морозный вечер, и воздух был резким, обжигающим. Он знал, куда она побежала. Сквер. То самое место, где он нашёл её в ноябре, под дождем, после ссоры с Настей. Место её эмоционального коллапса.
Он шёл быстро, почти бежал, чувствуя, как его сердце колотится.
В его голове крутились её слова: «Я же говорила тебе, что я не твой уровень, Миша. Уходи. Ты заслуживаешь лучшего...»
— Нет, — прошептал он, идя по заснеженной тропинке. — Я заслуживаю тебя. Я заслуживаю твою честность, твою сложность, твои шипы. Ты — самая настоящая вещь, которая со мной случалась.
Миша вспомнил, как она, наконец, позволила себе положить голову ему на плечо в планетарии. Это было высшее доверие, которое она могла ему дать. Он знал, что она не лгала ему, не использовала. Она могла быть слишком честной о своей боли с профессором Дмитриевым (который, конечно, просто сочувствовал), но она никогда не лгала ему.
Настя использовала правду о её травме, чтобы создать ложь о наших чувствах. Это было так низко, так грязно, что Мишу переполнял холодный, очищающий гнев.
Он выбежал на заснеженную аллею сквера.
Деревья стояли голые, покрытые инеем.
Скамейки были запорошены снегом.
И там, на той самой скамейке, где он нашёл её в ноябре, она сидела.
Каролина сидела, свернувшись в плотный комок. Рюкзак валялся рядом. На ней не было перчаток, и её руки были спрятаны в рукавах толстовки. Она смотрела прямо перед собой, в пустоту. Её поза кричала: одиночество и самоизоляция.
Миша подошёл к ней медленно, не делая резких движений. Он снял с себя тёплую, шерстяную шапку и сел рядом, аккуратно смахнув снег с сиденья.
Он не стал говорить. Он просто сел, став её второй точкой опоры.
Прошло несколько долгих, холодных минут.
Миша чувствовал, как мороз пробирает его насквозь, но он не двигался.
Наконец, Каролина заговорила. Её голос был хриплым, как будто она долго плакала, но на её щеках не было слёз.
— Почему ты здесь? — спросила она.
— Потому что ты не должна сидеть одна.
— Должна. Я всегда должна быть одна. Так безопаснее.
— Нет, не должна, — Миша повернулся к ней, его глаза были полны убеждённости. — Каролина, посмотри на меня.
Она медленно повернула голову. В её глазах была дикая, животная боль и страх.
— Ты слышал. Всё, что она сказала. Она права. Я... я не знаю, где заканчивается моя боль и начинается моё желание быть принятой. Может быть, я действительно использовала тебя, Миша. Подсознательно. Чтобы не быть одной. А ты заслуживаешь, чтобы тебя любили, а не использовали как терапию. Ты заслуживаешь...
— Я заслуживаю тебя, — резко прервал её Миша. Он взял её холодные, спрятанные руки и вытащил их из рукавов, крепко сжимая. Его тепло было шоком для её ледяных ладоней.
— Не смей решать за меня, что я заслуживаю, Каролина. Я знаю, что ты не лгунья. Я знаю, что ты честная до боли. Настя не сказала ничего, чего бы я не знал. Я знаю, что тебе нужна была поддержка. Я знаю, что твоё прошлое тебя ранило. Но знаешь что? Я не костыль. Я — Миша. И я здесь, потому что ты мне нужна. Не потому, что ты "сломанная", а потому, что ты такая, какая ты есть.
Он смотрел на неё, не моргая, позволяя ей увидеть всю глубину своей уверенности.
— Если бы ты хотела меня использовать, ты бы оттолкнула меня сейчас, — его голос стал мягче, но не менее убедительным. — Ты убегаешь, потому что любишь меня и боишься, что Настя или кто-то другой навредит мне через тебя. Ты убегаешь, чтобы спасти меня. Но я не нуждаюсь в спасении, Каролина. Я нуждаюсь в партнёре.
Он поднёс её руку к своим губам и поцеловал её.
— Ты мой выбор, Каролина. И ты должна понять: я не уйду. Ты можешь кричать, ругаться, пытаться убежать в свою крепость. Но я буду здесь. Всегда. Это не обсуждается.
Каролина смотрела на него. Её стена, которую она пыталась восстановить, рухнула окончательно. Слова Насти были грязью, но слова Миши были фундаментом.
— Я... — она попыталась говорить, но горло сдавило.
— Шшш, — Миша притянул её к себе, обнимая. Это было сильное, охраняющее объятие. Он держал её, прижимая её голову к своему плечу. — Не говори. Просто поверь мне. Дай мне шанс быть с тобой, без страха.
Каролина уткнулась лицом в его тёплую куртку. Она почувствовала запах его парфюма, морозного воздуха и безопасности. Она сжала его куртку в кулаках.
— Я люблю тебя, — прошептала она, и это было первое, полностью открытое, искреннее признание за всю её жизнь. Это было признание, рождённое не из нежности, а из страха потерять его и из абсолютного доверия.
Миша почувствовал, как его глаза увлажняются. Это было всё, чего он ждал.
— И я тебя люблю, Вишня, — ответил он, крепко сжимая её. — Больше, чем ты можешь себе представить. И теперь, когда ты это сказала, у нас есть общее дело. Мы должны пойти и доказать Насте, что она проиграла.
Он отстранился, взял её за руку и поднял.
— Пойдём. Ты замёрзла. Нам нужно обсудить план мести.
Каролина посмотрела на него, и в её глазах впервые за много лет появилась искра, полная решимости, но не отчаяния.
— Какой план?
— Настя хотела, чтобы ты была сломленной и одинокой. Мы дадим ей самое большое наказание, которое только можно придумать. Мы будем счастливы вместе.
Он крепко сжал её руку.
— А ещё. Мы пойдём и позвоним профессору Дмитриеву. Я хочу, чтобы ты знала правду о том разговоре. Мы уберём весь этот мусор, Каролина. Вместе.
Они пошли прочь от сквера. Впервые Каролина не шла, стремясь убежать. Она шла, крепко держась за руку человека, который выбрал её, несмотря на её темноту.