chapter 11.
"Прощайте врагов ваших,
но не забывайте их имена"
Джон Ф. Кеннеди
***
После двух месяцев относительного, но глубокого мира Каролина позволила себе забыться. Её привычная, оборонительная бдительность притупилась, замененная тёплым, убаюкивающим чувством безопасности, которое она черпала в Мише. Она почти перестала спать с чувством тревоги, её утро стало мягче, а сарказм, адресованный Мише, был больше похож на кодовые слова привязанности. Но она должна была знать, что хаос не терпит долгого отсутствия и всегда возвращается за теми, кто находит свой порядок.
Настя выбрала идеальное время, идеальное место и идеальное оружие.
Это случилось в пятницу, в конце учебного дня, когда студенты устали и были особенно восприимчивы к драме. Каролина и Миша сидели в столовой, оживленно обсуждая детали предстоящего крупного экзамена по макроэкономике. Они сидели близко друг к другу, Миша касался её руки, объясняя что-то в конспекте, и их близость была очевидна для всех. Впервые за долгое время Каролина чувствовала себя не просто удобно, а видимо и принимаемо.
Именно в этот момент в столовую вошла Настя с двумя подругами, которые служили ей свитой и публикой. Она шла неспешно, с холодной, выверенной грацией, которая чувствовалась даже на расстоянии.
Настя подошла прямо к их столику, став так, чтобы отбросить тень на Каролину.
— О, какие люди, — Настя остановилась, скрестив руки на груди. Её улыбка была ледяной, а глаза горели выжидательной жестокостью. — Как мило. «Лёд» и «Мёд». Вы так похожи на пару.
— Настя, — Миша поднял взгляд, его тон был вежливым, но он сразу же почувствовал токсичность момента и мгновенно напрягся, готовясь защищать Каролину. — У нас обед. У тебя что-то срочное?
— Да, срочное, — Настя демонстративно проигнорировала Мишу, обращаясь только к Каролине. Её голос был громким, рассчитанным на соседние столы. — Каролина, я тут немного пообщалась с профессором Дмитриевым. И он очень обеспокоен. Обеспокоен тем, что ты использовала нашего дорогого Мишу.
Каролина тут же ощутила резкий выброс адреналина. Она сжала столовые приборы под столом, но не дрогнула, сохраняя каменное выражение лица.
— О чём ты говоришь? Говори яснее, если не боишься последствий.
— О проекте, конечно, — Настя оперлась рукой о стол, наклонившись к ней. В её глазах мелькнула победная искра. — Помнишь, ты так отчаянно хотела получить высший балл? Так вот. Я знаю, что ты сказала Дмитриеву, будто у тебя была серьезная травма и посттравматическое расстройство из-за... ну, из-за твоей семьи. И он, бедный, решил, что тебе нужен терапевтический партнёр. Поэтому он и поставил тебя в пару с нашим добряком Мишей, чтобы ты смогла «социализироваться» и «восстановиться».
Настя повернулась к Мише, и её голос стал тише, переходя на театральный шёпот, который, однако, слышал весь зал.
— Миша! Твоя «партнёрша» использовала тебя как психологическую поддержку! Она сказала, что ей нужно общение, чтобы не сломаться после всех её трагедий. Ты думал, что она с тобой встречается, потому что ты ей нравишься? Нет, ты просто лекарство! Её эмоциональный костыль!
Миша был потрясён. Он знал о её травме, он сам искал информацию. Но идея о том, что она использовала это для манипуляции профессором и для выбора партнёра, была для него ударом. Он чувствовал, что Настя лжет, но ложь была так хитро сплетена с правдой о её боли, что было невозможно сразу её опровергнуть. Его лицо стало каменным.
Каролина, однако, чувствовала себя так, словно ей нанесли удар в солнечное сплетение. Это было не просто оскорбление. Это было абсолютное обнуление всего, что они построили. Настя пыталась доказать, что всё в их отношениях — от проекта до поцелуев — было холодной, расчётливой ложью. Это было подтверждение её самого глубокого страха: ты не достойна настоящей любви, ты достойна только использовать и быть использованной.
— Ты лжёшь, — голос Каролины был едва слышен, но в нём звенела угроза.
— Лгу? — Настя вытащила из кармана телефон, торжественно подняла его и включила запись на громкой связи. Из динамика послышался вырванный из контекста, изменённый голос Профессора Дмитриева: «...да, я поставил её с Тимофеевым. У девушки непростая ситуация, ей нужна была поддержка, чтобы закрыть модуль. Она говорила о семейной трагедии и ПТСР...»
Хотя Миша знал, что Дмитриев, скорее всего, просто говорил о своём сочувствии к её ситуации, звуковое доказательство было разрушительным. Шёпот в столовой мгновенно перешёл в гул. Все смотрели на Каролину как на лгунью и манипулятора.
Настя торжествующе посмотрела на Мишу, чьё лицо было непроницаемо.
— Ну что, герой? Как тебе роль бесплатного психолога? Ты ведь гордился, что она тебя «приняла»? Она просто тебя использовала, чтобы получить зачёт, а теперь продолжает, чтобы ей было не так одиноко! Тебе не нужна такая обуза, Миша!
Каролина почувствовала, как её тело охватывает ледяная волна паники. Убеждение, что ей нельзя доверять, всегда было её самым страшным призраком, и Настя только что вывела его на свет. Она не могла позволить Мише поверить в это. Она не могла позволить ему увидеть, что она недостойна.
Её глаза искали точку спасения, точку, куда можно сбежать и никогда не возвращаться. Она снова посмотрела на Мишу.
Он не злился. Он не смотрел на неё с упреком. Он смотрел на неё с глубокой, сосредоточенной печалью, ожидая, как она защитится. Он ждал, что она скажет.
Но Каролина не могла говорить. Её инстинкт — оттолкнуть, чтобы не быть брошенной — победил.
Она резко встала, схватила рюкзак и попыталась уйти. Настя попыталась остановить её:
— Стой! — Настя попыталась схватить её за руку.
Но Миша был быстрее. Его рука, сильная и тёплая, легла на плечо Каролины, но его взгляд был направлен на Настю, и в нём застыл ледяной гнев, который он обычно прятал.
— Отойди, Настя. Ты закончила. Ты пожалеешь, что вторглась в личное пространство.
Настя усмехнулась: — Ты её защищаешь? Ты просто ещё не понял, как тебя поимели!
Миша проигнорировал её, сфокусировавшись на Каролине.
— Пойдём, — сказал он ей, пытаясь увести её подальше от шума.
Но Каролина резко выдернула руку. Это было отчаянное самоотречение.
— Нет, — её голос дрожал от напряжения, а в глазах стояли слёзы отчаяния. — Не трогай меня.
Она посмотрела на него, и в этом взгляде был весь её ужас перед повторной болью.
— Я же говорила тебе, что я не твой уровень, Миша. И не твой костыль. Это правда, я... я не могу это контролировать. Уходи. Ты заслуживаешь лучшего, чем то, что я могу дать.
Она развернулась и побежала. Не просто вышла, а убежала из столовой, из здания, не разбирая дороги. Она бежала, чтобы убить их отношения прежде, чем они убьют её.
Миша остался стоять посреди столовой. Его взгляд, прикованный к пустому дверному проёму, был полон не гнева, а непреклонной решимости. Он знал, что она сбежала не от него, а от своего страха. И он не собирался позволить ей вернуться в своё одиночество.
Он посмотрел на Настю, которая торжествовала. Миша взял со стола свой рюкзак, и в его глазах промелькнул холод, который мог бы соперничать с прежней Каролиной. Настя тут же отступила. Миша вышел из столовой. Сейчас ему нужно было найти её, пока она не успела полностью восстановить свою ледяную стену.
Продолжение следует....
ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ
опачки. а вот стёклышко💥
в следующей главе Миша побежит искать Каро, попытается вернуть её. а Настюшка просто испарится. только уже навсегда.
всем большое спасибо за внимание!