chapter 10.
"У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят. Стало быть, в этом счастье... "
Л. Н. Толстой
***
После того вечера с несуществующей красной ручкой и настоящим поцелуем, мир Каролины Вишневской не рухнул, как она всегда боялась.
Он поменял цвет. Из идеально серого и структурированного он стал тёплым, бежевым, иногда оранжевым, как свет в кафе.
На улице была середина января, а в душе Каролины стояла мягкая, неожиданная весна.
Они не сразу объявили себя парой. Их отношения перетекли в новую стадию естественно, без громких слов и публичных жестов. Просто Миша перестал сидеть на другом конце ряда. Теперь он всегда сидел рядом, и их колени, руки, иногда плечи случайно соприкасались. И Каролина, которая раньше содрогнулась бы от такого вторжения, теперь ждала этих касаний.
Самая большая перемена произошла в её распорядке. Каролина, чей будильник был священен, теперь иногда опаздывала на первую пару, потому что они с Мишей засиживались допоздна. Они не гуляли; они сидели в его квартире или в её квартире, разговаривая.
***
Миша сидел на полу, прислонившись к дивану, а Каролина - на диване. Граф всегда лежал между ними, как живой, молчаливый свидетель их зарождающейся близости.
Каролина впервые говорила о своих страхах. Не сразу, не потоком. Это были короткие, хриплые фразы, которые она произносила, глядя в окно.
- Когда мне было семнадцать, я поняла, что никому нельзя доверять, - сказала она однажды ночью, пока Граф спал, а Миша просто слушал. - Люди приходят только за тем, чтобы использовать тебя или... бросить.
Миша не стал утешать или оспаривать её опыт. Он просто сказал:
- Ты права. Многие люди именно такие. Я не могу этого отрицать. Но я не многие. Я - Миша. И я здесь. Мне нечего от тебя нужно. Мне просто нравится, как ты думаешь, как ты шутишь, и как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.
Он не говорил "Я люблю тебя". Он говорил "Я здесь". И для Каролины это было важнее любого признания.
***
Через две недели после поцелуя Миша решил организовать их первое официальное "свидание" - вне университета, вне дома.
Он знал, что шумные места и толпы людей для Каролины - ад. Поэтому он выбрал планетарий.
- Почему планетарий? - спросила она, когда они садились в такси. На ней была не толстовка, а тёмный, но элегантный свитер, который подчеркивал её стройную фигуру. Она даже накрасила губы нейтральным, но заметным блеском.
- Потому что это идеальная тишина, - объяснил Миша, беря её руку в свою. - А ещё потому, что ты любишь порядок. А в космосе - абсолютный, идеальный порядок. И знаешь, там миллиарды звёзд.
- И что?
- И что? - Миша повернул её руку и поцеловал её тыльную сторону. - И даже среди миллиардов звёзд я бы всё равно нашёл только тебя. Ты самая яркая.
Каролина почувствовала, как её лицо заливает краска. Это был почти подростковый румянец, который она ненавидела и обожала одновременно.
- Это очень... банально, Тимофеев.
- Банально, но искренне, - он улыбнулся.
Они сидели в зале планетария в абсолютной темноте. Миша не пытался с ней разговаривать. Он просто сидел рядом, их руки лежали на подлокотнике, соприкасаясь.
Каролина смотрела на звёздное небо, проецируемое на купол. В этой гигантской, холодной и упорядоченной Вселенной она почувствовала себя маленькой и защищённой. Она поняла, что Миша привёз её сюда не только для шутки. Он привёз её в свой мир, мир, где хаос исчезал, а порядок был прекрасен.
Она положила голову ему на плечо. Это было первое неконтролируемое, нерабочее, чисто личное движение с её стороны.
Миша замер на секунду, а затем очень медленно, чтобы не спугнуть её, обнял её. Он почувствовал, как её волосы пахнут чистым кокосом.
***
Их идиллия была слишком хороша, чтобы длиться безмятежно. Каролина всё ещё была начеку.
Настя не исчезла. Она вернулась на лекции, демонстративно садясь на первом ряду, но теперь её взгляды были направлены не на Мишу, а только на Каролину. В них читалась не ревность, а холодная, выжидательная злость. Настя почувствовала, что Каролина стала уязвима. Теперь у неё было слабое место - Миша.
Однажды, когда Каролина и Миша выходили из здания, держась за руки, Настя прошла мимо. Она не сказала ни слова. Она просто бросила взгляд на сплетенные пальцы, а затем долгий, оценивающий взгляд на Каролину.
Каролина почувствовала, как холодный укол пронзил её. Это было ощущение надвигающейся беды, которое она знала с детства. Настя не сдавалась. Она просто ждала момента, чтобы ударить максимально больно.
Вечером того же дня Каролина лежала в постели, и тревога не давала ей уснуть.
Она взяла телефон и отправила сообщение Мише.
@kar.vishn:
Тимофеев. Я хочу знать. Ты правда уверен, что тебе это нужно? Это всё... я имею в виду. Я не становлюсь проще. И я не собираюсь. Я не могу быть твоим "солнышком" или "котиком".
23:15
Миша ответил через секунду, как будто ждал этого.
@tttim.misha:
Ты моя Вишня. Я не хочу, чтобы ты была "солнышком". Я хочу, чтобы ты была Вишневской. Резкой, умной, с самым красивым сарказмом в мире. А ещё я знаю, что ты прячешь в сумке ту красную ручку, хотя она не моя. И это - лучшее, что со мной случалось. Не пытайся себя сломать, чтобы быть удобной. Я люблю тебя такую, какая ты есть. Спи. Завтра увидимся.
23:15
Каролина закрыла глаза, прижимая телефон к груди. Слёзы больше не были горькими. Это были слёзы облегчения.
Она выбрала его. Теперь им предстояло выдержать первый удар, который вот-вот нанесёт внешний мир.