chapter 6.
"Люди, которым доверяешь,
постепенно становятся достойными доверия."
Дмитрий Емец
***
Два месяца. Этот промежуток времени, с конца ноября до середины января, пролетел для Каролины Вишневской с головокружительной скоростью. Он ощущался не как череда однообразных лекций, а как стремительный, но мягкий спуск с обледеневшей горы.
Скачок был огромным, но не беспричинным. Тот день на мокрой скамейке, когда Миша не ушел, не осудил и не требовал объяснений, стал для её брони не пробоиной, а неким ментальным якорем. Каролина, впервые в жизни, позволила себе опереться на кого-то и не провалилась. С тех пор она не могла полностью вернуться к прежней ледяной изоляции.
Сейчас была середина января. За окном шел тихий, крупный снег, превращая кампус в скандинавскую открытку. Холод снаружи только подчеркивал уют аудитории, где проходила лекция по политологии — предмету, который Каролина считала совершенно бесполезным, но который стал местом встречи.
Они сидели, конечно, на последнем ряду. Но теперь вместе. Рюкзак Каролины лежал на полу, рядом с её ногами, а не на соседнем стуле.
Миша наклонился к ней, прикрывая рот ладонью, хотя профессор был в другом конце аудитории.
— Слушай, а ты не думала, что наш Профессор Васильев подрабатывает Дедом Морозом? — прошептал он.
Каролина подняла бровь, не отрываясь от конспекта.
— Почему? Из-за его бороды?
— Нет, — его карие глаза сверкнули весельем. — Из-за мешка с подарками. Каждое занятие он дарит нам тонну ненужной информации, которая весит, как чугунный шар, и так же бесполезна.
Каролина не смогла сдержать тихого, резкого выдоха, который, если бы она была обычной девушкой, назвали бы смехом. Это был её личный, редкий звук одобрения.
— Твоя логика хромает, Тимофеев, — ответила она, но её губы тронула едва заметная усмешка.
— Он дарит, а мы должны это запомнить и вернуть в виде экзамена. Это скорее не Дед Мороз, а банк. С драконовскими процентами.
— О! Точно! «Банк Васильев. Бери много, отдашь ещё больше», — Миша быстро нарисовал в блокноте карикатуру на профессора в деловом костюме с мешком денег.
Каролина не стала его ругать за трату времени. Она взяла его тетрадь, быстро зачеркнула галстук и пририсовала профессору монокль.
— Вот. Теперь он выглядит как олигарх, который нас грабит. Более точная метафора, — пробормотала она.
В этот момент, обмениваясь глупыми рисунками и саркастическими замечаниями, они выглядели как два обычных друга. Но для Каролины это было революцией. С Мишей она могла быть веселой. Не просто саркастичной, а по-настоящему веселой, без страха, что её за это осудят или, хуже того, используют.
Их дружба была построена на общих границах и уважении к личному пространству. Он никогда не пытался заставить её говорить о семье, не требовал от неё эмоций, не звал на шумные вечеринки. Он просто был рядом.
Их общение часто перетекало в ночную переписку. Она начиналась с рабочих моментов, но быстро скатывалась в «обмен колкостями» или обсуждение абсурдных теорий.
@kar.vishn007:
Тимофеев, я только что поняла, что в моей комнате слишком тихо. У меня ощущение, что я живу в вакууме.
23:45
@tttim.misha:
Вишневская, это не вакуум. Это идеальная среда для вашего внутреннего аналитика. Возможно, вы просто соскучились по моему гениальному голосу?
23:46
@kar.vishn007:
По твоему голосу? Скорее по скрипу старой двери. Он хотя бы звучит честно, в отличие от твоих шуток.
23:47
@tttim.misha:
Оу. Это было жестко. Где-то плачет один Граф, потому что его хозяйка такая жестокая... На самом деле, мне тоже скучно. Сижу, пытаюсь понять, почему все мои соседи по общаге слушают музыку 90-х. Это что, наказание за грехи?
23:49
@kar.vishn007:
Просто смирись. Все, кто старше нас, думают, что их юность была лучшим временем. И их музыка — тоже. Это закон сохранения глупости.
23:50
@tttim.misha:
Ты, кстати, любишь рэп и поп-рок. Это говорит о тебе многое. Рэп — для злости, поп-рок — для драмы. Ты очень драматична, Каролина.
23:53
@kar.vishn007:
Я не драматична. Я точно знаю, что такое плохой сюжет, и стараюсь его избегать. Рэп — для ритма, поп-рок — для энергии. Это называется контроль над настроением, а не драма, Тимофеев. И не смей упоминать Графа в контексте жалости.
23:55
@tttim.misha:
Ладно-ладно. Снимаю шляпу перед вашей железной волей и плейлистом. Хочешь, скину тебе ссылку на мой плейлист «Скрытая Грусть и Джаз»? Думаю, он идеально подойдёт к твоему вакууму.
23:58
@kar.vishn007:
Не нужно. Но спасибо за предложение. Я выключаю телефон. Спокойной ночи, Тимофеев.
00:00
@tttim.misha:
И тебе самых скучных и контролируемых снов, Вишневская. Без драм и спонтанности. Как ты любишь.
00:02
В этой лёгкости и заключалось её оттаивание. Она поняла, что доверие — это не обязательно «петля на шее». С Мишей это было похоже на прочно связанную страховку. Он позволял ей быть саркастичной, злой и закрытой, но в то же время давал понять, что если она оступится, он подхватит.
Иногда она ловила себя на мысли, что ждёт его сообщений. Ждёт его шуток. Ей нравилось, как он смотрел на мир: с неизменным любопытством и добродушием. Он был таким, каким она никогда не могла бы быть, и это её очаровывало.
Но риск остаться одной всё ещё висел над ней. Она знала, что чем больше ты впускаешь человека, тем глубже может быть рана. Этот страх, как тихий, постоянно ноющий зуб, заставлял её держать финальную дистанцию.
Она никогда не говорила с ним о семье. Никогда не рассказывала о своих амбициях, кроме академических.
***
Сегодня, после лекции, они собирались в кафе.
Это стало их еженедельным ритуалом: обсуждение учёбы, обмен книгами, немного бессмысленной болтовни.
Они шли по заснеженному кампусу. Каролина шла, как всегда, быстро и целенаправленно. Миша шагал рядом, в своём бежевом свитере, который выглядел особенно тёплым на фоне снега.
— Ты, кстати, заметила? — Миша вдруг перешёл на более серьезный тон.
— Что? — Каролина посмотрела на него.
— Настя. Её не было на лекциях почти месяц.
— Слава богу, — фыркнула Каролина. — Надеюсь, она перевелась в университет, который специализируется на этикете.
— Я думаю, её кто-то напугал, — Миша слегка улыбнулся, и Каролина поняла, что он говорит о ней.
— Я не пугаю, — возразила Каролина, чувствуя, как у неё теплеют щёки. — Я устанавливаю границы.
— Ну да, — Миша кивнул, его взгляд был тёплым и мягким. — Просто иногда твои границы выглядят как ядерный взрыв. Но это не важно. Важно, что она оставила нас в покое. Знаешь, почему?
— Потому что я доказала, что с меня нечего взять?
— Нет. Потому что она увидела, что ты не одна. Что ты — не легкая мишень. Когда я заступился за тебя, для неё это был сигнал. Ты принадлежишь кому-то. Не в романтическом смысле, а в смысле команды.
Его слова — "Ты принадлежишь кому-то" — пронзили Каролину. Это было самое сильное, что она слышала о себе за последние годы.
Они подошли к уютному кафе, чьи окна были запорошены снегом. Внутри было тепло и пахло корицей.
Когда они сели за столик, Миша посмотрел на неё, его улыбка исчезла. На его лице появилось то серьезное, внимательное выражение, которое Каролина научилась ценить.
— Каролина. Я знаю, что мы давно не говорим о том дне. Но я должен сказать кое-что. Я действительно тебя очень ценю. Ты — самый умный и самый честный человек, которого я знаю. Ты не притворяешься. И мне нравится быть рядом с тобой, даже когда ты "жестокая, как скрип старой двери".
Он протянул руку и слегка, едва ощутимо, коснулся её руки, которая лежала на столе.
Каролина почувствовала, как по ней пробежал электрический разряд. Её сердце, которое обычно было надёжно заперто, дрогнуло.
— Миша, — она отвела взгляд, смотря на снег за окном. — Я... я тоже ценю. Ты не такой, как...
Она не смогла закончить фразу. Не такой, как все остальные, кто предавал.
— Я не требую от тебя ничего, — мягко перебил он, убирая руку. — Я просто говорю. Ты можешь доверять. И я всегда буду здесь, чтобы ты могла пошутить над моим ужасным плейлистом.
Каролина глубоко вздохнула. В этот момент она ощутила не страх, а нежность — нежное, тёплое чувство, которое было так чуждо её натуре, но которое становилось всё сильнее.
Она посмотрела на него, и впервые в её сине-зелёных глазах не было льда. Был только ясный, трепетный свет.
— Твой плейлист действительно ужасен, — сказала она, и в её голосе была улыбка.
Он засмеялся.
— Ну вот. Снова в игре. Давай закажем кофе. И на этот раз, Вишневская, я беру твоё капучино. Без сахара.
Каролина кивнула. Она чувствовала, что, хотя страх одиночества всё ещё был где-то в глубине, её настоящая битва — та, в которой она боялась снова довериться, — была почти выиграна. И в этот зимний день, глядя на Мишу, она поняла, что риск стоил того.