chapter 5.
"Сделай шаг,
и дорога появится сама собой."
Стив Джобс.
***
Утро Каролины началось не по плану. Будильник, который всегда звонил ровно в 7:00, сегодня прозвучал в 6:58. Две минуты. Микроскопическая, нелогичная ошибка, но она нарушила весь отшлифованный, тихий ритуал. Это был первый сигнал, что её внутренний мир пошатнулся после вчерашнего столкновения.
Встав, она обнаружила, что ноябрьское небо сегодня было не просто серым, а тяжёлым, почти чёрным, давящим. Не приглушённый свет, а его полное отсутствие. Граф, её доберман, обычно встречавший её сдержанно, сегодня вскочил, подбежал к ней и тявкнул, что было абсолютной редкостью.
— Тише, Граф. Всё хорошо, — прошептала она, но почувствовала в этом какую-то неискренность.
Её кофе, сваренный по привычке — крепкий, обжигающий и абсолютно несладкий, — показался сегодня не бодрящим, а слишком горьким, словно его вкус был отравлен вчерашним чувством унижения и ярости.
Вчерашняя сцена с Анастасией, хотя и закончилась её победой, оставила на душе грязный след. Настя не задела её интеллектом, не задела работой. Она целилась в её сущность — в её право быть такой, какая она есть, в её одиночество и замкнутость. А самое главное, Настя попыталась сделать Мишу, который по всем правилам должен был быть просто партнёром, призом, который Каролина незаслуженно присвоила.
Каролина сидела на кухне, глядя в окно, и чувствовала, как её обычная стена контроля даёт не трещину, а осыпается мелкими песчинками.
«Такие, как ты, не должны приближаться к таким, как он».
Эти слова отзывались в ней не просто оскорблением, а подтверждением её самого глубокого, самого горького урока, усвоенного в семнадцать лет: близость всегда заканчивается предательством или болью. И сейчас, когда Миша невольно стал частью её жизни, её подсознание кричало: Беги. Оттолкни. Пока не стало больно.
Она одела свою любимую тёмно-серую толстовку, собрала волосы в тугой хвост, но сегодня её движения были не ритуалом защиты, а отчаянной попыткой вернуть контроль.
***
В университет Каролина приехала раньше обычного. Это был её способ избежать толпы, избежать лишних глаз. Но ей не повезло.
На входе в главное здание, на мокрых от дождя ступеньках, она увидела Настю. Та стояла с двумя другими девушками, которые выглядели её свитой. Они курили, громко смеялись и, казалось, специально ждали кого-то.
Как только Настя увидела Каролину, её улыбка стала острой и хищной.
— Ой, Вишенка! Пришла! А мы тебя ждали. — Настя демонстративно затянулась сигаретой и выпустила дым в сторону Каролины.
Каролина попыталась пройти мимо, сжавшись. Не обращай внимания. Она не стоит этого.
— Подожди-подожди, — Настя шагнула вперёд, преграждая путь. — Мы тут кое-что обсуждали. Твой проект с Мишей. У нас есть информация, что он собирается отказаться от тебя, потому что ты совершенно не вписываешься в коллектив. И он, цитирую: «Не хочет связываться с этой больной на голову».
Ложь была настолько очевидной, что Каролина почти рассмеялась. Миша — с его вежливостью и чувством ответственности — никогда не сказал бы такого.
Но Настя пошла дальше. Она посмотрела на толстовку Каролины, которая сегодня выглядела мятой и неаккуратной.
— И вот что я ещё хотела сказать, — голос Насти стал ниже, мерзким шёпотом. — Я знаю, почему ты такая. Мне рассказали про твою мать. И твою сестру. Одиночество — это твоя кара. И знаешь, мне тебя даже немного жаль. Ты всегда будешь одна. Никто не захочет быть рядом с таким мрачным грузом, как ты.
Это была красная линия. Семья, о которой она никогда не говорила, была единственной по-настоящему болезненной темой. Каролина почувствовала, как её мир — её хрупкое, искусственное спокойствие — раскалывается.
В этот момент эмоции, сдерживаемые годами, накопленный гнев на несправедливость, на людей, на ложь, на своё собственное одиночество, вырвались наружу. Это был не просто гнев на Настю, а гнев на весь мир, который осмелился коснуться её самой больной точки.
Она дала волю чувствам.
Каролина не думала. Её рюкзак глухо упал на мокрые ступени. Она схватила Настю за воротник её дорогого свитера — сильный, резкий, звериный хват. Настя вскрикнула от неожиданности.
— Не смей нарушать мои личные границы, — прошипела Каролина. Она была настолько близко, что чувствовала запах сигарет и парфюма.
В следующую секунду Каролина, впервые в жизни, ударила. Это был не профессиональный удар, а выплеск чистой, неуправляемой ярости. Открытой ладонью, резко, по щеке. Звук пощёчины разнёсся по пустому утреннему входу.
Настя отшатнулась, её глаза наполнились не яростью, а шоком и слезами. Её подружки испуганно отскочили.
Каролина стояла, тяжело дыша, ощущая боль в ладони и абсолютный, ошеломляющий хаос внутри. Она чувствовала, что наконец-то выпустила пар, но это ощущение тут же сменилось паникой.
Я потеряла контроль. Я такая же, как они. Я агрессивная. Я ненормальная.
Настя, прикрывая ладонью красную щёку, завизжала:
— Ты! Сумасшедшая! Я пожалуюсь! Тебя выгонят!
Каролина схватила рюкзак и побежала. Она не побежала внутрь. Она побежала прочь от университета, от зданий, от людей, от правил. Она бежала, пока не оказалась в ближайшем сквере, мокром от дождя, и не рухнула на скамейку, пряча лицо в руках.
Её тело тряслось. Это была не физическая усталость, а эмоциональный коллапс. Всё её тщательно выстроенное спокойствие было разрушено.
Через десять минут, когда дождь усилился, Каролина услышала шаги. Она подняла голову.
Над ней стоял Миша с зонтиком в руках. Его волосы были мокрыми, а на плечах его черной рубашки темнели пятна от дождя. Он тяжело дышал, как будто бежал. Он держал в руках два стаканчика кофе.
Он не стал говорить. Он просто сел рядом с ней на мокрую скамейку.
— Это тебе, — он протянул ей один стаканчик. Он не спросил, что случилось, не осудил и не начал читать нотации.
Каролина взяла стакан. Её руки всё ещё дрожали.
— Я видел, — тихо сказал Миша, глядя перед собой. — Я пришёл рано, чтобы тебе отдать распечатки. Увидел, как ты прошла мимо. А потом... увидел.
Он сделал глубокий вдох.
— Каролина. То, что она сказала, было отвратительно. Это не ты ненормальная. Это она подлая.
Каролина резко повернулась к нему. Ей хотелось крикнуть: Уйди! Ты ничего не знаешь!
— Ты не понимаешь, — её голос был хриплым. — Она задела... самое личное. И я... я её ударила. Я не должна была. Я потеряла контроль. Теперь меня выгонят. Я не могу...
Слова застряли в горле, и, к своему ужасу, Каролина почувствовала, как к горлу подступает ком. Впервые за годы, перед другим человеком, она была на грани слёз.
— Послушай меня, — Миша повернулся к ней, и его карие глаза были полны глубокой, совершенно не ироничной искренности. — Ты не потеряла контроль. Ты отстояла свои границы. Она сознательно пересекла самую болезненную линию, чтобы сломать тебя. Ты защищалась.
Он сделал паузу, взял свою тетрадь и открыл её.
— Видишь? Я тут кое-что читал. Это не относится к нашему проекту, но имеет отношение к тебе.
Миша показал ей страницу, где были аккуратно записаны цитаты из книги по психологии.
«Агрессия — это не всегда признак слабости. Иногда это крайняя форма самозащиты, единственно возможная реакция на эмоциональное вторжение, когда все другие средства исчерпаны».
— Я не психолог, — сказал Миша, закрывая тетрадь. — Но я вижу, Каролина. Ты не колючка. Ты ёж в капкане. Ты держишь мир на расстоянии, потому что ты боишься, что кто-то сделает тебе больно, как та девушка сегодня. Ты боишься быть уязвимой. И, кстати, я знаю про твою мать и твою сестру.
Каролина уставилась на него, потрясённая.
— Откуда?!
— От Профессора Смирновой. Она упомянула, что ты взяла академический отпуск после первого курса из-за... семейных обстоятельств. Я проверил кое-какую информацию в открытых источниках, чтобы понять, почему ты так отстраняешься. — Миша говорил спокойно, как будто обсуждал кривую спроса. — Я не искал сплетен. Я искал причину. Потому что я не верю, что ты родилась такой холодной. Я не осуждаю тебя за твою боль.
Он подтолкнул её кофе.
— Я не собираюсь уходить. И не буду читать нотации. Настя — это проблема, но мы её решим. А пока... просто посиди. Позволь себе почувствовать, что ты не одна в этом сквере. Выпей кофе. Я добавил немного мёда. Сегодня тебе это нужно.
Каролина смотрела на стаканчик с кофе, где плавал тонкий золотистый слой мёда. Это было самое сладкое, что она когда-либо пила, но в данный момент это было единственным, что могло её спасти. Она сделала глоток.
Миша не спрашивал, не давил. Он просто сидел, разделяя с ней мокрую скамейку и тяжесть момента. Он дал ей право быть слабой на одну минуту, не требуя ничего взамен.
Впервые в жизни Каролина не почувствовала необходимости немедленно бежать. Ей было немного легче, просто от того, что кто-то понял, что её агрессия — это просто отчаянная защита.
Она сжала стаканчик.
— Что теперь? — тихо спросила она, и этот вопрос был первым признаком доверия, которое она позволила себе за долгие годы.
Миша улыбнулся — не той своей открытой, невинной улыбкой, а сдержанной, уверенной улыбкой человека, который готов взять на себя ответственность.
— Теперь мы выпьем кофе. Потом я позвоню Сергееву, скажу, что ты плохо себя чувствуешь. Я сам договорюсь с Настей, чтобы она не поднимала шума. И завтра мы вернёмся. Вместе.
Каролина не ответила. Она просто кивнула, глядя на Мишу, который, как оказалось, был не просто вежливым парнем, а очень умным, проницательным и, что самое страшное, очень надёжным человеком. И она была напугана тем, что ей впервые в жизни не хотелось его отталкивать.
ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ
так-так-так. защита Каро спадает, Настя бесит, а Мишенька главная поддержка. супер!
вы, наверное, задаетесь вопросом, что такого в теме про семью? для Каро данная тема очень болезненная. ее отец гнобил ее с самого детства. мама и сестра всегда относились с добротой. только вот они умерли. кроме отца, который и устроил пожар, в результате которого умерли мама Каро и ее младшая сестра. вину отца доказали, а Каро отдали в детдом.
вот так вот
ну, вы переваривайте информацию, а я побегу писать новую главу)