О людях и демонах

Я зажмурилась и глубоко, медленно вдохнула и выдохнула, продолжив так стоять, покуда пульс полностью не успокоился. Мне все еще было страшно, и внутри живота все сжималось от нетерпения, но я постаралась сохранить холодный рассудок, совсем как нас учили.

Чтобы хорошенько вникнуть в смысл написанного, я еще раз внимательно перечитала этот абзац:

«Агарта — она вовсе не такая, как нам рассказывали. Я не уверен, что когда-либо мне удастся там побывать, потому что плоть людская слаба и не приспособлена для «пресечения» червоточины. Но Агарта существует и дьяволы в ней — тоже».

Пресечение червоточины? О чем вообще речь? Это ведь было в корне невозможно, потому что люди принадлежали миру телесному, материальному, а архонты — миру духовному. Фраза сама по себе была абсурдной, но мне почему-то было не до смеха. Совсем. Я не собиралась верить в подобную чушь вроде «Агарты» и «общения с демонами», но, как известно, любая неординарная новость прочно заседает в сознании...

Вот и меня теперь гложила эта «Агарта», даже если я старалась на ней не зацикливаться. Все происходило в точности, как в ситуации с «розовым слоном»! Буквально в считанные секунды Агарта полностью завладела моим разумом.

Чтобы во всем разобраться, мне нужно было больше информации. Эти обрывочные фразы ничего толком не разъясняли. Я закопалась в текст, перелистывая страничку за страничкой. Листы отсырели и склеились между собой, так что мне приходилось с ювелирной осторожностью их раздирать, что все равно не шло на пользу тексту. К тому же, вероятно, нужные мне заметки находились как раз на тех страницах, что подверглись наибольшему разложению: строчки на них расплылись синими полосами, прочесть которые не представлялось возможным.

Я готова была взвыть от досады! Слово «Агарта» частенько мелькало на страницах, но мне удавалось прочесть лишь обрывки предложений, от которых сознание закручивалось в узел, а я словно проваливалась в бездну: «...когда архонт прорывал мембрану между Агартой и плотским миром...», «...воплощаются для охоты, но в отличие от возможностей в родной Агарте, здесь они весьма ограничены...», «...в Агарте обитают лишь дьяволы, людям туда хода нет, ибо это мир не материальный, а суть энергетический...».

Голова шла кругом. Я окончательно перестала что-либо понимать. Нет, отказывалась понимать! На единственных целиком уцелевших страничках — двух первых — было слишком мало информации, но и ее хватило, чтобы лишить меня душевного равновесия. Меня бросало то в жар, то в холод, пока я по кругу перечитывала все, что удавалось разобрать.

Агарта, общение с архонтами, пресечение, червоточина...

«Когда я научусь полностью контролировать свой разум, мы с ним попытаемся создать обратную червоточину в Агарту, чтобы закрыть...».

— Эй, Сана!

Я вскочила, как ошпаренная, перепугавшись до потери пульса. Странички посыпались из рук и разлетелись по дороге, и я, не смея пошевелиться, в ужасе закрутила головой, а сердце колотилось так, словно пыталось разорвать грудную клетку. Ну, все, это конец. Я схватилась за грудь, не в состоянии даже вдохнуть.

Когда я наконец увидела говорившего, ноги подкосились, и я едва устояла, прижавшись к ограде. Соя и Рэм стояли у подножия холма, там, где туман почти скрадывал их очертания, превращая в два темных пятна, и махали мне, привлекая внимание. Черт возьми, у меня на глаза навернулись слезы, и я еле удержалась, чтобы не послать эту парочку в наиболее отдаленное место! Зажав рот, я стояла и дрожала, но все никак не могла успокоиться.

— Сан, ты нас слышишь? — Соя даже подпрыгнула для убедительности и еще активнее замахала руками. — Уже поздно! Всех зовут обратно. Ау, Са-а-ан!

— Да не глухая я! — огрызнулась я, все еще содрогаясь. — Сейчас... сейчас я спущусь!

Лишь бы они не надумали подняться ко мне! Однако ребята, судя по всему, и не планировали этого делать. Соя о чем-то горячо рассказывала Рэму, но туман приглушал все звуки. Я стала торопливо собирать разлетевшиеся листики и складывать их в стопку. Я шарила в тумане практически вслепую, надеясь, что ничего не пропущу. Потому что если кто-то обнаружит эти записки... даже думать об этом не хотелось.

Листики я свернула вчетверо, нож обмотала платком и спрятала все во внутренний карман куртки, а саму шкатулку зашвырнула в сторону леса, и та с глухим хлюпаньем упала в туман. Ничего не знаю и никакой шкатулки в глаза не видела...

Я скатилась с холма, елозя по скользкой грязи и еще более размокшим листьям, и быстрым шагом поспешила к товарищам. Соя как всегда пылала энтузиазмом и при виде меня тут же прервала болтовню с парнем и всплеснула руками.

— Сан, ну, куда ты запропастилась? Тебя уже все обыскались! — в ее взгляде появилась укоризна. — Не стоило уходить так далеко одной, мало ли что...

— Что «мало ли что»? — взвинченно повторила я.

Соя скорчила обиженную гримасу и высоким голоском ответила:

— А то ты сама не понимаешь! Пускай тут и территория церкви, но откуда нам знать, кто мог сюда пробраться? И вообще... за тебя тут переживали, а тебе лишь бы поругаться!

— И кто же придумал играть в эту дурацкую игру, а?! — не выдержала и я, не стесняясь кричать. — Сами послали меня незнамо куда!

— А ну, ша, тихо обе! — между нами вклинился Рэм и положил обеим ладони на плечи, вроде бы без задней мысли, но я ощутила, как крепко он мог сжать, стоит лишь дернуться. — Сана, нас отругал Коран. Поэтому давайте просто тихо-мирно вернемся в комнаты, ок?

Мы с девушкой смерили друг друга хмурыми взглядами, но спорить не стали. Раз уж сам декан устроил нам взбучку... тут уж действительно стоило поскорее вернуться. Впрочем, я не столько боялась гнева Главы, сколько переживала из-за свертка под курткой, почти ощутимо обжигавшего бок. А еще я не могла отделаться от мысли, что и Рэм, и Соя уже в курсе, что я спрятала что-то запрещенное, поэтому и косятся на меня так странно.

— Вот так, славные девочки, — парень на правах единственного здесь альфа-самца фривольно обхватил наши плечи, и мы втроем так и пошли по дороге к церкви, — нам ссориться нельзя, забыли? А то как потом архонтиков клацать будем, м?

— Да-да, — проворчала я, погруженная в собственные переживания.

Откровения из дневника что-то во мне взбаламутили. Вот кому бы вы поверили: письму непонятного происхождения или незыблемым церковным догмам? Ответ был очевиден. Однако я ощущала, как зарождается в душе зерно сомнения, и это тревожило меня сильнее всего.

Возле пристройки нас встретили Эндрик с Юной, слоняющиеся без дела. Парень, завидев нас, важно поправил пальчиком очки и менторски поинтересовался:

— И куда же наша умница и красавица Сана опять влезла? Вообще-то, нам всем из-за тебя влетело!

— И почему это из-за меня? — возмутилась я, выпутываясь из объятий Рэма и грозно надвигаясь на товарища; тот был ниже и слабее, и вполне ожидаемо сдал назад. — Я точно также искала свою часть головоломки, как и вы! Сами послали меня неизвестно куда!

— И как, нашла? — с издевочкой, но все еще пятясь, спросил Эндрик.

В душе кольнуло, но я натянула безразличную улыбку и соврала:

— Нет. Там сплошной туман, черта с два что-то найдешь! У самого-то как успехи?

Парень потупился, наступив на собственные грабли. Я уже успела порядком выучить нрав своего однокурсника и знала, что он любит выставлять себя этаким бравым героем-всезнайкой, а как дело доходит до разбирательств, сразу падает лапками кверху. Мне это было только на руку.

— Да никто ничего не нашел, — отмахнулся Рэм, заходя в прихожую, — забей, короче. Дурацкая игра.

— Почему это «никто не нашел»?! — Соя возмущенно запрыгнула на порог, не пропуская никого внутрь. Ее взгляд остановился на мне, и я заледенела, неосознанно прижимая рукой бугор на куртке. Неужели так заметно? Вот же черт...

— Да-да, ты нашла, молодец! — вяло похвалил ее Эндрик, жестом велев освободить проход. — И толку-то? Все равно никому больше не повезло.

У меня отлегло. Соя хмыкнула и вытащила из-под куртки сверток, поразительно похожий на мой. Да быть того не может... Я во все глаза смотрела, как она разматывает древнюю засаленную ткань, пока наружу не показался черненый, невероятно изящный ствол револьвера, судя по всему — старинный, трофейный; мне доводилось видеть такие только в музее. Рукоять покрывала детальная резьба, а вместо окошка для печати на мушке красовался миниатюрный крест.

— Решила все-таки еще раз проверить часовню, заглянула в самое неожиданное место и, вуаля, мне повезло! — радостно сообщила девушка, демонстрируя нам с Юной оружие. — Он был прикреплен под языком колокола, представляете? Я так удивилась!

— А больше ничего не было? — осторожно поинтересовалась я.

Соя задумчиво на меня посмотрела и уточнила:

— Нет, а что? Там должно было быть что-то еще?

— Да нет, я просто спросила, — я напустила на себя беззаботный вид, — мало ли. Может, записка какая для будущих поколений. Наставление из прошлого в настоящее...

— Разве что пыль и паутина, — поморщилась она, — какая ж бумага столько пролежит?

Ага, сколько там лет разлагается бумага? Учитывая повышенную влажность и отсутствие солнечного света? Возможно, создатель этого дневника все еще был жив, но вот какая судьба его постигла за подобные еретические мысли? Психушка, изолят... Нет, я категорически не желала себе такой участи.

Поэтому мне стоило неимоверных встретиться с Кораном, который уже ждал нас внутри, и не выдать себя с головой. Мне редко доводилось видеть декана рассерженным... в той мере, в какой он проявлял эмоции, и сегодня был именно такой случай. Было ясно, что мы напортачили. Едва войдя в гостиную, мы тут же прервали беззаботную беседу и понуро опустили взгляды, готовясь ко взбучке.

Декан стоял около камина, заведя руки за спину, и задумчиво глядел в пламя, а на его скулах и в темных глазах отплясывали золотые искры. Когда мы вошли, он даже не повернулся в нашу сторону, и это было первым дурным признаком.

Минуты две мы так и простояли посреди гостиной, не смея ни нарушить молчание, ни подняться в свои комнаты. Я не могла отделаться от мысли, что Коран уже обо всем знает и теперь просто ждет от меня признаний... Во рту стало сухо, а язык прилип к нёбу. Сверток с дневником давил на ребра, будто раскаленное железо.

Наконец, мужчина повернулся к нам и ледяным тоном произнес:

— Вы задержались, — он выдохнул носом и продолжил, — и вы ходили туда, куда не следует. Разве я не велел вам не покидать пределов деревни?

Мы молчали. А что было отвечать? Мы и правда нарушили запрет, но никто не желал брать вину на себя. Декан отчитывал нас, не повышая голоса, причем весьма жестко, и мы это понимали. За его рублеными фразами крылось нечто намного большее, чем могло показаться на первый взгляд.

— Что вы там делали? — задал он самый коварный вопрос.

Я жевала губы, не в силах уже стоять прямо. Мне казалось, его жгучий взор был обращен на одну меня. Рэм почесал затылок, видимо, решив объясниться, но замялся. Вместо него принялась оправдываться Соя.

— Мы услышали про квест с поиском предметов... — она запнулась, поглядела на нас и уже более уверенно заявила, — мы нашли карту и решили попробовать. Это ведь вроде как традиция.

— И? — прервал ее Коран.

Девушка занервничала. Она мяла в ладонях свой драгоценный сверток и косилась на нас в поисках поддержки.

— Покажи.

Я помертвела. Время застыло, а вместе с ним парализовало и меня. Как... он узнал? Или он знал с самого начала?.. Дневник жалил огнем, но я не находила в себе моральных сил его вытащить, хотя ломаться дальше не имело смысла.

Облизав губы, я дрожащей рукой полезла под куртку, мысленно вознося молитву Господу, чтобы меня пронесло. Я ведь не была не в чем виновата, верно?

— Вот.

Не веря своим ушам, я повернулась к Сое и увидела, как та протягивает декану свой сверток. В мою сторону мужчина даже не смотрел. Он подошел к нам, небрежно поддел указательным пальцем край тряпицы, и револьвер заиграл хромированным металлом в отсвете камина. Полумрак гостиной и красно-желтые тона пламени подчеркивали ажурную гравировку на его рукояти.

— «Антоний», — декан провел пальцем вдоль ствола и по барабану, нежно, точно лаская женщину, — уже давно не в ходу. Но это очень хороший револьвер. На десять зарядов.

«Я его нашла!» — так и читалось на счастливом лице зарумянившейся Сои. Она держала револьвер, как дар Господень, и, что самое поразительное, Коран гордился не меньше. Похоже, неожиданная находка смягчила его гнев.

— Береги его, — Коран накрыл оружие тряпицей, — пригодится на настоящей охоте. Это все?

Я всем своим видом показывала, что ничегошеньки не нашла. Когда взгляд черных глаз декана остановился на мне, я сохранила каменное спокойствие.

— Все, — разочарованно протянул Рэм.

— Ясно, — охотник завел руки за спину и вернулся к камину, — тогда на сегодня все. И я надеюсь, что подобного самовольства больше не повторится.

Все клятвенно заверили, что не повторится. Кивнув, мужчина велел нам возвращаться в комнаты. Продрогшая, уставшая и грязная, я мечтала только о том, чтобы поскорее залезть под горячий душ и лечь в постель, но первым делом рванула в комнату, где прямо в куртке забралась наверх и принялась увлеченно ковыряться в сумке.

Соя с Юной захихикали, но устало, и быстро сбросив верхнюю одежду и вещи, отправились в ванную. Я же тем временем с облегчением вытащила свой сверток и запихала его как можно глубже под подушку, зная, что сюда уж точно никто не полезет.

Я смогла отвлечься от размышлений только на время душа. Едва теплая вода струилась по телу, смывая грязь, пот и боль, а я стояла с закрытыми глазами и получала удовольствие. Шум воды, смех девчонок в предбаннике, теплый расслабляющий пар заполняли пространство душевой. Казалось, что чистая вода смывает и мои тревоги, и все грехи.

Вернувшись в комнату, напившись чая и наконец отогревшись, я закуталась в одеяло и, свесив голову с кровати, поинтересовалась самым обыденным тоном:

— Эй, девчонки, не спите?

Юна расчесывала свои светлые тонкие волосы, а Соя уже возносила вечернюю молитву. Недовольная, что ее прервали, она стукнула пяткой по дну моей кровати.

— Чего тебе там?!

— Хочу кое-что странное спросить, — призналась я честно, — вот задумалась я сегодня, пока бродила... а вы слышали про... Агарту?

Я не видела реакции девушек, так как свечу давно погасили, но судя по молчанию, подруга как минимум удивилась. Притихла и Юна, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

Соя что-то мучительно долго обдумывала, а затем спросила:

— М-м, нет вроде. А что это?

— Да так, кое-что из древней истории, — соврала я, успокаиваясь, — я думала, тебе отец рассказывал. Вот и заинтересовалась... правда ничего, забейте.

— Ты сегодня такая таинственная, Сашка, — протянула девушка.

— Спи давай, спи, — посоветовала я ей и накрылась с головой одеялом.

Мне было слышно, как та еще побурчала немного и, пожелав спокойной ночи Юноне, тоже улеглась. В комнате воцарилась ночная тишина, только с шуршанием бились в окно ветки. Прождав еще около десяти минут и удостоверившись, что девчонки мирно сопят, я тихонько зажгла фонарик и вытащила из-под подушки сверток.

Я еще раз внимательно осмотрела нож, но ничего необычного в нем не заметила и отложила в сторонку. А вот по запискам в очередной раз напряженно пробежалась глазами, выхватывая все те же куски, за которые неизменно цеплялся взгляд: Агарта, мир архонтов, связь... Все эти фразы были помечены стершимся карандашом, и я подчеркнула их ногтем.

Сколько раз в них упоминалась Агарта? Конкретики было мало, всего пару предложений вскользь — что это не пласт нашей реальности, а целый мир, их мир. Слово «мир» повторялось неоднократно и каждый раз долбило мое сознание. Это шло вразрез со всем, чему учили священники. И если это было правдой...

Я бы очень хотела, чтобы это оказалось всего лишь глупой шуткой.