О людях и демонах

На практике нам предстояло накладывать стандартные защитные печати. Рутинная, требующая терпения работа. Уже зная об этом, мы не ожидали ничего захватывающего. Деревушка была небольшой, полупустой, из-за этого архонты тут появлялись крайне редко. Наверное, последний раз еще в прошлом столетии. Поэтому в Университете не особо волновались, что мы напортачим. С тем же успехом мы могли рисовать печати в тетрадях дома, но здесь нам предстояло делать это в полевых условиях.

Как можно было догадаться, собственного отряда охотников здесь не имелось, хотя священников при церкви оказалось достаточно, чтобы все в деревушке могли спать спокойно. Коран не стал заморачиваться с экскурсией, ограничившись вводной частью: мол, век назад на этом месте еще не было никакого поселения, лишь глушь, леса да поля. Некому было отлавливать демонов, вот они и перли, как грибы после дождя. Гиблое было место, темное. Священники не смогли смотреть на такое безобразие сквозь пальцы и обустроили тут загородную «резиденцию» — установили небольшое святилище, расчистили землю и начали строительство первых домишек. Изначально здесь и жили только священники да их родные. Впрочем, спустя век мало что изменилось. Все вокруг, куда только падал взор, принадлежало Церкви.

Экскурсовод из декана был на троечку. Я догадывалась, что Коран неплохо знал эти места, но по обыкновению ограничивался лаконичной подачей информации. А возможно, он просто сразу хотел показать, что мы приехали не на отдых. Да и что можно было рассказать про деревню, в которой насчитывалось от силы три десятка жителей? Из достопримечательной здесь были только кладбище где-то за полем и, собственно, церковь.

— А почему так далеко? — полюбопытствовала Соя, поглядывая на серое полотно пашни, на которой начинала колоситься пшеница.

— Это старое кладбище, — коротко пояснил декан, уводя нас прочь от полей и дороги, ведущей в сторону леса, — старообрядческое. Там хоронили еще до воскрешения Господа.

— Как так? — не поняла я. — Деревне ж еще и ста лет нет?

Декан удостоил меня мимолетным холодным взглядом. Он вел нас по главной дороге, пересекающей всю деревню и замыкающейся у церкви. Всего за пятнадцать минут мы сделали кольцо и вернулись обратно. Я бы предпочла еще немного понежиться в кроватке, чем бродить между трещащими по швам домами, одинаковыми, как под копирку — будь деревенька хоть в половину обширнее, я бы запросто заблудилась.

— Так. Кладбище было, деревни не было, — произнес он и внезапно с ноткой язвительности добавил, — или до воскрешения люди не умирали, Сана?

Я пристыженно прикусила язычок, тем не менее с восхищением косясь на мужчину. На первый взгляд Коран выглядел пугающе, и характер у него был не подарок, но он умел удивлять. Он меня одновременно и пугал, и заставлял сердце трепетать...

— Вы так много знаете об этом месте! — Соя тоже была приятно поражена. — Вы бывали здесь раньше?

— Здесь проходила и моя первая практика, — голос мужчины ностальгически потеплел, впрочем, всего на несколько секунд, — я не просто так вам все рассказываю. Вам предстоит ставить печати не только на домах, но и за деревней. Только так мы сможем защитить ее в полной мере.

— Да кого тут защищать! — брякнул сдуру Эндрик. Спохватившись, он прикусил язык, но декан прожёг его ледяным взглядом, и парень вжал голову в плечи. Я тоже ощутила себя неловко, потому что думала ровно о том же.

— Людей, — сурово припечатал Коран, — старики — тоже люди. Их здесь мало, но они есть. Охотник не выбирает, кого ему защищать. Слабых много, а охотников мало. А вот дьяволов...

Статистика гласила, что на каждого человека в мире приходится по дьяволу, но в месяц воплощалась от силы пара десятков. Остальные, видимо, сидели по ту сторону червоточины и только и ждали удобного часа. Как известно, реальность за разломом не была отдельным миром, а скорее слоем нашего, и осознание того, что меня сейчас окружают тучи демонов, не радовало.

Мы неспешно пересекли деревню, от первого до последнего дома, нигде особо не задерживаясь. Слова Эндрика, похоже, задели Корана, и он редко раскрывал рот, чтобы что-то прокомментировать. Да и о чем тут было рассказывать? Домишки были сплошь одинаковыми, одноэтажными и белеными, крытыми по старинке, без проводов и антенн. Здесь даже машин не было, ни единой. Из каждого угла так и веяло старостью. По пути нам встретились лишь одиноко бредущие коровы с выпирающими крестцами, а из техники я увидела аж три велосипеда, без опасений стоящие прямо за воротами.

Когда мы проходили мимо чьих-то дворов, нас лениво облаивали собаки, и то чисто для галочки. В глаза сразу бросались стены и заборы, на которых еще были заметны следы от печатей, и внутри все сжималось: последний раз их обновляли, наверное, год назад наши предшественники...

— Далеко не забредайте, — Коран задумчиво посмотрел на теряющуюся в дымке даль, — некоторым из вас придется чертить печати и снаружи, по всей длине ограды вплоть до леса.

Ограда словно отделяла деревню от мира извне, окружая дома и устремляясь прямой полосой вдоль дороги. Куда эта дорога вела — оставалось только гадать, но как известно, любой путь куда-то да приводит. Я еще раз окинула взором поля, лес, разбитую дорогу и поняла, что меня не особо тянет в ту сторону.

Покинув деревню, мы направились окольным путем обратно к церквушке. Вскоре тропинка нырнула под кроны, и мы очутились на задней части церковного дворика. Здесь вовсю властвовал густой парк, похожий скорее на оторванный кусочек леса. В отличие от пасмурной погоды снаружи, в Саду Архонтов, как его называли, царила феерия пестрых оранжево-красных оттенков и затаенной тишины. Преломленный витражами солнечный свет, пробиваясь сквозь копну кленовых листьев, падал на дорожку россыпью разноцветных стекляшек.

Однако Коран не дал нам полюбоваться красотами увядающей природы и повел в притвор, где нас уже дожидался местный настоятель. Как и ожидалось, внутреннее убранство ничем не напоминало Собор Трижды Единого: здесь все дышало простотой... и бедностью. Я не заметила ни позолоты на окладах, ни хрустального паникадила; весь интерьер составляли алтарь с иконой Трижды Единого, подсвечник, в котором тлела одинокая свечка, и около десяти дубовых скамей.

Приглушенный свет и теплые тона создавали очень умиротворенную атмосферу. В расфуфыренных молельнях нашего Собора мне всегда было как-то неуютно: вокруг все сверкало и переливалось, с каждой стены на тебя взирали десятки ликов святых, а бархатные подушечки на скамьях были такими начищенными, что я боялась на них садиться.

Здесь же едва уловимо пахло ладаном, а озаренная свечным светом икона терялась в тени, и лишь лицо Господа в обрамлении медной ризы было видно настолько отчетливо, что я могла различить даже укор в его глазах.

Я села на скамью вместе со всеми, и настоятель принялся воодушевленно рассказывать нам о важности причащений, молитв и веры в Господа нашего, периодически резко обрывая речь внезапным вопросом, например: «А как часто вы посещаете службу?». Не желая отвечать, я намеренно опустила взгляд и слушала вполуха, вдыхая опьяняющий аромат ладана. В своем воображении я видела рдяные листья кленов, мерно опадающие в Саду Архонтов. Мне хотелось стоять там, снаружи, упиваясь прелостью, свободой и дождем...

К тому моменту, как мы вышли из молельни, потому что туда зашел какой-то старичок, на улице распогодилось, и клены вспыхивали настоящим огнем. Да, подобной красоты в городе не сыщешь! Я такие деревья только на картинках и видела.

Осевший на гравии туман поблескивал радужными капельками, а солнечные лучи лезвиями прорезали клены, оставляя в кронах рваные прорехи. Цветные стеклышки в витражах были настолько чистыми и сверкающими, что казались крыльями фей.

— Можете прогуляться до обеда. А после попрошу вас вернуться в комнаты, — декан обвел нас строгим взглядом, — с завтрашнего утра у вас начинается практика. Надеюсь, вы потратите отведенное время с пользой.

Мы вернулись в деревню, но даже выглянувшее ненадолго солнце не наделило местные улочки чарующей красотой. Это была все та же глушь, только без дождя, так что я недоумевала, куда же нам предлагал прогуляться Коран: здесь негде, а в лес нельзя...

Мы еще раз прошлись тем же маршрутом в надежде отыскать хоть захудалый магазинчик и, ничего не найдя, остановились у колодца. Рассевшись на ограде, как стайка куриц, мы погрузились в унылые раздумья. Нас окружали только поля и поля... глухомань, одним словом. Я елозила по грязи носками ботинок, пытаясь придумать, чем себя развлечь. Пойти, что ли, книжку почитать... а ввиду того, что электричества здесь не было, читать мне предстояло со свечой, и так до конца практики.

— Эй, ребят, — высоко подкинув ноги, Рэм соскочил со своего насеста и стал перед нами, хитро улыбаясь, — а что если нам самим себя развлечь, а?

Зная причуды парня, меня сразу взяли сомнения, но Эндрик высказался первым:

— Предаваться оргиям на территории церковных владений запрещено законом!

— Да мы как бы и не на тер... тьфу на вас, а! — он действительно сплюнул в грязь и насмешливо свел брови. — Вот заметь, бро, это ты предложил! Короче, что я сказать-то хотел: слыхал я как-то от старших, как они коротали время на практике. Это уже ой как давно стало традицией. В общем, придумали они тут один квест.

— Квест? — в один голос переспросили мы с Соей.

— Типа инициации... ну, или просто проверки на охотничью профпригодность, — пояснил он, шкрябая затылок. Похоже, он и сам слабо представлял, что это был за квест.

— И какое же отношение все эти игрульки имеют к охоте? — скептически протянул Эндрик.

— Да самое прямое! — обиженно прогудел Рэм, расхаживая перед нами. — Многие охотники прошли через этот квест. Это ж настоящая преемственность поколений! Ну, смотрите сами!

С этими словами он полез во внутренний карман куртки и вытащил оттуда свернутый тетрадный листок. Заинтересованные, мы подались вперед.

— Нашел вчера вечером, когда разбирал вещи... — что-то мне подсказывало, что этими вещами были залежи церковного хлама, которых в кельях было немерено, — еле от Корана утаил. Это оно, то самое, что придавало перчинку всем практикам!

Рэм ловко развернул листок, и нашим глазам предстала зарисовка карты, причем чернила казались достаточно свежими. Карта была нарисована от руки, весьма небрежно, местами изобилуя малопонятными подписями и стрелками. Насколько я могла судить, это было схематичное изображение деревни, церкви и леса.

— В общем, суть игры состоит в том, что каждому нужно по оставленным подсказкам найти спрятанные предметы, — пояснил парень, проводя пальцем по указателям, пока не уткнулся в один из крестиков, — вот, они все отмечены. Просто, не правда ли? Мы находим предметы, которые спрятали наши предшественники, а затем сами что-то прячем для будущих поколений. Ну, как вам идейка?

— Ну... — протянула я, — почему бы и нет?

— Мне нравится! — восторженно воскликнула Соя. — Как искать-то будем?

— Пометок всего пять, — поддаваться на подобные провокации было против правил Эндрика, но азарт игры все же пересилил. Парень поправил очки и, отобрав у Рэма карту, принялся ее изучать с видом профессора, — значит, делимся и ищем, что тут решать? Вот как стоим, так и разобьемся. Деревня на Рэме и Сое, церковь на Юне, Сане — лес, а мне околица.

— Чего это мне сразу лес?! — взбунтовалась я.

— Так пал жребий! — огрызнулся он. — Тебе там, блин, самое место, ага.

Я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы разразиться спором, но меня опередил Рэм, забрав у Эндрика карту. Присев на корточки, он вытащил блокнот с ручкой и принялся переносить куски изображения на бумагу. Закончив с копированием, он вырвал странички и протянул их нам так, чтобы мы не видели, что внутри.

— Итак, господамы! Все по чесноку. Кто что вытянет, туда и потопает. Идет?

Я признала предложение дельным, но к бумажкам тянулась неохотно, уже зная, что с моей удачей мне выпадет самое плохое. И интуиция не подвела: с замиранием сердца перевернув свой огрызок, я обнаружила на нем три корявые елочки и дорогу с полями.

— Леса! — поглядев мне через плечо, с непередаваемым торжеством продекламировал Эндрик.

Я бросила на Рэма убийственный взгляд, на что тот лишь пожал плечами — фортуна, что поделаешь?

— Победитель квеста станет самым крутым охотником, — изобразив пальцами пистолет, Рэм выстрелил в меня и сдул с дула воображаемый дымок, — а кто ничего не найдет — какашками архонта.

— Ха-ха, — выдавила я из себя.

И что мне было делать? Я еще раз без энтузиазма изучила свой клочок бумаги и заметила подпись мелким шрифтом — парень не шибко-то старался. Строчки были похожи на отрывок из какого-то стихотворения:

«...под серым камнем сон глубок, и никого из всех из нас, кто б разгадал твой смертный час...».

— Читайте подсказки и... вперед! — задорно крутанувшись на каблуках, Рэм вдруг рванул с места по направлению к церкви.

— Стой! — озорно взвизгнув, за ним следом помчалась и Соя. Оба, хихикая и весело препираясь, покатились с холма и вскоре скрылись между домами.

Я не спешила следовать их примеру, равно как и Юна с Эндриком. Парень все еще дулся и бурчал себе что-то под нос, а девушка, не обращая на нас внимания, с приоткрытым ртом увлеченно читала свой стишок, покачиваясь на ограде.

Я повторно пробежалась глазами по строчкам, пытаясь разгадать, что за ними сокрыто. И как мне искать спрятанный предмет посреди леса? Имея на руках лишь туманный стих? С тем же успехом можно искать иголку в стоге сена... Лес был необъятным, и бродить по нему я могла до второго пришествия. Хотя с другой стороны, вряд ли студенты-первогодки стали бы лезть в самую чащу, верно?

Я снова забралась на ограду и призадумалась. В голову не шло ничего дельного. Оставалось только одно, самое действенное — просто идти вперед и почаще заглядывать под серые камни, вдруг чего и обнаружу.

Тоскливо оглянувшись на деревню, мирно дремлющую под холмом, я сжала свой листок в кулаке и двинулась по дороге, стараясь не думать о том, какие ужасы поджидают одинокого путника в лесу.

Слегка туманилось; вязкие белые комья клубились у ног, заползая под одежду и ерзая по телу холодными лапками. Впитавшая влагу трава чавкала, словно я брела по болоту — последнее время часто дождило, и почва здесь совсем расквасилась. Идти было тяжело, поскольку грязь была скользкой и липла на ботинки. Шерстяные носки ничем не помогали, и вскоре мои пальцы начали стынуть.

За городом оказалось намного прохладнее, чем я ожидала. Здесь не было высоких домов, что закрывали от ветра и мороси; похоже, здесь вообще ничего не было — ни живого, ни мертвого. Упавшие с деревьев листья превратились в склизкую коричневую кашицу, вмиг утратив красоту и лоск, и теперь вызывали лишь отвращение. Невысокая ограда из тонких бревнышек, поставленная скорее для виду, нежели для защиты, опоясывала дорогу, четко разграничивая ее с полями. Перелезть ограду не составило бы труда, но зачем? Голые пашни нагоняли меланхолию.

Я брела вдоль ограды, а по левую сторону от меня тянулись скучные, бесконечные поля, исполосованные серо-зелеными лоскутами. На них стальным куполом лежало небо, а кроме него как будто и вовсе ничего не существовало. Можно было лишь догадываться, что где-то там, далеко за горизонтом лежит город, а возможно, он был только плодом моего воображения. Слишком уж нереальной казалась та прошлая жизнь. Здесь же все было совершенно по-другому — тихо, мирно; даже сам воздух казался более насыщенным и свежим.

Я просто шла, дышала и млела, утопая в этих новых для меня ощущениях. Как же было чертовски здорово не волноваться по поводу архонтов! Все это пространство от одного края неба до другого принадлежало Церкви, так что это было едва ли не самое безопасное место на Земле.

Внезапно дорожка закончилась и плавно уткнулась в лес, но я не дала себе времени на сомнения и пошла дальше, наслаждаясь видом почерневших от влаги стволов, густо обросших лишайником; глотая горьковатый воздух и ни о чем не задумываясь. На меня накатило умиротворение. Это был старый лес, и большинство деревьев здесь скрючилось от времени, переплетясь ветвями, точно лес являл собою единый живой организм. Над головой разрослась мрачно-зеленая крыша, сквозь которую едва просачивались крупицы нестиранной лазури неба. Со всех сторон меня окружали густая моховая подстилка, похожая на настоящий ковер, и непроходимые заросли колючих кустарников.

В целом, мне здесь даже нравилось, только уж больно зловещей была тишина, в которой одиноко накрапывали сорвавшиеся капли, да почавкивала кашица из листьев под ботинками. Я прогоняла настойчивые мысли, заставляющие меня повернуться назад, чтобы убедиться, что там никого... или ничего нет.

— Ауч! — я схватилась за ногу, чуть не полетев носом в землю.