О людях и демонах

Однако попробовать снова я боялась. Да, я пробила желанную брешь, но каждый раз, как я садилась в позу лотоса, расслабляя тело и разум, меня непременно сковывал ужас, а в воображении живо вставала картина взвившегося до потолка пламени, пожирающего все на своем пути. А вдруг у меня так и не получится его контролировать? А вдруг в следующий раз я спроецирую настоящий взрыв...

Страшно пробовать, когда не знаешь, что получится в итоге. Поэтому я вынуждена была отказаться от тренировок в компании и вновь перешла на «ночной» график, когда никто не мог мне помешать. Теперь я боролась с новой проблемой — у меня никак не получалось достаточно расслабиться.

Сперва это был страх, а затем и ярость. Я ощущала каждую клеточку своего тела, как уж тут перестать обращать на него внимание? Закрыв глаза и проведя дыхательную разминку, мне удавалось на пару мгновений погрузиться в желанную тьму, но после, растворившись в воображаемой пустоте, я вдруг с ужасом осознавала, что теряю связь с телом, и стремительно грохалась вниз, обратно в материальную реальность. В глазах рябили помехи, а в ушах пронзительно барабанил пульс.

Вся мокрая от пота, я сидела на полу и не могла пошевелиться, потому что малейшее движение затекшего тела приносило тянущую боль. Свеча, конечно, не горела. Я пробовала не только основу огня — будь то вода, температура или простейшие молекулы света, все они внушали подсознательный страх, который я не могла побороть. И меня снова поглощали эти вездесущие «вдруг»: а вдруг меня поглотит первозданный свет; вдруг я лишусь тела?..

Я опускала руки и ненавидела себя за это. Приближающийся подобно цунами экзамен отнюдь не придавал сил. У меня сдавали нервы; я цапалась с друзьями, грубила преподавателям и почти замкнулась в себе.

Я точно не запомнила день, в который это случилось. Просто случилось и все. Наверное, в тот момент я была особенно взвинчена, все шло наперекосяк, сознание срывалось с крючка, а основы жалили, как раскаленные иглы, вонзавшиеся в разум. Стоявшая передо мной свеча ни в какую не желала загораться.

В неконтролируемой ярости треснув ладонью по столу, я упала лбом на конспекты. Зрение расфокусировалось. Кажется, я задремала на пару минут, а потом, когда пришла в себя, и картинка перед глазами стала четкой, я увидела в груде тетрадей и карандашей продолговатую синюю бусину. Красивая, глянцевая, она точно светилась изнутри голубым сиянием.

Я не сразу сообразила, что это вообще такое. Резко оторвавшись от стола, я помедлила, а затем все же осторожно взяла ее двумя пальцами. Тактильная память оказалась быстрее зрительной — я ведь столько раз перекатывала ее в кармане, успокаивая нервы...

Ладони вспотели. Я держала ментин, как бомбу с обратным отсчетом, уронить которую было еще страшнее, нежели удержать. Откуда он вообще здесь взялся?.. Все направляющие словно специально сходились в одной точке. Я должна была чувствовать к нему отвращение, но таблетка перекатывалась в моих пальцах, пронизанная светом лампы, точно драгоценная жемчужина. Волшебное сокровище, дарующее желанное забвение и избавление... так ли он был опасен, если его принимало пол-общежития?

Нет-нет, о чем я только думаю! Я затрясла головой, выгоняя из нее поганые мысли, и сжала таблетку в кулаке. Уж лучше выкинуть ее от греха подальше! Я направилась к балкону и, распахнув дверь, поежилась от пронизывающего сквозняка. На бетонном полу темнели разводы высохших луж, а на ржавых прутьях мотались на ветру привязанные кем-то веревочки.

Я размахнулась и, не давая себе времени передумать, послала руку вперед... словно в насмешку, ветер ударил мне в грудь моросью и холодом, загоняя обратно в комнату. Озябшая, я поскорее захлопнула дверь, с наслаждением закапываясь стопами в скудный ворс ковра. Из носа тут же потекло. Обнимая себя за плечи, я присела около батареи, плотно прижавшись к ней позвоночником и ощущая, как по телу растекается желанное тепло.

А потом я бесконтрольным движением, не задумываясь о том, что делаю, накрыла лот ладонью и быстро проглотила таблетку. Она легко скатилась по гортани, точно облитая маслом; я даже вкуса не успела почувствовать.

Тепло батареи вгоняло в сон. Полностью расслабившись, я смежила веки. На меня накатывала отрешенность. Не спать, Сана... нехотя открыв глаза, я обвела мутным взором комнату. Часть разума уже дремала, но какие-то обрывочные мысли все еще барахтались на волнах подсознания. Я превратилась в камень, лишенный чувств и потребностей. Пустота внутри, пустота снаружи... нас было всего двое в этом дымном мареве небытия — я и свеча.

Я уже под действием ментина? Или это сон? Или это и не я вовсе?.. Свеча была единственным маяком во мраке, за который я хваталась сознанием. Все, как меня и учили: векторы сил пронизывали ментальную прослойку, хватай — не хочу. Я алчуще потянулась к ближайшей нити и стала вплетать ее в орнамент огня, петелька за петелькой. Затем потянулась за второй, которая наиболее органично дополняла первую, и еще один недостающий кусочек пазла встал на место... над фитильком танцевал зарождающийся виток векторов, еще не оформленных в настоящую сложную основу...

Сознание уплыло прежде, чем я успела это проконтролировать, и связка векторов, так и не склеившись воедино, вновь рассеялась. А я отрубилась.

Утром я едва ли могла четко вспомнить о том, что происходило накануне, но одно знала наверняка: у меня почти получилось. Почти! Кусая губы от бессильной ярости, я кляла себя за то, что приняла наркотик, но на смену самобичеванию сразу приходили другие мысли: ничего страшного ведь не произошло, даже наоборот: я наконец-то приблизилась к желанному изъявлению! А раз так... признать это было страшно, но ментин и правда помогал!

Я вовсе не собиралась использовать его и дальше! Мне хватило одного единственного раза, чтобы понять, как переступить черту. Но когда я попробовала изъявить пламя еще раз, чёрта с два у меня что-то вышло! Векторы либо выскальзывали из пут сознания, либо врывались в разум всем потоком, и у меня начинался припадок от такого обилия энергии, которую я не могла контролировать.

Как же я это делала? Я ведь ясно видела векторы и понимала тонкие механизмы их работы; сознание было пустым, как никогда, и я могла свободно выбрать любую из сил...

Мне не потребовалось искать Сатхи — он сам меня нашел. Нашел по темным кругам под глазами и голодному, умоляющему взгляду. Это был самый настоящий ментальный голод. Я срочно нуждалась в покое разума, чтобы слиться с основами! Таблетки не помогали, мне нужен был только ментин...

Кто его изготовлял и как сюда поставлял, оставалось загадкой, но им, как паразитами, кишело все общежитие. Поэтому-то новички вроде Сои его так боялись. Теперь-то я понимала, что это была по сути безвредная пилюля, всего лишь притупляющая восприятие. Главное, что она помогала достичь нужной кондиции, чтобы изъявить основу!

Я выпила ментин всего несколько раз. Принимать его чаще было слишком рискованно: я могла просидеть над свечой всю ночь до утра, хотя для меня пролетало сущее мгновение. Так продолжалось все две недели до зачета. Я проглатывала пилюлю, убеждая себя в том, что это только ради учебы, и погружалась в полу-коматозное состояние, когда душа почти отрывалась от тела, а векторы основ были как никогда близки для восприятия. Мне не составляло никакого труда вычленить их из переплетения бытия и протащить в нашу прослойку, где они обретали реальную форму и власть. О да, я ощущала эту власть каждым сантиметром тела, ощущала до зуда в кончиках пальцев!..

Все бытие, все вокруг меня состояло из этих невидимых нитей, и при должном умении и высокой сус мне не составило бы труда переплести их орнамент так, чтобы мир вращался по моим правилам...

Что за ужасающая сила! Должно быть, этот страх зайти дальше, чем следовало, и был тем рычагом, нажав на который я тут же теряла концентрацию, и векторы расслаивались, исчезая. В какой-то момент я почти видела пламя, танцующее над фитильком, и даже осязала его покалывающий жар, как вдруг все лопалось мыльным пузырем. Бах! И все — я вновь становилась обыкновенным человеком.

То утро начиналось, как обычно: смолистая ночь плавно перетекла в пыльную рассветную дымку, что заволокла комнату. Я заметила ее лишь краем зрения, полностью поглощенная работой с сознанием. От напряжения над верхней губой повисла капелька пота, и я машинально ее слизнула.

Я настолько слилась сознанием с миром, что перестала вычленять собственное Я. Это был тот странный миг, когда из шести чувств осталось лишь одно — интуиция, и только с ее помощью ты видел, слышал и осязал. Я была сгущенным комком энергии, помыслом, имеющим где-то в материальном мире тело по имени Сана.

Час за часом я позволяла векторам бытия протекать через свой разум. Счет времени я давно потеряла. В ментальной прослойке ни время, ни пространство не имели власти. Я понимала, что в полевых условиях у охотника были лишь доли секунды на концентрацию и визуализацию. У меня уходили часы.

Температура, давление, движение — на непостижимом уровне я помнила все, что тогда делала, и на этот раз, похоже, готова была наконец взять верх. Я больше не боялась основ и их могущества, равно как и того, что они могут сотворить с моим сознанием. Поэтому, несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я принялась мысленно чертить над огарком узелок псевдопечати. В моем воображении над фитилем уже вился крохотный оранжевый язычок.

...я долго тужилась, напрягая извилины, пока до меня не дошло, что протуберанчик вовсе не воображаемый, а самый настоящий, и отпрянула. Я не верила своим глазам — свеча ровненько горела, и лишь единственная капелька расплавленного воска слезинкой катилась по ее гладкому боку.

Все еще не веря, я потянулась дрожащей рукой и пискнула, отдернув ужаленный палец.

— Ой, Санка! — раздался сзади пораженный возглас.

От неожиданности я и сама перепугалась. В дверном проходе стояла Соя и смотрела на меня круглыми от ужаса глазами. Ее страх оказался заразным — обычно так глазеют, когда у тебя за спиной стоит чудовище или разыгрался пожар. Нет, вроде ничего не пылало, я специально обвела взглядом комнату. Да и чудовище, если и было, то надежно пряталось.

— Что ты забыла в моей комнате? — сердито поинтересовалась я. Правый глаз тикал, и это очень отвлекало. Голова наливалась свинцовой тяжестью.

— Нужно закрывать двери... Сана, ты опять за старое?! — воскликнула она, всплеснув руками, и бросилась ко мне. — Что с тобой такое?!

— Занималась я, — оправдываться не хотелось, — я уже закончила, не нуди!

— Какое там закончила! — девушка рассерженно схватила меня за локоть и потянула к стене, где висело исцарапанное зеркальце. — Ничего, что у нас уже через час экзамен? Вот как знала, что за тобой зайти нужно... на, любуйся! Даже знать не желаю, какую еще пакость ты подцепила...

— Да что ты несе... — я осеклась, встретившись взглядами со своим отражением.

Тот, кто глядел на меня из зеркала, определенно не был Саной, которую я знала, и в первые мгновения я действительно испугалась. К своему бледному, почти зеленому лицу и синим фингалам я уже привыкла, но сейчас я выглядела как самый настоящий упырь. Однако самыми жуткими были глаза — не мои, чужие, похожие на глаза Корана; такие же темные, почти черные, пронизанные капиллярами...

— Вот черт, — выдохнула я.

Осторожно нажала на опухшие нижние веки, чуть оттягивая их вниз, и заново ужаснулась потемневшим радужкам. Н-да, и как я в таком виде на экзамен пойду?!

— Ты там чем в последние дни занималась? — с подозрением спросила Соя, заглядывая через плечо в мое отражение. — Ты ведь ничего такого... запрещенного не творила?

— Я?! — возмутилась я как могла искренне, стряхивая ее руки и отходя от зеркала. — На что это ты намекаешь?!

Поджав губы, подруга с минуту молчала, разглядывая мое лицо, однако ее глаза пускали молнии. И что бы я только без нее делала, без такой заботливой? Стоит заняться чем-то не предназначенным для достояния общественности, как она тут как тут на страже моего здравия. Работает ангелом-хранителем на полставки?

— Скверна, — ответила она наконец, подбородком указывая на меня, — а то ты сама не знаешь, что это такое...

— Это не скверна, — слегка растерявшись, пробормотала я, пряча глаза, — просто устала немного.

Ее слова меня обескуражили. Если так подумать, все симптомы буквально вопили про заражение скверной, но у меня и мысли об этом не было! Ментин ведь не имел ни малейшего отношения к скверне. Наверное...

— Давай так, — сдавшись, предложила Соя, — ты поспишь еще часик и будешь сдавать последней. Идет? А то сейчас совсем не айс... ох, Сан, вот что ты за человек...

Не закончив фразу, она отмахнулась столь безнадежно, словно и спорить со мной не имело смысла. Я с нетерпением ждала, когда она наконец уйдет, чтобы я смогла воспользоваться ее советом и поспать — глаза нещадно слипались, я ведь не смыкала их всю ночь...

Соя же, уже стоя в двери, вдруг обернулась и затаенным шепотом добавила:

— Санка, ты бы все же водички святой глотнула... так, на всякий случай.

Я скорчила ей рожицу. В глубине душе на мгновение зародилось сомнение, но я тут же отогнала от себя упаднические мысли. Не скверна это, и все тут!

Проспав около часа, я все равно проснулась совершенно разбитая; голова не варила, а глаза все еще были оттенка ночного неба. Вряд ли они посветлеют, пока я дойду до Университета. А уж про экзамен я старалась пока даже не думать. Как же, сконцентрируешься тут, когда в голове каша, а в ушах — гул. Не сдашь — и до свидания, факультет!

Я торопливо собралась и, уже выходя из комнаты, машинально скользнула рукой в карман, но не нащупала там гладкой бусинки. Меня аж передернуло оттого, насколько привычно я это сделала. Оказывается, в глубине души я все еще сомневалась в правильности принятого решения. На экзамене ментин бы мне очень подсобил...

Ну, уж нет! Чтобы убедить себя в этом, оказалось достаточно заглянуть мельком в зеркало, откуда на меня по-прежнему взирали незнакомые черные глаза. Глаза демона. И это напрочь отбило желание глотать ментин.

Я заявилась в Университет в темных очках, хотя погода была по обыкновенному пасмурной, но в аудитории их пришлось снять. Румий лишь языком поцокал — наверное, сразу обо всем догадался.

Сдавала я действительно последней, и мне это было только на руку: к тому моменту, как я дописала теоретическую часть, в аудитории не осталось ни души. Румий меня не торопил, видимо, приготовившись со мной навеки распрощаться. Мне требовалось больше времени на концентрацию, однако все прошло на удивление гладко, как по накатанной: я уже знала, как правильно раскрыть сознание и что не стоит бояться.

—Начните с базы, со света и тьмы, — предложил преподаватель.

Он отошел на всякий случай подальше и сотворил в ладони защитную печать. Я смотрела сквозь него; нити бытия прочерчивали пространство аудитории, наслаиваясь на две такие разные реальности. Я легко скользнула на ментальную прослойку и силой воли вытолкнула вектор наружу, в материю.

Тьма так тьма. Как это оказалось просто и понятно! Я осторожно вытягивала нужные основы, демонстрируя их во всей красе Румию. Свет, тьма, вода... и никаких эксцессов. В завершение мужчина поставил передо мной свечу и попросил, чтобы я ее зажгла. Вот оно — сложная основа огня. Лишь бы не сжечь ненароком всю аудиторию...

Над фитилем вспыхнула алая прожилка, а мгновение спустя затеплился огонек. Я выдохнула от облегчения. Лицо было горячим и мокрым от пота. Я до последнего не верила, что у меня получится. Все-таки, прав был Коран — стоило лишь открыть сознание...

—Поразительные результаты, — не без восхищения произнес Румий, мановением кисти гася свечу, — а ведь еще месяц назад Вы были среди отстающих! Вы молодец, Сана. Как бы там ни было, молодец. Учитывая Ваши обстоятельства...

Мужчина словно намеренно меня дразнил, оттягивая самый главный ответ. Меня начинала бить дрожь. Вот сейчас добавит, что я жульничала, использовав наркотики — и все, пиши пропало!

—Будем считать, что экзамен по основам Вы благополучно сдали, — он протянул мне плотную ладонь, и я робко вложила в нее свою, — Вы допущены на второй курс. Знаете, ведь у Вас на самом деле очень высокая сус. И вы быстро прогрессируете. Вам стоит развивать этот дар...

Остальное я уже не слушала. В ушах ревели фанфары, и я расплывалась в счастливой улыбке, хотя по щекам катились слезы. Неужели... я прошла? И наконец-то закончился этот невыносимо долгий, адски тяжелый и такой удивительный первый год учебы!

Я только в одном зареклась — никогда больше не пить ментин.