О людях и демонах

Сколько бы я не пыталась тешить себя пустыми надеждами, это уже ничего не меняло. Горло сдавливал комок слез, но я старательно его сглатывала. Но если избавиться от слез было легко, то задавить боль — намного сложнее. Я даже не пыталась убедить себя, что ее нет — она была, и я упивалась ею, как мазохистка, ненавидя весь окружающий мир.

Умолять Корана было бесполезно, а освоить за пару часов управление сознанием — нереально. Раз уж меня отчисляли, нужно было хотя бы принять это с честью. Но стоило представить, как я буду стоять перед деканом и выслушивать нотации, как меня начинало трусить. Как же я могу отсюда уйти, когда столько отучилась?..

Болезненной пощечиной вспомнились слова Бертольда про то, что «до выпускного отсеивается половина». Так вот, как это происходит. Если бы мне дали еще один шанс... хотя что бы это изменило? Мое сознание не подходило для охоты... или это я совсем хреново им управляла.

Сокурсники смотрели на меня сочувственно, а многие не скрывали удивления. Я так и не поняла, почему Румий не отправил меня к декану сразу же, а позволил досидеть до конца пары, выслушивая то, что мне уже не понадобится. Я и не слушала — мысли были поглощены совсем другим.

— Сан... мне сходить с тобой? — прошептала Соя, когда прозвенел звонок.

Я мрачно отмахнулась. Обсуждать эту тему у меня не было никакого желания.

— Не нужно, — буркнула я таким тоном, что девушка сразу отстала.

Она осталась в аудитории, и ее участливый взгляд еще долго жалил меня в спину. Я постаралась как можно скорее покинуть этаж, дабы избежать прочих утешений. Чем ближе становился флигель, тем сильнее тяжелели ноги. В затемненный аппендикс я вошла, почти волоча их по полу.

В приемной меня остановил изучающий взгляд Антонины. Секретарь сидела за письменным столом, перебирая бумаги. На ней были черная водолазка и узкие джинсы, а волосы собраны в высокий хвост. На ушах завораживающе поблескивали тяжелые золотые серьги.

— Я к Корану, — пересилив волнение, сказала я.

— Александра Князь, — понимающе произнесла она, — Коран Вас уже ожидает. Опаздываете.

Девушка не дала мне разразиться расспросами, нетерпеливым жестом указав на дверь. Ее единственный глаз, черный турмалин в оправе ресниц, блестел, как у ведьмы. Мне всегда было неловко смотреть ей в лицо, поэтому я поспешила к двери и, забывшись, без стука влетела внутрь.

Декан сидел за столом своего огромного кабинета, утопая в винного цвета бархате роскошного кресла. С тех пор, как я сдавала проходной экзамен, здесь все кардинально изменилось. Всю мебель вернули на свои места, а лишние кресла унесли, и теперь помещение наконец-то напоминало кабинет Главы охотников.

День близился к вечеру, и освещение давала единственная масляная лампа, низко свисающая с потолка прямо над столом, да из маленького окошка падал сноп тусклого света, очерчивая силуэт мужчины тающим золотом и кутая лицо в густую тень. Стены утопали в сумерках, из-за чего границы кабинета стирались.

Я увидела около дюжины шкафов с открытыми полками, на которых стояло бесчисленное количество книг, свитки и шкатулки, украшенные религиозной резьбой. К массивным дубовым балкам, подпирающим потолок, были приколоты листы с молитвами, надписями на латыни и странными чертежами. Под ногами мягко пружинил ковер.

Потоптавшись на пороге, я запоздало сообразила про вежливость и прокашлялась, а потом робко двинулась к столу. Декан был поглощен работой и не удосужил меня ответом, и только когда я стала напротив, он поднял на меня тяжелый взгляд бездонных глаз и отложил перо.

— Присаживайтесь, — велел Коран строгим тоном, — и подождите немного.

Обливаясь горячим потом, я примерно села на мягкий стул. Мужчина неспешно что-то дописывал, а я тем временем незаметно осматривалась, понемногу привыкая. Кабинет декана таил в себе множество удивительных открытий, которые раскрывали Главу совсем с неожиданной стороны.

Помимо охотничье-священных атрибутов, здесь встречались и предметы современного быта. На одной из полок я заметила продолговатый горшок с тремя кактусами, согнувшимися в параличных позах. На кушетке около окна лежала забытая кованая расческа, а на столе, правда, задником ко мне, стояла фотография в рамке — интересно, кто на ней? Неужели... семья?

Я сама себя отругала. Что он, не человек, что ли? Все эти мелочи неожиданно располагали к себе сурового охотника...

— Александра... — отложив письменные принадлежности, Коран наконец-то обратил на меня внимание, — Сана. Я ждал Вашего прихода. Не будем тратить время впустую, перейдем сразу к делу: Вы ведь знаете, зачем Вас сюда позвали?

— Румий наябедничал, — отчаянно прошептала я под самый нос — терять-то было уже нечего, а затем, собрав всю решимость, добавила, — Вы ведь меня отчисляете?

Перед глазами поплыло от слез. Стоило сказать это вслух, как у меня с души свалился камень. Самое страшное осталось позади, теперь дело за малым — формальности...

Однако декан не спешил со мной прощаться. Его правая бровь вороньим крылом взвилась вверх, а губы сжались в узкую полоску, и хотя выражение лица никак не поменялось, было очевидно, что мои слова его удивили.

— Сана, ну, как Вам не стыдно, — мне даже удалось расслышать в его голосе насмешку, — так говорить о своем преподавателе! Многоуважаемый Румий, как и я, и все наши лекторы желает своим студентам лишь блага. Кто, если не мы, направит вас на путь истинный? И кто Вам, Бога ради, сказал, что Вас отчисляют?

Теперь пришел уже мой черед изгибать брови домиком и пораженно хлопать ресницами. Все заранее заготовленные реплики застряли в горле.

— Но... разве Вы меня позвали не за этим? — спросила я тихо.

— А разве у нас есть причины Вас выгонять? — в свою очередь спросил он, постукивая пальцами по яблоку пресс-папье из болотно-зеленого оникса. — Вы натворили нечто такое, за что мне следует сердиться?

— Ну... у меня не очень хорошо получается очищать сознание... — без особой охоты призналась я.

— Вернее, совсем не хорошо? — подсказал мужчина, и я поежилась, потому что он угадал. — Я знаю.

— Знаете?!

Коран кивнул, не убирая ладони с пресс-папье. Я не сводила взгляда с его лица, силясь отгадать, что за мысли скрываются за черными безднами глаз. Казалось, охотника волнует только полированный бок яблока. Проведя пальцами по золоченому хвостику, он взял пресс-папье в руку, и оно четко поместилось в ложбинке его ладони.

— Знаю, — повторил он с царской невозмутимостью, — как знаю и причину, по которой у Вас возникли затруднения. Понимаете ли, Сана... Вы и сами о себе многого не знаете. Обычно мы не принимаем таких студентов, как Вы, даже правильнее сказать — обычно люди вроде Вас к нам не приходят. Поэтому на Вас с самых первых дней было сосредоточено пристальное внимание. Каюсь, это моя вина, что не сообщил Вам сразу, однако... мы не могли быть уверены, как надолго Вы здесь задержитесь.

Теперь я окончательно запуталась. Я не понимала и пятой части того, что втолковывал мне Коран, и хотя говорил он совершенно серьезно, его фразы звучали слишком абсурдно, чтобы в них поверить. И ладно, если бы моя уникальность была хорошего толка! Так явно же нет.

Мне было неприятно осознавать, что все это время за каждым моим шагом следили. Но кажется... кажется, отчислять меня не собирались?

— Обычно у людей вроде Вас при должном развитии наблюдается невероятно высокая сус, — продолжил декан, поигрывая яблоком, — повторю: при должном развитии. А вот при обычном обучении Вы так и будете вечно топтаться на одном месте. И кто знает, какой из путей для Вас лучше.

— О каких-таких людях вроде меня Вы говорите?! — не выдержав, эмоционально вскричала я, подавшись к столу.

Глава воспринял мою реакцию абсолютно невозмутимо. Он выждал, покуда я не сбавлю напор, и размашисто поставил пресс-папье обратно на стол. Я отвлеклась, и это погасило весь мой пыл. Для мужчины у него были удивительно тонкие пальцы, с выпуклыми суставами и изящными ногтями.

— У Вас рассеянное внимание, — заметил он словно невзначай, — и Вас легко сбить с мысли. Полагаю, имеются проблемы и с сосредоточением. Только вот вряд ли это связано с Вашим чистым сознанием...

— С моим чем? — изумленно повторила я, припоминая, что меня уже когда-то называли «чистой» — это было на вступительном экзамене. — Что это значит? Что не так с моим сознанием?

Я снова сорвалась на крик. На сегодня мне уже хватало впечатлений, и очередное просто выбило меня из душевного равновесия. Я готова была закатить истерику, вскочить со стула и треснуть этим треклятым яблоком раздора по столу, но каменный взор Корана удерживал меня на грани, точно магический предохранитель.

— Я не утверждал, что с ним что-то не так, — ответил декан, — чистое сознание — это не аномалия и не болезнь. Такое иногда случается по неизвестным нам причинам: рождаются дети с сознанием, которое отличается от обычного. Это не плохо и не хорошо — это просто исключение. И вот ты — как раз такой «особенный» ребенок. Я не был уверен, стоить ли тебе рассказывать об этом, но раз уж мы столкнулись с данной проблемой — похоже, у меня не остается выбора. Тебе придется внимательно меня выслушать и запомнить — ради собственной же безопасности.

— Ага, — только и смогла пробормотать я.

Мужчина еще не приступил к раскрытию ужасной тайны, а у меня в мыслях уже царил полный кавардак. Внезапно оказаться особенной было не так уж и приятно, скорее даже страшно. Я словно стояла перед вратами великого открытия, войдя в которые, назад пути уже не будет. Все изменится раз и навсегда.

— Я надеюсь, Вы понимаете всю серьезность ситуации? — с нажимом уточнил Коран, и я болванчиком закивала. — Потому что я не люблю бросать слова на ветер. У Вас есть потенциал, и дело не только в чистом сознании. Если мы направим Вас в правильное русло, Вы сумеете достичь небывалых высот. Вы ведь этого хотите?

Мгновение помедлив, я кивнула.

— Что ж, это радует, — его голос будто потеплел, но выражение лица оставалось неизменным, — я не стану углубляться в теорию дианетики. Чтобы Вы понимали: чистое сознание — это сознание, лишенное ограничений. Сознание обычного человека замкнуто и, грубо говоря, принадлежит лишь своему носителю. Чистое сознание открыто любым потокам — как позитивным, так и негативным. В этом его преимущество, и в этом же его слабость. Понимаете?

— Не понимаю, — честно призналась я.

— Ох, Сана, — вздохнул мужчина, — Вам нужно усвоить лишь одно: методы, что работают на обычном сознании, с Вашим не прокатят. Поэтому я предлагаю Вам другие тренировки: во-первых, используйте предмет, на котором легче сосредоточиться.

— Я использую свечу, — вклинилась я. Декан посмотрел на меня с укором, но одергивать не стал.

— Во-вторых, Вам придется очищать сознание иным методом. Не нужно насильно давить в себе чувства. Просто позвольте потокам бытия свободно проникать в разум, не блокируйте их. Вы все равно не сможете этого сделать. Пребывайте с ними в гармонии.

— Все слишком сложно... — отозвалась я, поникнув, — гармония с векторами... я даже не представляю, как с этим справляться! И подождите, зачем мне очищать «чистое» сознание?!

— Чистое сознание не подразумевает, что его не нужно очищать, — строго заметил декан, — у этого термина совсем другая семантика. Такой склад сознания не до конца изучен, так что нельзя наверняка утверждать, как на него повлияет то или иное воздействие. Не советую Вам об этом распространяться.

— Почему?!

— А Вы упрямая, — усмехнулся Коран, проницательно в меня всматриваясь, — поверьте, это не то, чем принято хвастаться.

— Но разве это не круто?!

— Александра, — он всегда переходил на мое полное имя, когда я делала что-то не так, — это не «круто». Это также «круто», как, скажем, завести дома тигра.

Меня разрывало от желания узнать больше, но я заставила себя прикусить язык. От полученных крупиц информации голова шла кругом. А я ведь целый год проучилась, ни о чем не подозревая! И все вокруг молчали! Интересно, кто еще в курсе ситуации? Главы, преподаватели?..

— Вы все запомнили? Очищайтесь, сконцентрировавшись на предмете. Вот и все, что Вам требуется, Сана, — Коран привстал, упершись ладонями в стол, — я всегда готов Вас выслушать в случае чего. Поскольку Вы... представляете для нас определенный интерес. На этом все. Если у Вас нет вопросов, я бы предложил Вам отправиться в общежитие и попробовать поработать по моей методике.

Я тоже вскочила, натянув неестественную улыбку. Информации было слишком много, мозг пух и все было так сумбурно, что вопросов стало лишь больше, но декан всем своим видом показывал, что разговор окончен.

— Спасибо, — проглотив вопросы, выдохнула я, — я... попробую.

— Вам придется нелегко. Знайте, уйти Вы можете в любой момент, но лично я, — он намеренно выделил интонацией последнее слово, — надеюсь, что Вы найдете силы продержаться.

Мы встретились взглядами, и какое-то время я не могла отвернуться, словно между мной и этим темноволосым мужчиной, больше напоминающим робота, возникла загадочная связь. Чернота его глаз завораживала и пугала.

— Я не привыкла сдаваться, — услышала я свой голос.

Хотя в душе кипели эмоции, я распрямила плечи и улыбнулась уже без напряжения. Покидать Университет я уж точно не собиралась.

— Рад это слышать.

Мне пришлось отвести взгляд первой, но я не ощущала себя проигравшей. Поблагодарив декана, я пошла прочь из кабинета. Уже в дверях меня нагнал его обволакивающий бас:

— Только не забывайте, что мы Вас приняли не из-за того, что у Вас чистое сознание. Просто по этой причине мы не могли Вас отпустить.

По спине замаршировала армада муравьев, но я не позволила себе дрогнуть. Что ж, я была особенной, хоть это никому и не нравилось. А еще я совсем не понимала, кто же я такая.

***

По предложенной Кораном методике практиковаться решили все — я никого не приглашала, но все же была рада их компании. Страдать в одиночку было все равно, что признаваться в собственном бессилии, а так мы хотя бы барахтались все вместе.

Я и рассказала-то им про чудную тренировку исключительно из корыстных побуждений — от безысходности, страха и тоски. Для меня волшебная методика отличалась от общепринятой лишь одним: способом воздействия. Она была рассчитана на тех, кому сложно пропустить через сознание поток энергии. Обыкновенному человеку сперва требовалось очистить сознание, я же могла сразу приступать к проецированию.

В роли предмета для воздействия мы единогласно выбрали свечу. Можно было пытаться визуализировать пламя хоть в воздухе, но на фитиле в каком-то плане срабатывали непреложные законы бытия: ничто не возникает ниоткуда и не исчезает в никуда.

Я поглаживала в кармане синюю таблетку и обильно потела, но сосредоточиться никак не удавалось. Под конец учебного года от нервной системы осталось одно только решето. В гостиной, где мы по обыкновению собрались, было душно и пахло затхлостью, а лупящий в окна дождь ужасно отвлекал.

Хотя признаться откровенно, меня сейчас отвлекало абсолютно все, вплоть до слегка простуженного дыхания Юны, наждачкой царапающего барабанные перепонки. Я вновь уставилась на оплывшую свечу, вырисовывая в своем воображении, как она пылает. Чем больше я усердствовала, тем сильнее плыло перед глазами.

— Сколько не буравь ее взглядом, сама по себе она не загорится, — с усталой укоризной произнес Эндрик, — и что ты сейчас пытаешься сделать, а?

Все четверо уставились на меня, удивленно играя бровями. У Юны с Эндриком проблем с проецированием не было, им нужно была практика, а вот Соя оставалась раздражающе спокойной. Вздохнув, я откинулась на спинку кресла и смущенно ответила:

— А вдруг?

— Ты что у нас, в маги заделалась? — Эндрика аж перекосило от ехидства. — Чародейка типа? Абракадабра, свечечка зажгись!

Он с хихиканьем зашевелил пальцами у рта, изображая какие-то мерзкие педипальпы. Нахмурившись, Соя стукнула его по плечу и громко возмутилась:

— Андрей! Прекрати! Ты же сам еще не разобрался с заданием! Давайте лучше думать, как правильно спроецировать огонь!

Эндрик надулся и забубнил что-то обвиняющее в адрес всех баб с их солидарностью. Я с благодарностью улыбнулась Сое и вновь с тоской повернулась к свече.

— Давайте разложим все по полочкам? — миролюбиво предложила подруга, обводя всех взглядом. — Нам нужно создать основу огня. То есть, сперва определить, из каких первичных сил она состоит, так? Что такое огонь?

И призывно обернулась к Эндрику, утешая его уязвленное самолюбие. И это подействовало! Парень был падок на лесть, особенно, когда она касалась его умственных способностей. Все еще изображая из себя мученика, он скрестил на груди руки и с превосходством объявил:

— Огонь, господа, это школьный курс физики. Я же говорил, что без нее вам не стать охотниками! Итак, для страдающих склерозом и девичьей памятью: «огонь — это интенсивный процесс окисления, сопровождающийся излучением в видимом диапазоне и выделением тепловой энергии».

Не удивлюсь, если это была дословная цитата, однако теперь нам хотя бы было за что зацепиться. Зная все составляющие, воспроизвести правильную основу не составляло труда. Я до сих пор поражалась тому, что многие основы состояли из еще более мелких основ. Соединить простые основы в сложные, сложные основы — в печать, а затем еще и выстрелить ею в демона... Как этому можно было выучиться всего за пару лет?!

— Ишь ты! — фыркнул Рэм, щелкнув ногтем по фитильку. — Энциклопий ходячий.

— Самим-то не стыдно? — скаля зубы, парировал тот. — Тоже мне, охотнички!

— Ой, мальчики, хватит уже! — застонала Соя. — Нам как бы на практику уже через семь часов! Пособачитесь после пар! Может, мы все-таки сосредоточимся на проецировании? Давайте уже определимся с элементами и попробуем зажечь?

В воздухе было разлито напряжение, готовое в любой момент взорваться ссорой. Я сама себе напомнила фитиль на взрывчатке. Это было опасное состояние, когда сознание уже почти не реагировало на приказы, а потому становилось непредсказуемым. А вдруг мне захочется в порыве гнева сжечь все общежитие?

Я так устала думать, что бессовестно ожидала решения проблемы от товарищей. Я ведь практик, мне нужно действовать, а не думать. Вон, пускай умники над задачками мозги ломают, я никуда не спешу. До утра еще целых семь часов...

— Итак. Из чего у нас состоит пламя? — Соя рассуждала вслух, устав бороться с твердолобостью парней. — В первую очередь, это раскаленные газы, всякая там плазма, то бишь, одним словом, воздух. Воздух под воздействием температуры.

Подобные комбинации я использовала и ранее, но то ли в пропорции закралась ошибка, то ли девушка наступала на те же грабли.

— Ага, стало прямо намного проще, — пробормотала я, — и почему нельзя просто использовать сложную основу огня?

— Потому что она сложная! — рьяно возмутилась подруга, не догадавшись, что я ною о несбыточном. — Или ты думаешь, сложные основы где-то на полочке лежат: бери — не хочу?

— Сложная основа создается за доли секунды, вообще-то! — важно вставил Эндрик. — Из нескольких простых. Другое дело, там навык нужен...

Да они просто издевались! Один умничал, вторая воспринимала все в штыки. Мне бы только алгоритм понять, а дальше я сама, воспользовавшись рекомендацией Корана, потяну за нужные ниточки сил. Пути достижения цели у нас с ребятами немного разнились.

— Ладно, начнем сначала, — вздохнув, предложила я, обведя взглядом собравшихся, — у нас есть воздух и температура, так? Но какая сила должна их связывать? Свет точно в пролете, уже проверено... как насчет трения?

— А есть такая основа? — с сомнением уточнил Эндрик.

— А мы можем пойти другим путем? — вдруг робко предложила Юна, и мы все недоуменно обернулись к ней. — Например, взять основы полегче. Огонь — это ведь не только температурный процесс. Можно получить огонь и преломлением света через стекло. Может, попробуем зажечь свечу сплетением света, температуры и силы?

Я с открытым ртом взирала на эту миниатюрную девчушку, которая внезапно подала настолько дельную и, главное, простейшую идею, до какой мы, четыре лба, не додумались за неделю размышлений. Мы лезли в непролазные дебри, выискивая хитроумные лазейки, и смешивали в кучу все основы, до каких только дотягивались, наивно полагая, что огонь нужно добывать как минимум при помощи вселенского взрыва. Вот они, дети цивилизации! Ай да Юнона!

— Юлька, ну, ты, блин, гений! — в неописуемом восторге Рэм шлепнул девушку по спине, и та, мило покраснев, потупилась.

— Такими темпами можно и до спичек докатиться, ага, — ядовито заметил Эндрик, за что получил от Сои тычок под ребра, — эй! А я-то что? Хотите — вперед!

— Сам бы что дельное предложил, а нечего — так и молчи! — я показала ему язык.

— Я, вообще-то... — парень уже набрал в грудь побольше воздуха, собираясь разразиться гневной тирадой о своих выдающихся умственных способностях, но мы с Соей чуть ли не синхронно взвыли, закатив глаза, и он, крайне разобидевшись, надулся.

Я подозревала, что Эндрик был не так уж против идеи Юны, потому что остался с нами в гостиной. Я набросала в тетради компоненты будущей основы, размашисто зачеркнув предыдущий вариант. Что ж, условия задачи были ясны. Дело оставалось за малым — проецирование...

— Итак, коллеги... приступим? Топливо, оно же фитиль свечи, у нас есть. Окислитель и метод воздействия тоже. Помолимся же Господу, дабы мы не спалили тут все к чертям...

— Сана! — на этот раз тычок от Сои достался мне.

— Ай-ай... ладно! Без прелюдий, значит... начнем?

Никто не ответил, но лица ребят загорелись решимостью. Каждый уселся в позе лотоса напротив своей свечи и расслабленно положил руки на колени. Все прикрыли глаза, погружаясь в очищающую медитацию. Со стороны это, должно быть, выглядело презабавно: мы сидели неподвижно, как манекены, с немного запрокинутыми головами, и только под веками подрагивали глазные яблоки.

Постепенно наши позы приняли более расслабленный характер, из суставов исчезло напряжение, сосуды почти разгладились, а кожа приобрела оттенок топленого молока — это замедлялись жизненные процессы, а тело отдавало бразды правления разуму. Ресницы перестали трепетать, что свидетельствовало о том, что медитация достигла своего блаженного пика.

Я смотрела на друзей, но сама никак не могла успокоиться. В неудобной позе ноги быстро занемели. Чтобы расслабиться, я сделала серию медленных вдохов и выдохов и только потом прикрыла глаза. Еще какое-то время под веками было светло, но затем все затопила красная мгла.

Поначалу все шло гладко, так гладко, что я в который раз обманулась, решив, что уж в этот раз все непременно получится. Я больше не чувствовала тела, лишь что-то мягкое и теплое, обволакивающее мою сущность. Разум был чист, как мир в первые дни своего творения. Никаких мыслей, никаких чувств, ничего поверхностного...

Кто-то с присвистыванием дышал. Я слушала этот звук и в какой-то момент поняла, что разум отвлекся, и от совершенной релаксации не осталось и следа. Я молча застонала — я снова свалилась на землю, почти достигнув пика отчуждения! Расслабиться больше не получится, я это уже знала. Похоже, придется играть по правилам Корана.

В моем разуме клубился бешеный круговорот мыслей, за каждую из которых могла зацепиться основа. Но вместо того, чтобы вымести их веничком из головы, я перестала обращать на них внимание, позволяя им творить, что вздумается. И вдруг поняла, осознала всем своим естеством, что не существует никакой грани между моими мыслями и бытием. Словно мое сознание просачивалось наружу, заполняя собой пространство вне тела...

Не отвлекаться на снующие туда-сюда мысли оказалось на удивление просто. Мне вовсе не нужно было от них избавляться.

И я открыла глаза. Внешне мир ничем не изменился, но это была уже иная прослойка реальности. Здесь материя была вторична. Сидящие с закрытыми глазами люди, мебель, вещи, цвета, формы, запахи и ощущения — они были, но их будто не существовало. Зато реальность обильно заполняли невидимые, неосязаемые нити — силы бытия.

Я их не видела, не чувствовала, я даже не смогла бы доказать самой себе, что они реально меня окружают — я просто знала, что они есть, и этого знания было вполне достаточно, чтобы с отдаленным, едва затронувшим разум восторгом понять — у меня получилось.

Так вот что оно было такое — полностью очистить сознание. Мой разум был предельно ясным, а сердце — холодным. Не знаю, сколько прошло времени; я просто сверлила фитиль взглядом, а потом откуда-то проклюнулся запоздалый отголосок воли — сплести основу огня и спроецировать ее в этой прослойке.

Я совершенно не помнила, что мы обсуждали с ребятами. У меня имелась цель — основа огня, и откуда-то извне пришло понимание того, какие силы ее составляют. Не отрывая взгляда от свечи, я мысленно потянула нужные векторы, переплетая их в своем воображении в этакую косу... я практически видела ее, только не глазами, а сознанием!

Вот разрозненные золотые всполохи связались в ажурную сеть, так похожую на печать... это был простенький кружок из одной-единственной сложной основы — первородного огня. Яркие, оранжевые тона. Сияние и жар.

Теперь нужно было лишь наложить эту основу на свечу и проявить сильное стремление воли, чтобы воздух расцвел пылающими красными цветами!..

Вспыхнуло ослепительно белым, да так, что я на мгновение ослепла, и поэтому не смогла сопротивляться, когда кто-то повалил меня на пол и упал сверху; а затем последовала мимолетная, обжигающая щеки боль... да, у меня снова было лицо. И тело, которое вспоминало, как это — ощущать всю прелесть силы тяжести. Я не чувствовала себя внезапно очнувшейся, мне просто было непонятно, почему... зачем этот мир вообще существует?

Материальный мир воздействовал на меня с небывалой силой, а вместе с ним решила напомнить о своей физической реальности Соя. Когда я, проморгавшись, вновь обрела возможность видеть, первым делом я узрела именно ее: девушка сидела прямо на моей груди, прижав руки ногами, и сжимала ладонями мое лицо. Взгляд у нее был сумасшедшим.

— Ты не в себе? — говорить сплющенными в трубочку губами было крайне неудобно. — Что за?!.

— Это я-то в себе?! — сорвавшимся голосом завопила она. — А ты? Ты в себе?! Ты меня вообще узнаешь?!

— Пф, — я замотала головой, стряхивая ее руки. Сопротивляться девушка не стала, но вставать с меня все еще не спешила, — что вы творите, а? Я же была в процессе...

— ...уничтожения мира! — ехидно заметил Рэм.

— Творишь ты, а не мы! — не унималась подруга. — Сама смотри, процессорша!

Я неудобно изогнула шею и с замиранием сердца оглядела учиненный разгром. Через гостиную будто прошелся ураган; вещи были разбросаны и все заполнял какой-то дым, который разгоняла ковриком с кресла Юна. На полу вместо свечек растеклась восковая лужа, с одной стороны почерневшая и усеянная пузырями.

— Это не я! — возмутилась я, выползая из-под девушки.

Та, удостоверившись, что я в адеквате, не стала меня удерживать. Наконец-то сев, я еще раз осмотрела погром и вынуждена была признать, что прожог образовался именно на месте моей свечи. На шум и задымление уже сбегались другие студенты. Нужно было в первую очередь заметать следы, пока нам не досталось от коменданта.

— Что ты вообще сделала?! — Соя все никак не могла успокоиться. — Выпендриться решила? Так ты маленько перестаралась с усилиями!

— Да у меня первый раз все получилось! — я не понимала, что ее так распалило. — Нет, чтобы порадоваться за человека! Чего ты стерву из себя корчишь?

Колкость за колкость. Иногда Соя выдавала что-то этакое, словно не понимала, как ранили ее слова. В ответ я всегда крысилась, а так как мы обе были упрямицами, все частенько заканчивалось ссорой. Вот и сейчас мы с девушкой смотрели друг на друга, как две взбешенные кошки.

— Порадоваться? Серьезно?! — она гневно сверкнула глазами. — В каком это месте у тебя «получилось»?! Да это полный провал! Хочешь попрощаться с факультетом?

— Она права! — к Сое неожиданно присоединился Эндрик. — Ты сознание-то очищала? А вот не похоже... забыла, поди. Или забила? Вон сколько страстей примешала, аж дыру в полу прожгла! И толку от такого изъявления, если ты не состоянии его контролировать?

Да что они могли знать! Они просто завидовали, что у меня получилось! Я делала все, как советовал декан... ну, или почти все, но ведь сработало же! Так какая разница?

— Я вообще-то основу воплотила! — я окатила парня ледяным взглядом. — Что и требуется для зачета. У самих-то получилось?

— Да как ты не понимаешь... — Соя обреченно развела руками с этой своей скорбной миной Матери Терезы, от которой меня коробило: — Это ведь могло и тебя, и нас погубить... сначала нужно досконально очистить разум, а потом...

— И без тебя знаю!

Я взвилась. Привлеченные нашей перепалкой, студенты с любопытством столпились под аркой, и лишь некоторые, из зеленых первокурсников, сновали с моими товарищами по гостиной, помогая прибираться.

— А ну тихо, вы трое, ша! — между нами с шипением втиснулся Рэм. — Успокойтесь! Нашли, блин, время для выяснения отношений! Сюда и так скоро все этажи сбегутся. Самим не стыдно? Над вами уже ржут!

Предупреждая наши возражения, парень обхватил нас троих за шеи и, притянув к себе, горячо зашептал:

— Балбесы! Это касается только нашей пятерки, сечете? Нам ведь не нужно, чтобы об этом стало известно кому-то еще? Ну?!

— Да, — неохотно ответила я за всех, переглянувшись с Соей и Эндриком.

— Короче, быстро заметаем следы и сматываемся по норкам, — распорядился Рэм, — сегодня ничего такого не произошло!

Я нехотя согласилась со словами парня, хотя все равно не понимала, в чем напортачила. Почему мою победу расценили, как ошибку? Ну да, результат слегка превзошел ожидания, но главное, он наконец-то был! А методы — это уже дело десятое, этому я потом научусь...