О людях и демонах

Начать я решила со вспомогательным элементом — со свечкой. Воплотить основу на пустом месте было еще сложнее, хотя старшие и фыркали на лишние материалы, мол, основы нематериальны, им материя ни к чему!

Разобраться с задачей предстояло к экзамену и, казалось бы, времени было еще навалом, но я-то знала, как быстро оно пролетает, поэтому каждую свободную минутку отдавала в жертву учебе. По сути, с момента поступления я забыла, что такое безделье. Для меня было нормой пахать до головокружения, так что на нагрузку я не сетовала. Профессия охотника не любила халтуру — здесь от твоих знаний зависела не только твоя, но и чужие жизни.

Я все же нарушила запрет Воршана и снова себя изматывала. Вечерами я делала домашку, а когда все ложились спать, и общежитие погружалось в звенящую тишину, я тренировала сознание.

Не включая в гостиной лампу, я поставила на стол свечу. Из коридора падало достаточно света, чтобы видеть очертания предметов и не шарахаться от малейшего звука. Я только научилась управлять сознанием, а сейчас мне предстоял уже более высокий уровень — изъявление.

Ну, или почти изъявление; основы — не печати, они не несли в себе разрушительной силы, поэтому и на сознание воздействовали опосредованно. Основы вне печатей использовались в основном только для обучения. Мы изъявляли их, дабы затем суметь подчинить себе печати, а ошибки с последними дорогого стоили.

Основа огня относилась к сложным, вторичным силам, и вычленить ее из нитей бытия было задачкой не из простых. Да уж, зажечь свечу при помощи основы — это тебе не просто пожелать и пуф! — загорелось. Нужно было учитывать все факторы и составляющие...

Я уставилась на бледный цилиндрик свечи, давя желание воспользоваться для подсказки огамом. Закрыв глаза, я принялась готовить организм к состоянию транса: глубокий вдох и выдох; вот сердце перестало колотиться, а пульс стал тише. Вдох-выдох. Внутри пусто и легко, руки и ноги исчезли, я превратилась в облачко и воспарила прочь от земной оболочки и всех сложностей бытия...

Тогда я медленно открываю глаза. Посреди черного вакуума есть лишь белая полоска, на которой и сосредотачивается мое сознание. В мире больше не существует ничего, кроме этого белого мазка и моего воспарившего Я, а еще — есть некая цель, что теплится где-то на задворках сознания: нужно зажечь огонь.

Эта фраза все повторяется и повторяется, как на заевшей пленке, и я воспринимаю ее всем своим естеством. Я — хозяин своего сознания. Мне не нужна абсолютная чистота. Я — больше не человек. Я — сам помысел...

А вот и нити бытия, что пронзают меня и весь мрак; достаточно лишь выбрать верные. Какие из них — огонь? Векторы все одинаковые, но я чувствую каждый из них. Вот и свет, я мягко втягиваю его в себя, осталось только найти.... температуру? Кажется, еще воздух...

Нити танцуют у меня в пальцах, сплетаясь в невидимую глазу косицу, как вдруг пространство начинает рябить, покрываясь крупными волдырями, нити плавятся, а над свечой появляется мерцающее переплетение яркого света...

Что-то ужалило меня в самый мозг, и я с шипением вырвалась из паутины нитей, грохнувшись в такую материальную темноту. Ударившись плечом о спинку кресла, я развалилась на полу, тяжело дыша. Лицо покрывала испарина, а ладони покалывало. Предметы в гостиной обретали четкие контуры, словно я слишком долго смотрела на свет.

Я перевела очумелый взгляд на свечу, уже догадываясь, что меня ожидает неприятный сюрприз. Вместо огонька ее венчала целая шапка из непонятного кристаллизованного вещества, похожего на сахар. Воск оплавился и почернел. Воздух в этой формуле явно был лишним...

Я нервно усмехнулась. Подбирать правильные основы и связи для создания чего-либо... да тем, кто создает сложные печати, нужно памятники ставить! Это ж сколько времени надо тренироваться, чтобы достичь такого мастерства?! Тут бы хоть одну основку воплотить.

В комнату тихо, как мышка, прокралась Соя, но на этот раз ей не удалось застать меня врасплох, и я подала голос первой, зловеще прошептав:

— Что, не спится?

Девушка дернулась, но проявила недюжинное самообладание и сдержала крик. Она стояла в проходе и щурилась, пытаясь меня разглядеть. Вздохнув, я поставила на столик запасную свечу и зажгла ее зажигалкой. Гостиную озарил теплый желтый свет.

— Вижу, тебе тоже, — прошептала подруга.

Теперь и я ее отчетливо видела — Соя была в халате поверх пижамы и в плюшевых тапках-мишках. Пламя свечи вырисовывало на ее лице абстрактные тени, визуально делая глаза глубоко посаженными, а скулы — выпирающими. По светлым кудряшкам перекатывались искорки.

Девушка заняла кресло напротив меня, так что теперь нас разделял только столик. Бросив на меня подозрительный взгляд, она склонилась над испорченной свечой, и ее брови удивленно поползли наверх. Когда она робко царапнула ногтем сахарную корочку, на стол посыпалась белая крошка.

— И что за силы ты использовала? — неожиданно спросила она.

— Свет, воздух и температура. Больше ничего не успела добавить. Кажется, лишним был воздух, — я задумчиво потерла подбородок, — ну, это все-таки лучше, чем ничего, верно?

— Ты в своем репертуаре, — она вздохнула, откидываясь на спинку кресла, — тебе бесполезно твердить о том, как это опас...

— Да знаю я, знаю! — во мне взыграло раздражение. — Но я контролирую ситуацию! И не допущу, чтобы подобное вновь случилось, ок?

— Ты и тогда типа контролировала, — вспомнив о случившемся, Соя скривилась, — а закончилось все где? В лазарете! Я все понимаю, но зачем заниматься этим еще и ночью?

— Ой-ой, еще никого не убивали простые основы!

— Хочешь стать первой? — с вызовом поинтересовалась она.

Мы обе упрямо замолчали. Соя сидела в кресле с невыносимо прямой осанкой, а ее глаза гневно сверкали. Она даже в пижаме с умильными зайчатами умудрялась выглядеть царственно. Я поджала под себя ноги, никуда не собираясь уходить. Может, в чем-то она и была лучше меня, но не в упрямстве уж точно!

— Ладно, — наконец сдалась девушка, — с тобой невозможно спорить! Хочешь, будем разбираться вместе?

На первый взгляд идея казалась привлекательной, однако я сразу уловила подвох — Соя просто хотела отвлечь меня от ночных бдений. Но ее бескорыстная забота меня все же тронула. Да и два мозга лучше, чем один...

— Ну, раз уж мы пара, — милостиво согласилась я, — так и быть. И что, какие у тебя мыслишки?

— Вот прямо сходу! — девушка развела руками, шутливо негодуя. — Я, между прочим, спать собиралась! Давай поступим так: сегодня отоспимся, а завтра приступим? Глядишь, и ребята захотят присоединиться.

— У нас не так много времени, Соя! — застонала я. — А тут мало разобраться, нужно еще и в совершенстве овладеть техникой! Уметь быстро и верно выбирать силы, связывать их и изъявлять...

— А то я не понимаю! — огрызнулась она. — И что с того? Чем меньше ты спишь, тем сложнее функционировать мозгу, и тем меньше шансов добиться результата! Главное, чтобы сознание было полное энергии!

— Главное — это идеально знать технику! — горячо возразила я; наш спор уже переходил на повышенные тона. — Не зная законов создания печатей — толку от твоего здоровья! Одним лишь голым сознанием огонь не зажжешь!

— Одними знаниями тоже! Полудохлики огонь не изъявляют!

— Ну, в теории, человек может находиться и при смерти, даже в коме; важно, чтобы в нем теплилась хотя бы кроха сознания. Сознание — вот наш Бог.

— Это еще что за чушь... — начало было я и захлопнулась, сообразив, что голос принадлежал определенно не Сое, как, впрочем, и вообще не девушке. Он был низким, густым и с хрипотцой, будто у говорившего болело горло или он много курил.

Я окаменела, а Соя так и застыла, по-гусиному вытянув шею, и только в ее глазах еще тлели горячие отголоски гнева. Язычок пламени дрогнул, и ореол света озарил в полуметре от меня круглое лицо.

Как мы завизжали — чудо, что не проснулось все общежитие! Когда дыхание закончилось, я быстро взяла себя в руки и проглотила новую порцию крика. Мы с девушкой одновременно вскочили на кресла, и Соя, сжав крест, принялась сбивчиво бормотать молитву, а я схватила тапок, готовясь пустить его в ход. От наших плясок пламя затрепетало и чуть не погасло, но кто-то бережно прикрыл его ладонью, и я вновь услышала вкрадчивый надсадный голос:

— Ну, вы чего, домового увидали? Сейчас сюда вся общага сбежится, полуночницы желторотые...

— Кт... кто это? — непослушным голосом пропищала я, и не думая опускать тапок.

— Дед Пихто! — грубо отозвался невидимка и, что-то прошептав, провел ладонью над пламенем, отчего то разгорелось, как заправский костер, вздыбившись лисьим хвостом едва ли не до потолка. Охнув, я присела обратно в кресло, а напротив также пораженно свалилась Соя.

В меркнущем золоте неровного света на корточках сидел парень лет на пять старше нас, со смутно знакомым, но обезображенным мраком и светотенью лицом. Я мучительно вспоминала его имя, но на ум ничего не шло. Кажется, он учился на третьем курсе, вместе с Манем, и я пару разу видела его на факультете.

У Сои память оказалась не в пример лучше.

— Сатхи? — спросила она недоверчиво.

Тот повернулся к ней, беззубо улыбаясь, а потом вновь посмотрел на меня. Я не могла перестать вздрагивать от вида его глаз, в свете огня переливающихся, точно натертый бок самовара. Ей богу, как у демона. Растрепанные волнистые пряди обрамляли широкое лицо, а тени рисовали под веками совсем уж гипертрофированные синяки.

— Малышня с первого курса, — знакомство явно не входило в его планы. Я вообще не понимала, что он тут забыл: старшекурсники редко попадались на глаза, а ночами пропадали незнамо куда. Встретить его в гостиной было взаправду сродни встрече с домовым. — С огоньком балуемся, да? Начальные основы, помню-помню... ну, и как?

Он вдруг схватил подругу за щиколотку, а меня за бедро, причем схватил жадно, так что меня передернуло от отвращения. Слегка поглаживая мою ногу, он заговорщически переводил взгляд с меня на Сою. Его плотно сомкнутые губы растягивались в улыбке.

— Подсказать, м?

— Не надо... — мне только хотелось, чтобы он поскорее убрал руку с моей ноги и свалил отсюда, — сами справимся... спасибо.

— Да ладно вам, девки, — его манера общения была грубоватой и очень мне не нравилась; судя по тому, как старательно Соя удерживала дружелюбное выражение, ей тоже, — сам был таким же! Тут все не так просто. Сиди ночами, не сиди — ниче не добьешься, если сознание не раскроется. Сечете? Чистое сознание и бла-бла-бла. Вот честно, вы девки милые, поэтому я и хочу вам помочь! А то мочи нету смотреть, как вы тут жопы рвете!

«Так не смотри!» — мысленно зашипела я, стараясь невзначай вытащить ногу из его потной ладошки. Сое повезло больше, у нее была пижама с длинными штанинами, а вот моя кожа уже покрылась вздутыми порами.

— Да мы уже как раз заканчивали, — попыталась выкрутиться подруга.

Сатхи с неодобрением покачал головой. Он наконец убрал руки, и я с немыслимым облегчением села поглубже. Нужно было скорее уходить, но я не могла придумать удачный повод, а нервировать парня боялась.

Старшекурсник тем временем покопался в карманах и с хитрой ухмылкой вытащил что-то в кулаке. Протянув сжатую ладонь к центру стола, так, чтобы нам обеим было видно, он медленно раскрыл веером пальцы. Оранжевые блики мазнули по продолговатой синей капсуле, больше всего напоминающей обычную пилюлю.

— Что это? — бесцветным голосом поинтересовалась Соя. В ее малахитовых глазах плескались ужас и... презрение.

— Спокуха, девчули, — Сатхи изобразил безмерное удивление нашему недоверию. Он перекатывал таблетку между пальцами, точно фокусник, позволяя ей вспыхивать в неверном свете, а затем, остановив свой выбор на мне, протянул ладонь, — да за кого вы меня принимаете? Я такой же, как и вы. И лучше всяких там преподов знаю, что вам сейчас нужно. Ну? Трусите?

— Нам это не надо, — отрезала Соя, ни секунды не колеблясь.

И хотя я тоже испытывала отвращение, в какое-то мгновение мои руки подсознательно дернулись к таблетке. Нужно было убираться от греха подальше! Незаметно переглянувшись с подругой, мы друг другу кивнули, и девушка начала вставать, собираясь уходить.

Я поспешно схватила вещи и тоже опустила ноги на пол. Пускай это выглядело бегством, но мне уже было откровенно страшно. Мама, ты была права, порой люди бывают страшнее демонов! Потому что люди умеют мыслить, и мысли их подобны ядовитым побегам.

— Боитесь, — с гнетущей интонацией протянул парень, вновь сжимая пальцы в кулак, — ну и дуры. Я что вам, псих какой-то? Или маньяк? Как, по-вашему, вообще переходят на второй курс? Только так! Ментин — это вам не наркота какая-то, это так, легкий опиоид, чтобы успокоить, очистить сознание. Да к вашему сведению, им пользуется половина охотников, ток не афишируют! У них-то есть транквилизаторы и по-мощнее... во дуры-то!

— Идем, — Соя схватила меня за запястье и потащила из гостиной. Я обошла столик с другой от Сатхи стороны, виновато потупившись. Правильная девочка Сана бунтовала против такого поведения, но страх гнал меня прочь.

Пальцы девушки были холодными и дрожали, а крылья носа гневно раздувались. Она тянула меня с невиданной силой, и я послушно семенила следом. Сатхи наблюдал за нами со странным выражением, и в полумраке я так и не определила: злится он или веселится. А может, он и сейчас был под кайфом? Неужели это был тот самый наркотик, о котором ходило столько слухов?..

Мы были уже в коридоре, когда из затемненной гостиной выскочил Сатхи, и в тусклом свете ламп я впервые смогла четко рассмотреть его лицо — синяки под веками оказались вовсе не нарисованными игрой теней, а вполне настоящими; они жутко обрамляли впавшие, в красных прожилках глаза и оттеняли восковую кожу.

В два прыжка обогнав нас, он замедлился и дружелюбно похлопал меня по плечу. Затем, кривясь в улыбке, подмигнул Сое и, наклонившись ко мне, шепнул:

— Ты можешь решать все сама.

Девушка отпрянула, хлопая ресницами, а я замерла, как вкопанная. Хихикая, парень вприпрыжку поскакал по коридору, пока его гиений смех не растворился в ночи. Только тогда меня слегка попустило, но напряжение никуда не делось, и когда Соя дернула меня за рукав, я чуть не вжалась в стенку.

— Больной какой-то, — пробормотала она, глядя вслед исчезнувшему парню, — что за околесицу он нес?

— Ага, — произнесла я непослушными губами.

— Ты чего, Саш?

Я выдавила бледную улыбку, хотя сердце колотилось так громко, что его, наверное, было слышно в каждой комнате.

— Ага, стремный он. Мне теперь не по себе, Сой, — я медленно выдохнула, успокаиваясь, — давай и правда спать пойдем?

— М-м... ну да, конечно, — растеряно согласилась она.

Я засунула руки в карманы джемпера, сжимая в потном кулаке синюю пилюлю, которую мгновение назад мне всучил Сатхи. Я просто не могла признаться подруге, что таки взяла ее, и даже не знала, зачем это сделала.

***

Конечно, я не собиралась пить ментин и вообще недоумевала, почему до сих пор его так и не выбросила. Я боялась это сделать. Таблетка лежала под матрасом, и каждую ночь я ощущала ее под боком, как принцесса проклятую горошину, но даже это не могло заставить меня ее выпить — я же еще не выжила из ума! Однако каждый раз, когда я доставала ее с целью выбросить, рука не слушалась.

Сатхи я с тех пор не встречала и прятала глаза, едва завидев любого старшекурсника. Как я узнала позже, он постоянно пропускал пары, и хотя бы талантливым, с любовью о нем не отзывался никто. Но мне было не до него; я сосредоточила все свои усилия на управление сознанием.

Экзамен приближался семимильными шагами, и не без потуги мои сокурсники продвигались вперед. Некоторым удавалось очищать сознание на достаточно продолжительное время, и в такие моменты на них не действовали ментальные атаки. Постепенно многих стали переводить на вторую сус, а я...

У меня по-прежнему не было никакого прогресса. Из-за того, что я находилась в числе отстающих, у меня случались срывы. Помня рекомендации Воршана, я старалась не перетруждаться и нормально питаться, только в управлении сознанием это ничем не помогало.

Не знаю, как так получилось, но однажды ментин очутился у меня в кармане, и я покрылась ледяным потом, случайно его нащупав. Таблетка обжигала пальцы. Я поглаживала ее гладкий бок, то успокаиваясь, то вновь впадая в панику. Слова Румия вылетали у меня из ушей.

— ...взять, положим, простейшую силу — воздух, — разглагольствовал преподаватель, прохаживаясь вдоль рядов, — мы вполне можем использовать ее как основу, а можем при взаимодействии со связками создать из нее более сложную основу либо печать. Что мы можем создать из воздуха? Лана?

Девушка вскочила, слегка взволнованная, но вполне уверенно затараторила:

— Из в-воздуха? Если соединим с силой, получим...

—- Нет-нет, без иных элементов, — прервал ее Румий.

— Тогда... — она на мгновение задумалась, рыская взглядом по аудитории, — изменить структуру атмосферы, заменив ее на газ, или...

— Садитесь, — махнул ей мужчина и назидательно пояснил: — Разве для создания газа нам не нужны и другие элементы? Так что же мы можем получить из чистой основы? Ну? Никто не придумает? Верно. Потому что единичная сила — это просто ячейка мироздания, она сама по себе недействительна. Основами в первозданном виде дано управлять лишь Богу, на том и зиждется наш мир. Мы же — повара. Мы смешиваем ингредиенты, добавляем по вкусу специи, чтобы в итоге вышло именно то блюдо, которое мы задумали... чтобы вкусно накормить или отравить. Все в ваших руках. Даже если ингредиенты одинаковые, результат порою может выйти совершенно разным и непредсказуемым...

Он вдруг внимательно посмотрел на меня и поинтересовался:

— Сана, Вы с нами? Земля вызывает Князь!

Дернувшись, я исподлобья зыркнула на мужчину и только спустя несколько секунд сообразила, чего от меня хотят. Сосредоточенно свела брови, подбирая ответ. Румий не отличался терпением и ответил сам:

— Сейчас не лучшее время витать в облаках! У вас экзамен через две недели. Если Вам не интересно или Вы знаете материал лучше меня — так может, Вам и лекции посещать не стоит?

Я сидела красная, как рак, уткнувшись взглядом в парту. Уши неистово горели. Мне было стыдно, что я все прослушала, но еще более стыдно оттого, что я не была готова к экзамену.

— Сана, — громко вздохнул преподаватель, — Вы меня огорчаете. Как у Вас продвигаются дела с управлением сознанием?

— Да так... — неопределенно пробормотала я, избегая смотреть ему в глаза, — я работаю над этим.

— Вот как, — в голосе Румия засквозило недоверие, — и сколько минут Вам требуется на очищение сознания?

Я жевала губы, сгорая от стыда. Вокруг шумно перешептывались однокурсники. Молчание затянулось уже совсем до неприличия, и мне нужно было хоть что-то ответить.

— Ну... несколько, — пробормотала я.

Мужчина вздохнул так горестно, будто я была его единственной дочерью, не оправдавшей надежд. Он вернулся к доске, где стал, сцепив пальцы за спиной, и скорбно поведал:

— А я уж думал, Сана, Вы язык проглотили. Как же так, как же так... очищение — это наипервейший шаг в обучении. И если Вы его не постигнете...

Он вдруг запнулся и часто задышал, изумленно на меня взирая. Его ноздри раздувались, делая нос еще более приплюснутым, как у хрюшки. Протерев несуществующую испарину, он приглушенно произнес:

— Точно, как я сразу об этом не подумал... Я бы рекомендовал Вам, Сана, зайти после лекции к декану.

У меня упало сердце. Пол резко ушел из-под ног, а вместе с ним канули в лету все мои надежды. Румий подарил мне ничего не значащую улыбку и, отвернувшись, продолжил лекцию. Я сидела, как в воду опущенная, понимая, что это конец. Охотник, что не умеет управлять собственным сознанием — это не охотник. Таким тут не место.

Меня выгоняют.